"Тут нету место на нас двоих"
Тревор Бейтс, веря в свою исключительность, был готов доказать миру, что его копирование не имело границ. Он почти был уверен в том, что, в конце концов, сможет занять место Пепельщика. Его страсть к насилию, к извращённым изображениям, которые он скрывал в тёмных уголках интернета, создавали свою атмосферу вокруг него — тихую и болезненную. Однако, как часто бывает с теми, кто слишком сильно наделяет себя значимостью, его смерть была предрешена.
Марокто знал, что Тревор стал его копией, а это значило, что пришло время для конца этой игры. Этот человек не просто имитировал его. Он был болезненно одержим, не видя себя ни в чем другом, кроме как в отражении того, что видел в нём. И это была ошибка.
Марокто не спешил. Он, как всегда, выбирал моменты, когда всё было в его руках. Он знал, что Тревор вернётся домой и уснёт. После этого можно будет действовать. Тревор, в своём обыденном режиме, совсем не ожидал того, что произошло, как и все те, кто играли на его поле.
Он подождал в тени, в темноте. Как всегда, невидимый. Когда Тревор, как обычно, сел за компьютер, начал поглощать все эти картинки и фрагменты реальности, в которых он чувствовал себя живым, Марокто вошёл. Стены этого дома были такими же пустыми и холодными, как и тот, кто жил в нём.
Тревор не заметил его сразу. Он сидел, тихо нажимая клавиши на клавиатуре, углубляясь в очередной отвратительный мир. И тогда Марокто действовал. Он подошёл к Тревору, аккуратно вколол белое вещество, которое заставило его тело неохотно поддаться сну. Бейтс упал на кресло, не осознав, что этот момент был его концом.
Теперь, когда он спал, Марокто приготовился к следующему этапу. Он знал, что с этим человеком можно было сделать одно — убрать его, прежде чем он успеет повторить всё снова. Пока Тревор мирно спал, Марокто приступил к подготовке. Каждое движение было осознанным, взвешенным, наполненным напряжённой уверенности в том, что у него есть всё, чтобы избавиться от этого бесполезного клона.
Он ждал.
Тревор проснулся, с яростью в глазах. Когда он понял, что произошло, его глаза наполнились безумием. Он начал кричать, обвиняя Марокто в предательстве, в том, что он был обманут, что всё это — его затмение. Но его слова не имели значения. Он не знал, с кем он имеет дело. Он даже не мог понять, что стоит перед ним — настоящий Пепельщик.
— Ты так и не понял, Тревор, — сказал Марокто, подходя к нему. В его голосе не было злобы, но в его словах было чёткое, бескомпромиссное утверждение: «Ты не заслуживаешь существовать. Ты — ничто».
Тревор, пытаясь скрыть ужас, начал оправдываться, говорить о своём восхищении порно-косплеями маньяков. Его голос дрожал, а слова становились всё более бессмысленными. Он сам не осознавал, что именно сделал. Его крики заполнили пространство. Марокто почувствовал отвращение. Порнография и извращения. Это всё было просто пустыми игрушками, которые Тревор не мог понять, как с ними справиться.
Марокто, не испытывая ни малейших угрызений совести, достал скотч и, не говоря ни слова, заклеил ему рот. Молча, но с холодной решимостью, он довёл дело до конца.
Не было ничего трагичного в этом убийстве. Это было закономерное завершение пути, который Тревор выбрал сам. Он был слишком слаб, чтобы быть Пепельщиком. А Марокто был слишком настоящим.
Тело Тревора стало очередной частью его мира. С этим он распрощался. Он забрал его, чтобы избавиться от него, как всегда делал с ненужными вещами, оставив только следы, которые вели в никуда.
Вернувшись домой, Марокто ощущал себя как всегда — спокойным и безмятежным. Лиза была рядом. Она не знала, что произошло, но чувствовала, как что-то в его душе осталось непередаваемым. Она не задавала вопросов, она лишь проводила время с ним, и это было достаточно. Всё было, как прежде. Он заботился о ней, а она о нём.
И вот они сидели вдвоём в комнате, наблюдая новости. На экране мелькали титры, и Лиза молча смотрела на них. Новости не удивляли её. Она уже привыкла к этой стороне его жизни.
«Копирщик Пепельщика убит. В его теле найдена запись: „Тут нет места на нас двоих“».
Марокто улыбнулся. Он знал, что его имя стало ещё более известным, и теперь те, кто хотел повторить его шаги, были лишены этой возможности. Тревор не смог угнаться за ним.
— Видишь, — сказал он, лёжа рядом с Лизой, — он пытался быть мной. Но место для нас двоих не было. Только я — Пепельщик.
Лиза, с лёгким взглядом, который казался больше загадкой, чем ответом, наклонилась к нему и сказала, тихо, почти как бы с улыбкой: «Ммм, опять?..»
Марокто почувствовал лёгкое покалывание в груди. Он попытался оправдаться, как всегда, как ребёнок, объясняя, почему это было нужно.
— А что, он меня копировал!
Но Лиза, несмотря на всё, просто встала и обняла его. Это было то, что он искал. Его жизнь не нуждалась в одобрении. Лиза была рядом, и этого было достаточно.
Они продолжили сидеть, погружённые в тишину, наслаждаясь простыми моментами. Всё, что происходило, не имело значения. Они были вместе. И этого было достаточно.
