Сквозь Тьму к Заре

***

Пожалуй, это был первый день за всё время обучения в школе, когда Исаак пропустил уроки. Но причина заключалась не в том, что он просто позволил себе их прогулять, нет.. Он не мог подняться и пойти на них. Всё тело безумно болело, а в особенности – живот. Однако подростка пронизывала не только физическая, но и моральная боль. Исаак позволил себе выплеснуть эмоции, позволил пустить слезу. Он не думал, что всё может зайти настолько глубоко. Не думал, что Артур и его шайка позволят себе такое зверство и хладнокровие. Каждая слеза юноши выражала его отчаяние, гнев и.. несправедливость. Прошло много времени.. Ньютон взглянул на небо: солнце начало садиться, конец уроков, наверняка, уже давным-давно наступил. Всхлипнув с горечью, Исаак аккуратно поднялся с земли, выглянул из переулка. Убедился, что никого нет, и быстренько перебрался в здание школы. Парень постарался поскорее выбраться из школы, чтобы его никто не заметил. – Исаак? – послышался слегка возмущённый и знакомый голос издалека, Ньютон нервно выдохнул. – Хэй, почему тебя не было на истории? Ты же был на уроках до эт– Исаак обернулся. Подходивший к нему Генри Стоукс остановился. Выражение лица мужчины вмиг изменилось. – Исаак? – вновь произнёс мужчина, но уже с явным испугом. – Боже мой, что?.. Учитель Стоукс быстро подбежал к ученику, взял того за плечи. Оглядел с ног до головы: лицо подростка было неестественно бледным, глаза сильно покраснели, волосы, которые обычно всегда были аккуратно причёсаны, были небрежно растрёпаны, а вся одежда была помята, покрыта пятнами грязи и, возможно, крови. – Господи.. Что случилось? – встревоженно расспрашивал Ньютона Стоукс, ещё раз внимательно оглядывая его, – А это?.. Учитель Стоукс неожиданно заметил какое-то затемнение на руке Исаака. Загнул рукав рубашки Ньютона, взглянул на то затемнение и увидел на его месте большой тёмный синяк. Стоукс сразу всё понял. – Кто это сделал? – посмотрел в глаза подростку. – Я.. Эт.. Исаак не мог сказать и пары слов. Всё, что он хотел бы рассказать Генри, он не мог воплотить в реальность – слова застывали комом в горле. Ньютон начал учащённо дышать, его глаза забегали в разные стороны от тревожности и стыда. – Тихо-тихо.. Давай просто успокоимся, – заботливо успокаивал Исаака Стоукс, – всё будет хорошо. Пошли со мной. Учитель Стоукс аккуратно обнял юношу за плечи, повёл в сторону своего кабинета. Ньютон тихо всхлипнул и неуверенно поддался руке мужчины.

***

– Спасибо за внимание, все свободны. А Людвига я прошу остаться. Людвиг, который только-только встал со стула и взял сумку, тут же кинул на Лоуренса непонимающий взгляд и сел обратно. Одноклассники Бетховена вышли, в классе остались только учитель математики и молодой музыкант. – Что ж, Людвиг, – начал Лоуренс, при этом крутя перо в руке, – мне тут птичка нашептала, что ты также начал ходить на внеклассные занятия по математике. Ван Дейк перевёл взгляд на Людвига, серьёзно посмотрел на него. Тот лишь вопросительно похлопал глазами и сделал каменное выражение лица. Математик выдохнул, поставил перо в чернильницу, перевёл взгляд на свои бумаги. – Ладно, перейдём к делу. Я вижу, что ты не очень-то и хорош в математике, а какой именно у тебя уровень, я не знаю. Поэтому, – Лоуренс взял лист с надписями, подошёл к парте Бетховена, – вот, прорешай этот тест, пожалуйста. Мне нужно знать, материал какого уровня тебе нужен. Людвиг совсем нехотя посмотрел на лист. Взял его в руки, оглядел записи на нём и понял, что может решить всего два задания. Из десяти. Ага. Два задания из десяти. – Кхэм… Слушайте, да мне тут уже бежать надо.. – Хэмфри занят после трёх часов, занятий после уроков у тебя с ним не будет. Юноша поджал губы, вновь перевёл взгляд на лист. Тест состоял из двух частей: пяти заданий по арифметике и пяти заданий по геометрии. – Когда закончишь тест, подойдёшь ко мне и покажешь его. А сейчас начинай решение. Людвиг взял перо в руки, но ничего не писал. Он пытался понять не только то, как нужно решать те или иные задачи, но и то, что хотели донести те гении, которые составляли эти задания. Некоторое время потупив и глупо перечитав по сотне раз один и тот же текст, музыкант всё же начал что-то писать. Он знал, что это всё абсолютно неправильно, однако сидеть без дела ему было нельзя, потому что за ним наблюдал его учитель по математике. Спустя полчаса страданий Людвиг поднялся из-за парты, пошёл в сторону учительского стола и положил лист с тестом перед Лоуренсом. Встал позади него. Ван Дейк одобрительно кивнул, начал проверку теста. Через минуту напряжённого молчания Лоуренс тяжело выдохнул, потёр переносицу и взглянул на это единственное выполненное задание из всего теста. Да, Людвиг решил правильно всего одно задание из десяти. – Ах, Людвиг.. – начал Лоуренс. Однако тут же остановился. Обернувшись в сторону юноши, он никого не обнаружил. Да что уж тут – он увидел перед собой абсолютно пустой класс! А также широко распахнутую дверь в помещение. Математик страдательно простонал.

***

Разговор между Генри Стоуксом и Ньютоном прошёл довольно напряжённо. Исаак не был готов к тому, чтобы его так резко поймали и начали расспрашивать насчёт произошедшего, однако Стоукс смог добиться своего. Он отвёл парня к врачу, там же обработали раны юноши после драки. Генри с Исааком договорились, что завтра у них будет ещё один разговор после уроков, а пока что.. Генри решил не тревожить ученика и отправил его домой. Исаак взял свою сумку из класса астрономии, направился к выходу из школы. Отворил двери, отошёл на пару метров от школы и резко обнаружил три подозрительно знакомых силуэта за углом здания. Если бы это был обычный день, он, возможно, быстро бы скрылся с территории учебного заведения, однако сейчас.. по всему его телу прошлась дрожь, кулаки сжались от злости и он быстро направился в сторону троицы. – Артур! – Ого-о-о.. – похотливо протянул Сторер, поворачиваясь к Исааку. – Посмотрите-ка, кто это. – Живот не болит? – насмешливо добавил Фрэнсис. – Замолчи! – быстро огрызнулся Ньютон, – Вы.. Вы переступаете все границы! Зачем вы находитесь в этой школе, если только и делаете, что издеваетесь над слабыми? – Ой, а ты прям огромную пользу этой школе приносишь, – наигранно произнёс Роберт. – Да, я приношу пользу! – Лишь из-за того, что ты – лучший ученик школы? – резко перебил Артур, – да лучше бы у нас в принципе не было такого лучшего ученика, чем был такой. Ньютон лишь поражённо уставился на троицу и застыл с приоткрытым ртом. – Только не плачь. Только-только троица развернулась, чтобы уйти прочь от "лучшего ученика", как кулаки Исаака сжались ещё сильнее, он сделал несколько шагов им навстречу и.. – Сторер! – громко окликнул того Исаак, – Я вызываю тебя на церковный двор! "Вызов на церковный двор", может быть, для подростков, которые не учатся в Грэнтэмской школе, это выражение будет незнакомо. Однако для тех, кто обучается в ней, это выражение всегда будет неким вызовом. На дворе местной церкви всегда выясняли и будут выяснять отношения парни из этой школы; частенько дела там доходят до жёстких избиений. Троица резко остановилась, развернулась в сторону Исаака. Фрэнсис и Роберт по-идиотски заулыбались и уставились на Артура, а тот же шокированно посмотрел на Ньютона, и через несколько секунд на его лице растянулась вызывающая ухмылка. – Я согласен. Сторер подошёл к собеседнику, протянул и пожал руку Исааку, тот лишь непонимающе взглянул на него. – Встречаемся через час. Устраивает? – ..Да. Устраивает. – Хорошо. Не опаздывай, Ньютон, – похотливо закончил Артур. Троица развернулась в противоположную сторону и ушла в своём направлении. – Тварина.. – раздражённо процедил юноша, отводя взгляд в другую сторону.

***

Пока ван Дейк проверял тест, Бетховен быстренько и по-тихому выскочил из класса. Сделал пару тихих шагов от класса математики, а затем быстро побежал к выходу из школы. Завернул за угол и в очередной раз неожиданно в кого-то влетел. На Людвига, наверное, нашло какое-то проклятие. – Исаа..– Начал было Людвиг, однако вмиг замолк. Вместо рыжеватого знакомого он обнаружил перед собой парня 20–25 лет. Тот удивлённо уставился на юношу, а дальше заинтересованно оглядел его, совмещая в своём взгляде определённые доброжелательность и похоть. Он был немного выше Людвига, был стройным и имел отличную осанку. На нём был нежный парик молочного цвета, однако его тёмные и широкие брови с бакенбардами создавали сильный контраст вокруг его внешности. Хотя на самом деле он был очень привлекателен. Он также был одет в молочную рубашку с длинным воротником, бежевые штаны и блестящие туфли на небольшом каблуке. Парень довольно улыбнулся ученику, и тогда Бетховен понял, что засмотрелся и сейчас выглядел нелепо. – Entschuld..! Аэ?.. Кхм, простите! Людвиг быстро пробежал по коридору и выбежал из здания школы. Парень лишь удивлённо проводил его взглядом, вновь невесомо улыбнулся и направился в сторону кабинета математики. – Ах, Лоуренс! Как я рад тебя видеть, – бодро произнёс паренёк, заходя за порог кабинета. – Амадей, мы уже с тобой виделись, – сосредоточенно ответил ван Дейк. На самом деле, этого парнишу звали Амадей Гудфэллоу, и, несмотря на свою молодость для преподавательской деятельности (ему 24 года), он уже был довольно-таки хорошим учителем риторики и грамматики и обладал хорошими взаимоотношениями с другими учителями Грэнтэмской школы. – Да, ну и что? Я успел соскучиться по вам за время отъезда! – подошёл к учительскому столу. – Что делаете? – Проверяю работу этого обалдуя. Ну и бреда написал, о боже мой.. – проговорил Лоуренс, при этом вновь потерев переносицу. – А, вы имеете в виду Людвига? Я буквально несколько секунд назад с ним в коридоре столкнулся. – Именно. Сбежал, ещё и так тихо, что я ничего не услышал. ..Стоп, Амадей! Иди-ка догони его! – Я думаю, уже поздно, – насмешливо произнёс Гудфэллоу, при этом подставляя стул и садясь рядом с учителем математики, – он такой забавный. – Ага, безусловно, – Дейк сказал так, будто вовсе так не считает, – однако ему стоит взяться за голову. Нельзя позволять себе такое отношение к важнейшей науке. – А не кажется ли вам, что вы его перегружаете? – абсолютно смело и уверенно поинтересовался Амадей, – Сколько дней он уже в школе? Три, если я не лгу? Да, скорее всего три. Лоуренс отвёл взгляд от теста, немного напрягся. Амадей вздохнул, облокотился локтем о стол и положил ладонь на щёку. – Я думаю, парнише пока что стоит дать освоиться. Великобритания и Священная Римская империя – не одно и то же, – взглянул на математика, улыбнулся, – не трогай его пока что. Для него всё по-новому: и новая страна, и новая школа, и новые люди.. Математика ему сейчас уж точно не сдалась. Да и даже если он не так хорош в математике, он определённо хорош в чём-то другом. – Ещё не замечал такого, – серьёзно и обречённо проговорил ван Дейк, однако по нему было видно, что он задумался над словами младшего. – Думаете, его просто так знают как известного музыканта? Определённо нет, – со смешком добавил Гудфэллоу, – не отбивайте у Людвига желание заниматься математикой. Если что-то захотеть, можно в этом преуспеть. Амадей ткнул в плечо Лоуренса и весело посмотрел на него. Ван Дейк цокнул и закатил глаза, делая вид, будто бы младший его раздражает. – Ах, как же мне безумно хочется посмотреть на его музыкальные способности. Ох, чувствую, как он разнесёт весь музыкальный класс в щепки. Кстати, вы не видели Генри?

***

– Ах, да где он?! – недовольно воскликнул Сторер. – Прошёл уже не час, а полтора часа! – Да он, наверняка, напугался просто. Давайте уже пойдём отсюда? – добавил Фрэнсис. Артур, Роберт и Фрэнсис стояли в церковном дворе. Позади них находилась сама церковь (вовсе небольшая и довольно скромная), вокруг стоял закрытый забор, через который легко можно было перелезть. Вокруг стояли деревья. Ньютон не хотел перебираться к церковному двору так, как это делают все, поэтому он потратил достаточно времени, чтобы попасть в него другим способом. Пока троица ждала Исаака, он подошёл к церкви с левой стороны, нашёл щёлку в заборе. Отодвинул одну из досок, оглянулся и убедился, что его никто не видит, быстро перелез к самому школьному двору. Юноша понял, что неприятели сейчас находятся спиной к нему, прошёл через неширокий проход между забором и церковью, выглянул из него и увидел.. их. На секунду он засомневался в своём решении, пожалел о нём.. Однако отступать уже некуда. Был высокий риск того, что он очередной раз станет жертвой избиения. Исаак глубоко вдохнул и быстро вышел из прохода, направился в сторону троицы. – Артур! – окликнул Сторера Ньютон. – Ого, неужели.. – саркастично проговорил Роберт. – Боже, чего так долго?! – раздражённо упрекнул Исаака Фрэнсис, – Мы запарились тебя ждать! И.. Как ты вообще прошёл со стороны входа? Ты у бога, что ли, помощи просил? – Тихо, – указал другим Артур, – спасибо хотя бы за то, что вообще пришёл. Мы думали, ты испугался. Артур близко подошёл к Исааку, серьёзно посмотрел на него. Исаак посмотрел на него в ответ, однако в его взгляде читались лишь отвращение и откровенное нежелание смотреть на Сторера. Ньютон резко отвёл взгляд от неприятеля, отошёл в сторону и снял с себя сумку и накидку на рубашку, положил их у ближайшего дерева. – Что ж, начинаем? – вызывающе спросил Сторер. – ..Да. Фрэнсис и Роберт переглянулись, заулыбались. – А вообще, – начал Артур, – мы хотели, чтобы нашу драку увидели больше людей. Исаак и Артур начали ходить по кругу. Артур продолжал стебать одноклассника, не воспринимал эту интрижку с Исааком всерьёз. А Ньютон? Он был серьёзно настроен и очень напряжён. Пока на лица Сторера красовалась откровенно насмешливая улыбка, Исаак даже не пытался скрыть злющий взгляда на Артура. – Однако.. От этой идеи пришлось отказаться, так как все наши уже разбежались по домам. Артур подозрительно остановился. Исаак напрягся, явно ожидая чего-то. – Тебе сегодня везёт. И после этого на лицо Ньютона чуть не пришёлся сильный удар. Сторер быстро замахнулся на него, однако Исаак в один миг сфокусировался и успел увернуться. Артур отпустил, удивлённо посмотрел на Исаака и заулыбался. – Я думал, ты не справишься. Артур снова замахнулся на одноклассника и вновь попытался ударить того по животу, однако Исаак быстро увернулся от перестающей его угрозы. Снова и снова Артур замахивался и пытался запутать противника. Ньютон внимательно следил за каждым его действием и уворачивался, однако совсем скоро у него закружилась голова. И тут же он увидел и понял то, что не видит рядом Фрэнсиса и Роберта. Сторер снова замахнулся на лицо Исаака, тот быстро отступил назад, но неожиданно запнулся о что-то, пошатнулся.. И в тот же момент его резко толкнули со спины. Не успел юноша сделать и один шаг, как его грубо схватили за плечо, оттолкнули в сторону. За секунду, которую его успели отдёрнуть, он увидел лицо Роберта. Голова Ньютона закружилась, он не успел ничего понять или осознать, как увидел, что Артур снова замахнулся на него. В этот раз.. Ньютон не успел увернуться. Исаак упал с очередной резкой болью в животе. – Ай, ладно. Я всё равно знал, что он долго не продержится, – с улыбкой произнёс Фрэнсис, подходя к Роберту и Артуру. И стоило Исааку услышать голос Фрэнсиса, как он всё понял. Это Фрэнсис толкнул его со спины и ввёл в дезориентацию. – Что?.. – поражённо начал Ньютон, – Это.. Это нечестная драка! – Что-что ты сказал? – подразнил того Фрэнсис. – Вы напали на меня втроём.. Я вызывал на драку только Артура, а не вас! – Да ты всё равно бы не смог долго противостоять мне, Ньютон. Однако.. Спасибо, что дал нам ещё одну возможность поиздеваться над тобой. Троица развернулась и направилась в противоположную сторону от Исаака. Со стороны Роберта и Фрэнсиса послышался звонкий смех. Они.. Да как они смеют?! С чего решили, что могут так откровенно издеваться над человеком, который ничего им не сделал?! Да ещё и спокойно нарушают все правила драки! Руки Исаака задрожали от злости, сжались в кулаки. Исаак исподлобья посмотрел на уходящую троицу, которая шла так, будто бы сейчас ничего не случилось, будто в произошедшем нет ничего необычного. Во взгляде Исаака теперь бушевало всё, что накопилось за это время: годы унижений, насмешек и зловредных издевательств. Волна неожиданного и непривычного гнева с сильной пронеслась по его телу, щёки покрылись неестественным румянцем Гнев полностью затуманил разум Ньютона, и он, не осознавая ни единого своего действия, поднялся с земли и направился в сторону Артура Сторера. Весь мир в его глазах сузился до этого ублюдка и его чёртовых никому ненужных друзей с фальшивыми улыбками. Исаак не заметил, как его ладони сжались ещё сильнее, да так, что на них побелели костяшки. А также он не заметил, как оказался в паре метров от неприятеля. Последние шаги к нему были резкими, быстрыми и тяжёлыми. Исаак напрягся, подготовил свою руку к замаху и громко произнёс: – Артур! Сторер обернулся в сторону Исаака и увидел то, как тот самый тихоня, который, казалось бы, только что был разгромлен самим же Артуром, оказался в одном шаге от него, замахнулся, а с неожиданной силой рука этого тихони выстрелила вперёд. Кулак Исаака будто бы пробил воздух и встретил сопротивление. Каждому действию есть равное ему противодействие, не так ли? Артур упал. Фрэнсис и Роберт вмиг подбежали к нему, оттолкнув Исаака в сторону. Исаак замер. Теперь ощущал боль не только в животе, но и в руке. Ньютон опустил руку и уставился в одну точку, пытаясь понять, что вообще происходит. Фрэнсис и Роберт что-то кричали, вроде как то, что Исаак сошёл с ума или.. что-то такое. Однако сам Исаак ничего не понимал. Он пытался привести себя в чувство, внутри кричал себе: "Соберись, идиот!", но тело и разум не подчинялись его словам. Взгляд не фокусировался, в глазах было мутно, а голоса неприятелей слышались лишь как назойливый шум на фоне. Глаза юноши забегали, он отпустил, проморгался. Заметил две фигуры рядом с Артуром, прищурился. Фрэнсис и Роберт встали вокруг Сторера, которого они уже успели поднять. Ньютон затуманенным взглядом пытался разглядеть Сторера, однако его закрывали его друзья. Один миг – и Исаак увидел лицо Артура: на нём не было этой наглой улыбки, не было откровенной насмешки и похоти в его глазах; его лицо было таким непривычным, будто бы ему несвойственным. Его выражение лица показывало лишь.. боль? Нет, не моральную, а физическую. А на середине лица было тёмное пятно, скорее всего, на носу. Что за бред? Исаак неосознанно нахмурил брови, поднял руку, чтобы потереть глаза. Поднёс ладонь к своему лицу и неожиданно для себя заметил то же самое пятно, что и было на лице у Сторера. Ньютон замер, настороженно отвёл ладонь от лица. Вдруг туманность в его глазах резко исчезла, и он смог увидеть мир в деталях. Как и "пятно" на его руке и на лице Артура. Пару секунд Ньютон непонимающе смотрел на свою руку, но осознание быстро пронзило всё его тело, мгновенно полностью овладевая им. Парень смотрел на свою руку и был не в силах отвести от неё взгляд. Волна непонятной, но до жути пугающей тревожности текла по его крови, с силой ударила в его разум так, будто он получил солнечный удар. Это.. Руки юноши затряслись. Он понял: это – не просто пятно. Это – кровь. Чужая кровь. Глаза Исаака вновь забегали, но уже не из-за дезориентации, а из-за наступающего страха, который с высокой скоростью начал пожирать его изнутри. Парень тяжело задышал, в ужасе перевёл взгляд на Артура.

***

Людвиг вышел из здания школы. Прошёл пару метров от входа, однако услышал оклик своего имени до безумия знакомым голосом. Остановился, нехотя обернулся. – Людвиг! – второй раз окликнул его Сторер. – слушай, ты где был? Чего так долго? Артур, Фрэнсис и Роберт подошли к Бетховену. – А? Да меня ван Дейк задержал, – ответил Людвиг. – Допустим.. Ладно, Людвиг, что по гулянке? – спросил того Артур. – Пошлите. Но я с вами недолго пробуду, мне ещё произведение репетировать нужно. Фрэнсис, Роберт и Артур направились в правую сторону от входа в школу. Людвиг, прямо как хвостик, медленно направился за ними. – О, дак у тебя скоро выступление? – спросил Фрэнсис. – Ага. Где-то через неделю, – незаинтересованно ответил Бетховен. – Мм.. – протянул Сторер, – и много ли ты на них делаешь? Людвиг резко остановился. Недоумённо посмотрел на Артура, спросил: – В смысле? – Ну, ты же явно зарабатываешь деньги со своих выступлений. Вот я и спрашиваю, много ли денег на них зарабатываешь? Брюнет нахмурил брови и упрекающе посмотрел на собеседника. То есть, Сторера не заинтересовало то, что выступление Людвига будет совсем скоро, не заинтересовало то, какое произведение его знакомый будет исполнять, но заинтересовало то, сколько Бетховен зарабатывает на своём творчестве?! Что за наглость?! – Ц, да мы всего лишь шутим! Людвиг, ты как всегда, – раздражённо произнёс Фрэнсис. – Хотя было бы интересно узнать, – добавил Роберт. – Ой, всё, пошлите уже, – наигранно прирекнулся Артур, – о, Людвиг.. Кстати говоря о деньгах. Хотя Бетховена смущало, а точнее даже возмущало поведение троицы, на данный момент времени он не уходил от них. По крайней мере, он мог узнать от них ещё какой-нибудь информации, которая связана со школой и с людьми из неё. Артур, Фрэнсис и Роберт вновь направилась в правую сторону, а музыкант пошёл за ними, однако теперь был более презрителен к ним. – У тебя есть деньги с собой? – спросил Артур, не задумываясь над тем, что это может звучать нагло или специфично. Про себя Людвиг страдательно выдохнул, сосредоточено спросил: – К чему это? – А, да мы просто копим на трубки. Думали, ты одолжишь нам немного денег, – произнёс Роберт. – Вы так спокойно говорите, будто курение в таком возрасте – это норма. Ну, у меня есть немного денег.. Не успел договорить брюнет, как его резко перебил Фрэнсис: – О, дак у тебя есть деньги?? Займи нам, пожалуйста! Мы вернём! – Ф-Фрэнсис! – поражённо остановил того Бетховен, – У меня есть деньги, но их очень мало! Они мне самому нужны! Парни равнодушно посмотрели на музыканта. Тот лишь вопросительно приподнял бровь. – Хм. Ясно, – ответил Фрэнсис. – Ладно, упустим эту тему, – нехотя добавил Сторер, – кхм, Людвиг. Я хотел у тебя спросить. Бетховен взглянул на собеседника, ожидая самого вопроса. – Чего тебя ван Дейк-то задержал? – А, ну.. – более спокойно начал брюнет, – он хотел проверить, на каком уровне изучения математики я нахожусь. – Ой, ван Дейк как обычно. Урод просто, – сказал Артур, закатив глаза. – "Урод"? – удивлённо переспросил Людвиг. – Прямо так? – Ну да, так. Да и все учителя нашей школы такие, – ответил Артур, – они нас слушать даже не хотят и не считают, что мы чего-то достойны. Постоянно думают на нас плохо. – Но они ведь не могут просто так от вас отвернуться! Генри Стоукс и Хэмфри Бабингтон, например, были довольно-таки вежливы со мной, даже несмотря на то, что я.. – Бетховен замялся, – .. Не очень хорош в некоторых предметах. – Они вежливы с тобой только из-за того, что ты – значимое лицо нашей школы и "якобы" тянешь репутацию школы вверх, – ответил Роберт. – Ага! Они так вежливы только со своими любимчиками по типу Ньютона, а на других им плевать! – ярко добавил Фрэнсис. – Я не понял, – задумчиво сказал Людвиг, – что не так с Исааком? Вы так яростно относитесь к нему. Мне он казался лишь немного.. странноватым? Но вы относитесь к нему так, будто он вам жизнь сломал. – Ты просто ничего о нём не знаешь, – перебил того Роберт, – вот, смотри. Парни остановились, Роберт встал чуть ближе к Артуру и указал на его нос. – Видишь этот шрам на носе Артура? – спросил Роберт. – Скажи спасибо за это Ньютону. Людвиг непонимающе смотрел то на Артура, то на Фрэнсиса. Его лицо так и говорило: "Чего?". – Ц, – раздражённо начал Артур, – короче, если говорить вкратце, в прошлом году он сломал мне нос. Бетховен поражённо уставился на Артура, сначала не понимая, а затем совершенно не веря в слова собеседника. Он серьёзно сейчас сказал, что этот тихий, стеснительный и незаметный парень, который в два раза меньше его, смог сломать ему нос? Мы сейчас серьёзно?? – .. Чего? – единственное, что смог сказать Людвиг после длительного молчания. – Хочешь – верь, хочешь – не верь, но шрам-то остался, – равнодушно произнёс Фрэнсис. – Вот именно. А Стоукс даже ничего не предпринял! – продолжил Сторер. – Закрыл глаза на это и всё. – И другие учителя такие же, – сказал Роберт, – после того, как Артур восстановился, мы ходили и жаловались другим учителям, но они тоже ничего не сделали. Лишь подстроились под Стоукса и всё. Троица вновь продолжила свой путь. Если до этого Людвиг не придавал большого внимания к этому разговору, то теперь он был ошеломлён. Он не верил в то, что Ньютон сделал, хотя доказательства тому были прямо перед ним. Но даже если Исаак и вправду сломал ему нос.. но не мог же он сделать это просто так! У него явно был какой-то повод.. Может, его довели постоянные подшучивания? Как же это трудно.. – Артур? – Людвиг повернул голову в сторону брюнета. – Дак почему Ньютон сломал тебе нос? Сторер замялся, нахмурил брови и задумался над ответом. До этого он так ярко пререкал Исаака за прошлое, однако как только речь зашла о причине этого прошлого, он ничего не смог выдавить из себя. Троица зашла за угол улицы и рядом с ними они увидели девочку лет тринадцати: на ней были надето очень красивое и блестящее украшение, которые явно довольно-таки дорого стоили. Артур, Фрэнсис и Артур сразу же остановились, а Бетховен вслед за ними. Сторер обернулся на дружков, между ними сразу же создалось некое взаимопонимание и они заулыбались. – Секунду, Людвиг. Постой тут, мы сейчас, – с улыбкой предупредил музыканта Артур. Троица медленно пошла в сторону девочки. Та немного напряглась, но не отступила. Стоило Стореру подойти близко к девочке, как он сразу прижал её в стене и отобрал украшение с её руки. – Ч-что?! – поражённо вскрикнула девочка, – Что вы делаете?! Отдайте, это моё! – Уже не твоё, – гордо ответил Артур, – или ты осмелишься спорить с нами? Девочка оглядела парней, что окружили её: они были намного выше, крупнее и физически сильнее её. Она попыталась быстро обойти их, однако троица буквально зажала её между стеной и ними. У неё не было выбора сделать что-то ещё. Девочка огорчённо опустила голову. Людвиг теперь не только шокированно, но и возмущённо уставился на парней. Что за наглость?! Разве можно так издеваться над людьми, что младше и меньше вас в два раза?! Бетховен быстрым шагом направился в сторону Сторера и его друзей, подошёл и отдёрнул Артура за плечо. – Ты что творишь?! – возмущённо окликнул Артура Людвиг. – Э, Людвиг, ты чего?! – неожиданно воскликнул Фрэнсис. – Да ладно тебе, не будь таким душным! – Отдайте ей её украшение! Вы не имеете права забирать её вещь! – указал музыкант и потянулся к руке Сторера, – Э??.. Однако в этой руке ничего не оказалось. Брюнет перевёл непонимающий взгляд на лицо старшего и спросил: – Куда ты убрал украшение? – Не забирал я у неё украшение! Ты уже бредишь! Так ведь, девочка, скажи! Однако девочка ничего не ответила. Она лишь смотрела на происходящее с большими глазами. – Ой, ладно, не хочешь – не говори. Но я ничего не забирал! Ты ко мне придрался ни с того ни с сего! – упрёк Бетховена Сторер. – Что? Но оно ведь только что.. – запутанно пробурчал Людвиг, – кхм-кхм! Л-ладно. Простите, я, пожалуй, задержался с вами. Мне нужно идти. И девочку отпустите уже. – Ц, ладно, – послушался Артур, отходя от девочки, – но мы вообще-то хотели ещё к Роберту в гости зайти. Ты не пойдёшь? – Нет, идите без меня. – Хм, как скажешь, – ответил старший, – пока. Завтра увидимся. – .. Пока. Артур, Роберт и Фрэнсис развернулись и направились в своём направлении. Бетховен посмотрел на девочку, которая всё ещё стояла у стены: на ней не было украшения. Ожидаемо, что Сторер просто успел его куда-то запрятать перед тем, как музыкант подошёл к нему. Людвиг полез в свою сумку, достал оттуда несколько монет. – Хей, – окликнул девочку брюнет, – вот, возьми. Людвиг протянул девочке монеты, которые только что достал из сумки. Девочка сначала не поняла того, что он сделал, а затем удивлённо перевела на него взгляд. – Прости, что не смог заступиться за тебя. Я надеюсь, что это немного сгладит мою вину.. И я не знаю, сколько стоит то украшение, возможно, оно очень дорогое, но это единственное, что у меня есть. На лице девочки появился лёгкий румянец, а взгляд в разы смягчился. Она смущённо взяла монеты из ладони Бетховена и тихо произнесла: – Спасибо. Людвиг ласково улыбнулся. Он также тихо попрощался с ней, развернулся и направился в сторону своего дома. Он, естественно, был в замешательстве от поведения его знакомых и от того, что они успели натворить и наговорить на этой прогулке, однако теперь на его душе было в разы легче из-за того, что он смог помочь жертве выходок этих ублюдков. Может быть, и Исаак – тоже жертва, которая просто не выдержала? Увы, но Людвиг не мог знать наверняка. И он точно долго не сможет уснуть сегодня от этих навязчивых мыслей.. А может, стоит выразить через музыку и тем самым развить ту импровизацию, что он сыграл совсем недавно? Да.. Это отличная идея. Музыка, что выражает трудности и проблемы не только самого автора, но и людей, что находятся совсем рядом с ним.

***

Ньютон вернулся домой только к самому позднему вечеру. Аптекарь Кларк, естественно, был взбудоражен, а далее и шокирован после увиденного им опустошённого и разбитого подростка. И, конечно же, он переживал. Всеми силами пытался разговорить Исаака, однако тот был совершенно неразговорчив и закрыт. Ещё несколько дней Исаак ничего не ел и не выходил из комнаты, когда был дома. На следующий день ни Артур Сторер, ни Роберт Миддл, ни Фрэнсис Мэйкпис не пришли в школу. А Исаак Ньютон? Он пришёл в школу. Однако он был виден другим людям лишь на уроках. Никто не знал, где он был, когда наступала перемена или перерыв. На уроках он выглядел как призрак: до жути бледнющая кожа, огромные синяки под глазами, туманный взгляд в одну точку и скованные, резкие движения. Генри Стоукс сразу понял: случилось что-то ещё более ужасное. Через несколько дней мать Артура Сторера пришла в школу. Она кричала на всех учителей Грэнтэмской школы, требовала исключить Ньютона и говорила, что такой человек, как он, не заслуживает быть лучшим учеником школы. А также она требовала денег на лечение сломанного носа её сына. Все учителя были в замешательстве, а Генри, как свидетель и самый близкий учитель Исаака, разрешил конфликт тем, что показал успеваемость Артура, его вред на имущество школы и указал случаи того, как другие беззащитные парни подвергались избиению со стороны Сторера и его компании. Мать Артура, естественно, не верила в это, говорила, что её сынок не такой. Однако у неё и у её сына не было доказательств против Ньютона ..если не считать двух дружков Артура, но их показания даже выслушивать не стали, так как все трое парней оказали на школу очень плохое влияние и, я посмею произнести, стремительно тянули её репутацию вниз. Верили ли Генри, Лоуренс, Амадей и Хэмфри в то, что Исаак сломал нос Артуру? Извините. Вы, возможно, удивитесь, но они не верили, а знали это. Все четверо наблюдали за тем, как Исаак взрослел, как он превращался из мальчика во взрослого парня. И Ньютон всегда был до жути стеснительным и закрытым, и всегда он подвергался буллингу со стороны Сторера. Было абсолютно ожидаемо, что Исаак в скором времени просто не выдержал бы от постоянных насмешек и издевательств. Артур Сторер и его друзья на протяжении всего своего нахождения в школе использовали людей ради своей выгоды, а если какой-то человек был не похож на них или не понимал их шуток, то его либо избивали, либо издевались и стебались над ним, получая самоутверждение за этот счёт. Бездушные создания. И Ньютон был первым, кто пресёк безграничность Артура, Фрэнсиса и Роберта. И никто из учителей не винил его в том, что он сделал. Можно сказать, они закрыли глаза на это. Но пока учителя не видели вины Исаака в произошедшей ситуации, в тот момент в нём что-то сломалось. Ньютон начал бояться общества так, как никогда в жизни не боялся. Он боялся слухов и сплетен, боялся подозрительных взглядов и шушуканий. Каждый раз, когда он проходил мимо кого-то, ему казалось, что они обсуждают именно его. У него просто-напросто началась паранойя. Все четыре учителя видели то, что происходит с лучшим учеником школы. Лоуренс ван Дейк решил просто оставить его в покое и не трогать, Хэмфри Бабингтон и Амадей Гудфеллоу подбадривали его, как могли, а Генри Стоукс отставлял ученика на разговоры после уроков. Он говорил с подростком об абсолютно обыденных вещах, пытался не давить на него и быть нежным. Учитель Стоукс уже давно понял, что матери подростка, откровенно говоря, всё равно на сына, поэтому решил не рассказывать ей о произошедшем. Разговоры с мистером Стоуксом на самом деле пошли Исааку на пользу, и он по крайней мере начал свободно разговаривать с учителями Грэнтэмской школы и не боялся того, что они могут как-то не так отреагировать на него. Но ещё весь учебный год Исаак сторонился появляться на людях. Только с начала нового учебного года он немного пришёл в себя и просто-напросто смирился. Артур, Роберт и Фрэнсис больше не подшучивали над ним, так как окончательно решили, что он сошёл с ума. Они, естественно, ничего не говорили ему прямо в лицо, но очень охотно обсуждали это между собой. Да и другие ученики школы (которые видели его в лицо) сторонились его из-за того, что сразу после восстановления Сторера, они рассказали о произошедшем всем, кому только можно. Кажется, у Исаака не было шанса на то, чтобы завоевать хотя бы нормальное отношение к себе.. Однако через несколько недель после начала учебного года в школу пришёл Людвиг ван Бетховен. Ньютона никогда не интересовала музыка, но этот музыкант его заинтересовал. Людвиг, конечно, одевался так, как одевалось общество, однако как же сильно он от него отличался! Этот невысокий парень с темнущими волосами и бакенбардами поражал всех своим взрывным характером и жёстким немецким акцентом и поднял всю школу на уши буквально в первый же день! Бетховен был в глазах Исаака таким.. смелым. Особенно если учитывать то, что позже Людвиг и вовсе начал спокойно общаться с ним. И где-то внутри Ньютону до безумия хотелось иметь хотя бы одного друга, так что он решил, что поможет Людвигу в неких аспектах, чтобы развить их отношения. Но все надежды Исаака очень быстро рухнули, ведь на следующий же день он увидел Людвига вместе со Сторером и его друзьями.. Та паранойя, которая, казалось бы, уже отошла в сторону от подростка, вновь настигла его. Исаак не знал, рассказали ли Бетховену о произошедшем, и он не знал того, как отнесётся к нему Бетховен, если узнает. А он определённо узнает. Ньютон был бессилен в этой ситуации. Единственное, что ему оставалось делать – либо ждать, либо придумывать себе оправдания. И как же Исаак хотел хотя бы одного человека среди своих ровесников, который не то чтобы поддержал его или что-то в этом вроде, а хотя бы понял его. А поймёт ли его Людвиг? .. Вряд ли.