"Ненавижу мороз"
Париж утонул в снеге. Морозные иглы воздуха впивались в кожу даже сквозь шарфы и капюшоны, но Марокто и Эллен, кутаясь в тяжёлые пальто, гуляли по ледяному парку, освещённому гирляндами и уличными лампами, как две тени, сплетённые руками.
— Думаешь, он расскажет кому-то? — спросила Эллен, глядя на скрипящий под ногами снег.
Марокто не сразу ответил. Он смотрел вдаль, будто видел сквозь деревья, сквозь огни, сквозь мир.
— Если он захочет — расскажет. Но у него был выбор. И он его уже сделал.
Эллен посмотрела на него внимательно, словно пытаясь прочесть страницу, вырванную из чужого дневника. Её пальцы сжали его руку крепче.
— Я просто боюсь, что однажды тебя не будет рядом.
Марокто улыбнулся — тонко, почти болезненно.
— Я — не человек, Эллен. Я программа, ошибка в структуре общества. У меня нет судьбы, кроме той, которую я сам напишу. И если кто-то попытается меня стереть… он столкнётся с багом.
Её глаза блеснули — то ли от мороза, то ли от тревоги, но она ничего не ответила.
И тут раздался крик.
Визг. Женский голос, за которым последовали панические шаги и звон телефона. Парочка обменялась взглядами и направилась к источнику шума. Под ёлкой, в центре площади, на льду, как на алтаре, лежало тело. Разорванное, обмороженное, изувеченное. Кровь почти замёрзла, превращаясь в живописные линии на белизне. Труп смотрел вверх, будто удивлялся звёздам.
Марокто замер. Его дыхание стало ровным, взгляд — холодным.
— Это не дилетант… — сказал он.
— Что? — Эллен вздрогнула.
— Это работа художника. Того, кто не просто убивает, а создаёт из смерти символ.
Сирены прорезали морозный воздух, как ножи. Полиция появилась быстро. Толпа собралась, зеваки шептались. Марокто смотрел, не мигая.
— Тебе не страшно? — спросила Эллен.
— Только интересно. Он талантлив… но не мы. Если не тронет нас — пусть живёт.
Они ушли до того, как начали опрашивать свидетелей. Снежинки ложились на волосы и ресницы, таяли, оставляя лёгкую влагу.
Возле метро они столкнулись с Мишей. Он был в шапке с помпоном и розовом пуховике. Его глаза вспыхнули, когда он увидел Марокто. Эллен напряглась.
— Это... знакомая? — спросила она.
— Это Миша. Парень. Просто выглядит… иначе.
Миша с улыбкой пожал Эллен руку.
— Рад познакомиться. Он спас меня. Надеюсь, вы его бережёте.
Эллен не ответила. Миша остановился, обернулся на прощание и посмотрел на Марокто так, как смотрят те, кто надеется на невозможное.
Вечер пришёл быстро. В квартире было тепло. Эллен и Марокто готовили блюдо по новогоднему рецепту. Они смеялись, бросались мукой, спорили о специях. Всё это было так… человечески.
Позже они вышли на балкон. Эйфелева башня светилась вдалеке, как призрак былого величия. Марокто искал в кармане жвачку и не нашёл её.
— Чёрт… Ненавижу мороз, — выругался он.
Эллен фыркнула:
— Принц преступности страдает без жвачки. Какая трагедия!
— Не принц. Бог, — сказал он и поцеловал её.
Они уснули, обнявшись, в тени огней, что сверкали за окном.
Утром Марокто проснулся первым. Варил кофе, читал ленты новостей, пока пар поднимался от кружки. В одной из заметок было: «Второе тело найдено сегодня утром. Подозрение в серийности усиливается…»
Он закрыл ноутбук, глядя в окно, и пробормотал:
— Как только я вернусь домой… я его найду. И он будет следующий.
