Издевательство над Эллен
Им было по 14. Девятый класс. Они выросли — телом, мыслями, чувствами. Марокто стал ещё сильнее, холоднее. Его глаза теперь смотрели сквозь людей, а не на них. За годы он построил железную стену между Лизой и остальным миром. Он сделал всё, чтобы она жила как принцесса в клетке из золота и стали. Но однажды клетка дала трещину. И Лиза пострадала. Влад Коновалов был тем, кого в школе терпели только из-за семьи. Отец — местный депутат, мать — директор театра, связи — везде. Он считал себя неприкасаемым. Но у него была одна страсть: ломать слабых. И одна ошибка: он решил, что Лиза — из них. Это началось как невинные фразы. «Привет, красотка». «Что, с этим психом до сих пор водишься?» Он знал, что Лиза молчит — всегда молчит, чтобы не провоцировать. Но потом он начал трогать её. Сначала плечо. Потом волосы. Потом — ниже. Марокто узнал об этом не сразу. Лиза молчала. Из страха, из гордости, из желания не будить в нём монстра. Но однажды, когда она пришла домой и тихо заперлась в ванной, Марокто всё понял. Он не спрашивал. Он только обнял её, когда она вышла, с покрасневшими глазами, и сказал: — Кто? Она долго молчала. Но потом прошептала: — Влад Коновалов. После этого в Марокто что-то умерло. И что-то родилось. Он наблюдал за Владом три дня. Безэмоционально, как хищник. Он ждал момента, и момент пришёл — субботним утром, когда Влад уходил от репетитора. Марокто подрезал машину отца. Чёрный BMW, с тонированными стёклами. Он прятался на заднем сиденье. Когда Влад открыл дверь и сел, Марокто вынырнул, как тень, и вонзил шприц в его шею. Тот не успел даже вскрикнуть — лишь тупо замер, глаза стеклянные. Пропофол. Надёжно. Быстро. Через минуту Влад лежал в багажнике, связанный и бессознательный. Марокто ехал, не включая музыку. Дорога была пуста, как и его сердце. Он остановился у старой бойлерной станции. Там давно никто не работал, но одна из ёмкостей с горячей водой всё ещё функционировала — её использовали грузчики на складе. И Марокто заранее узнал график: в выходные там никого не было. Он вытащил Влада — как мешок мусора. Тот застонал, приходя в себя. Когда глаза открылись, Марокто уже держал его за волосы, лицом к земле. — Где… я… — пробормотал Влад, захлёбываясь в страхе. — В аду, — ответил Марокто и ударил его кулаком в висок. Он не торопился. Он медленно раздел Влада до нижнего белья. Медленно связал руки и ноги. Медленно провёл пальцем по его щеке. — Ты дотронулся до неё, — тихо сказал Марокто. — Касался её, когда у тебя не было на это ни права, ни прощения. Ты... вырвал у неё покой. Он открыл крышку бака. Пар ударил в лицо. Вода кипела. Не как в чайнике — медленно, вязко, смертельно. Термометр показывал 91 градус. — Знаешь, что чувствуют люди в кипятке? — прошептал он. — Кожа сходит за полторы минуты. Потом нервы обнажаются. Потом — шок. Потом смерть. Но ты заслужил не быструю смерть. Он поднял тело Влада над резервуаром. — За каждый её слезинку. За каждую попытку спрятаться от тебя. За её взгляд в зеркало, полный ненависти к себе. И бросил. Гулкий всплеск. Вода хлынула через край. В воздухе — запах обваренной плоти. Крик. Крик, такой, что мог бы разорвать стекло. Но никто не услышал. Только Марокто — и он смотрел, не отводя взгляда. Не моргая. Он видел, как тело дергается, как кожа пузырится. Он видел, как Влад тонет, крича, пока лёгкие не наполнились кипятком. Потом — тишина. Марокто сел в машину. На руках — пар от горячей воды и немного крови. Он ехал домой, не включая фары. Молчал. Не чувствовал ни вины, ни страха. Лишь покой. Покой, потому что Лиза теперь в безопасности. Когда он вернулся, она уже спала. Он тихо лёг рядом, не касаясь её, просто смотрел, как она дышит. И прошептал: — Никто тебя не тронет. Никогда больше. Он улыбнулся в темноте. Теперь он был чудовищем. Но чудовищем — ради неё
