"какие успехи чемпион?"
Марокто проснулся от стука в дверь. Тишина ночи была нарушена настойчивыми, почти нетерпеливыми ударами. Он не знал, кто это. Только минуту назад мир вокруг него казался зловещим и спокойным, а теперь всё переменилось.
Он встал с кровати, чувствуя тяжесть сна, и, как всегда, взял молоток. Уже привычный жест, который, несмотря на его странную уместность, всё равно был успокаивающим.
— Кто там? — спросил он, его голос был холодным, пустым, как если бы он заранее знал, что произойдёт.
Из-за двери послышался голос — не тревожный, а словно насмешливый.
— А ты угадай.
Марокто открыл дверь, и там стояли они — его отец, Ричард Хильтон, и мать, София. Ричард, с его привычной самоуверенной улыбкой, был одет в строгий костюм, а София, как всегда, была сдержанно элегантна.
— Чего? Вы чего приехали? — спросил Марокто, не скрывая своего удивления, но пытаясь не показать, как сильно его это потрясло.
Ричард, как всегда, выглядел увереннее, чем следовало бы.
— Тебя навестить. С твоей сводной сестрой, — его улыбка становилась шире.
София вмешалась:
— Я по тебе соскучилась, сынок. Так что впусти нас уже.
Марокто замер, не зная, как реагировать. Он открыл дверь и шагнул в сторону, позволяя им войти.
— Где твоя сестра? — спросил Ричард.
— Какая сестра? — ответил Марокто с лёгким недоумением.
София продолжила за мужем:
— Ну та, которую ты приютил, потому что ты её хотел спасти. Это не секрет.
Теперь до Марокто дошло. Они действительно не знали, что он на самом деле чувствует к Лизе. Он же заставил их думать, что она просто её подопечная, а на самом деле…
— Эм... вы кое-что не знаете, — сказал Марокто, стараясь держать лицо.
Он ушёл к Лизе и постучал в её комнату.
— Лиз, просыпайся. Мои родители приехали.
Она сонно подняла голову.
— Оу... а почему ты не сказал пораньше? Я бы что-то приготовила.
Марокто улыбнулся, но не сказал ничего. Он был слишком взволнован, чтобы отвечать на её слова. Лиза вскочила с кровати, как всегда, живо и решительно.
Когда они вернулись на кухню, Ричард и София уже осматривались. Ричард похлопал уборщицу по плечу с дружелюбной улыбкой.
— Ты хорошо держишь этот дом. Уборщица все ещё здесь, — сказал он с ноткой одобрения.
Марокто не знал, что ответить.
— Да, мы с Лизой тут всё поддерживаем в порядке. Не собирались уезжать.
София заметила, не скрывая своей улыбки:
— Это один из лучших наших домов. Ты действительно сохраняешь его.
Марокто молчал, однако сердце его сжалось. Внутри его снова росло недовольство. Они не понимали.
— А вы знали, что Лиза мне... ну, не сестра? — спросил он.
Ричард и София переглянулись.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Ричард.
Марокто молча посмотрел на них и, не выдержав, сказал:
— Вы не знали, что я её приютил, потому что... потому что я её люблю?
Между ними настала тишина. София сначала не поняла, что он имел в виду.
— Стоп... так ты её любишь? — в голосе Ричарда прозвучало удивление, но также и понимание. — А я-то думал, ты просто злой, потому что я называю её дочкой.
София сделала лёгкий вздох.
— Ну что ж, если так подумать, это не инцест, потому что она всё-таки не твоя кровная сестра.
Ричард тоже присоединился.
— Да, всё равно вы не брат и сестра по закону, так что плевать. Главное, ты её любишь, и это нормально.
Марокто взглянул на Лизу, которая тем временем разносила ужин.
— МАРОКТАААААААААА! — её голос был ярким, радостным.
— Что там стряслось? — спросил Марокто, подходя.
— Ужин готов, милый. :3 Приходи уже с родителями.
Марокто улыбнулся, покачав головой.
— Сейчас, мы уже идём, милая.
Ричард и София переглянулись с улыбками. В глазах Ричарда появилась лёгкая искорка любопытства.
— Даже уже "милая"? — произнёс он с легким поддразниванием.
София засмеялась.
— Ну, твоя мама начала называть меня милой только после 30, когда ты уже вырос.
Марокто усмехнулся.
— А я уже не ребёнок, отец.
Ричард, казалось, был немного удивлён, но скоро сам засмеялся.
— Ах да... ты же Пепельщик.
Марокто замер, его взгляд потемнел. Он почувствовал, как его внутренности сжимаются.
— Откуда ты знаешь? — спросил он, не в силах скрыть тревогу.
Ричард спокойно взглянул на него.
— Думаешь, я не знаю? Ты же у меня учился скрывать трупы, просил физподготовку. Это не секрет, сынок.
Марокто остался безмолвным, не зная, что ответить.
Ричард, как всегда, был в своей стихии.
— Идём, сынок, обедать, а то Лиза уже ждёт.
Вечер прошёл без особых инцидентов, как было много лет назад, но Марокто чувствовал — всё изменилось. Все эти разговоры, все взгляды, все жесты — их мир с каждым днём становился всё более хрупким, и он это чувствовал.
Марокто сидел за столом, по-прежнему не выпуская ложку, которая в последнем движении почти касалась губ Лизы. Его глаза, внимательные и холодные, скользили по ней, и он снова нежно, почти ритуально, накладывал ещё одну ложку пищи в её тарелку. Слова, как и прежде, не уходили далеко от безмолвия, но в этот момент было что-то особенно умиротворённое в их присутствии друг для друга. Они не говорили, но тем не менее, присутствовали в своих мирных играх. Ричард и София кушали рядом, иногда переглядываясь. Их лица не выражали ни удивления, ни особой тревоги, как если бы они давным-давно привыкли к подобным необычным моментам.
Ричард не мог не заметить, как Марокто, словно в порыве какой-то странной заботы, поднёс ложку почти к её губам, а Лиза, с улыбкой, которую не скрыть, принимала всё, что ему давалось. Оба они, словно зловещие птенцы в этом зловещем гнезде, казались такими уютными в своем отчуждении от всех остальных.
Не долго думая, Ричард начал разговор. Слова его вырвались с холодной добродушной настойчивостью.
— Ты помнишь своего брата? — его голос был ровным, как старое, чуть изношенное кресло.
Марокто отложил ложку, не изменив выражения лица. Словно каждое слово, которое Ричард произнёс, оказывалось таким же тяжёлым, как вес тени, преследующей его. Он коротко взглянул на отца, прежде чем ответить:
— Да... зря я его убил.
Ричард легко улыбнулся, словно в ответ на признание сына, и подал ещё одну ложку пищи, словно ничего не происходило.
— Ага, это когда ты подушкой задушил якобы?
Марокто не сразу ответил. Он поднял взгляд, сосредоточившись на Лизе, как если бы вся эта беседа не касалась её. Лишь её присутствие здесь, в этой тёмной атмосфере, придавало странную стабильность.
— Ну да, он не умер? — его голос был тихим, но не исуганным.
Ричард наклонился немного вперёд, его глаза сузились.
— Нет, он живой и здоров, — сказал он. — Но вы оба больше не встретитесь. Отношения ваши разрушены.
Марокто, по привычке, не стал переживать. Просто кивнул, как будто мысли об этом давно не приносили ему никакого беспокойства. Он знал, что к этому моменту он не был тем человеком, который бы испытывал тоску по этим отношениям.
— Оу... ты из-за этого уехал с ним? Хоть как его зовут?
Ричард выпрямился, с улыбкой продолжая есть, как будто откровения не были чем-то необычным.
— Брайан, — ответил он, — Брайан Хильтон. И да, мы уехали, потому что ты мог убить его снова. Так что... вы друг другу, возможно, пригодитесь в будущем, если у вас будут хорошие отношения.
Марокто усмехнулся, но эта улыбка была скорее горькой. Он мог понять всё, что он сейчас слышал. Но его мысли оставались далекими от этой семьи, от этих слов.
— Ладно, — коротко сказал он, отпивая немного воды.
Разговор продолжился, но Марокто уже не чувствовал ни напряжения, ни радости. Всё было как прежде — тот же пустой вечер, тот же мрак, который витающий в их домах.
Через некоторое время, после долгих молчаливых моментов, Марокто заговорил, не торопясь:
— Так... а когда вы уезжаете?
Ричард, снова почувствовав лёгкое раздражение, но скрывая это под маской улыбки, ответил:
— Уже видеть нас не хочешь?
Марокто быстро кивнул.
— Да нет, просто спросил.
Ричард хмыкнул.
— Мешаю твоим планам?— Да, блядь, нет, не мешаешь! — Марокто резко ответил, но быстро добавил. — Хватит меня называть Пепельщиком, и вообще, как ты узнал, что это я?
Ричард взглянул на сына, в его глазах сверкнуло понимание.
— Я просто знаю, — сказал он, сдержанно и безэмоционально. — Ты молодец, что не попадаешься. Главное — не очерняй фамилию Хильтонов, а то потянуло тебя на деда с братом.
Марокто тяжело вздохнул.
— Ага, Лектор Хильтон был один из лучших людей, кого мне, к сожалению, не довелось встретить, — произнес он, его голос едва дрожал, но искренне.
Ричард кивнул, словно понимая, о чём шла речь.
— Я тоже давно его не видел и не знаю, где он и что с ним, — добавил он с равнодушием в голосе, будто эти воспоминания не имели значения.
Марокто взглянул на Лизу, которая сидела, спокойно поглощая еду, и тихо проговорил:
— Жаль...
Затем, после долгого молчания, Марокто наконец поднялся, как если бы окончательно устав от этого разговора.
— Так... мы докушали, пошли уже спать, Лиза, а то сильно устал за день.
Лиза поднялась с места, её взгляд был мягким, но решительным. Марокто, обняв её, сказал, слегка сжимающим её плечо:
— Родители уедут скоро, не волнуйся, я с тобой. Я люблю тебя.
Они выключили свет и пошли спать, оставив за стенами дома невыразимый след того, что только что произошло, — общее молчание, наполненное скрытым смыслом, всё то, что было незаметно для других.
