Страшнее врагов, прочнее стали

      Дорога до кладбища тянулась бесконечно. Рафаэль вёл байк уверенно, будто вёз не просто пассажира, а что-то по-настоящему ценное. Элиза сидела позади, вцепившись в его панцирь, и молчала. За ними на расстоянии держался вездеход, где оставались Леонардо, Донателло и Микеланджело.       У ворот кладбища воздух был другим — влажным, пропитанным запахом сырости и увядших цветов. Тишина здесь была тяжёлой, будто сама земля помнила каждую пролитую слезу.       — Мы нашли укрытие, — шепнул Дон, показывая рукой на небольшую каменную часовню неподалёку. — Оттуда хороший обзор. Ты сможешь видеть всё, но тебя не заметят.       Элиза кивнула. Её сердце стучало так громко, что казалось — его слышат все вокруг.       Они устроились внутри часовни: старые стены надёжно скрывали их, но через щели и разбитые окна открывался вид на центральную аллею. Там уже собирались люди. Кто-то из старых соседей, дальние родственники, знакомые.       Он стоял чуть поодаль. Один из десятков лиц, и всё же — единственный, кого она не могла не узнать. Мир будто дрогнул. Воздух стал плотнее, звуки похорон размылись.       Алекс.       Его присутствие ударило не громом — шёпотом. У Элизы в животе всё сжалось, кожа на руках покрылась мурашками. Ни гнева, ни страха — только леденящее осознание, что этот человек не исчез, не сбежал. Он жив. Он рядом. И знает, что она тоже.       Их взгляды встретились. В его глазах не было ни удивления, ни сожаления. Только короткая, ледяная тень удовлетворения.       Он будто специально сделал шаг — и тут же растворился в толпе, пропав из виду. В душе засела тревога, но она не могла оторваться от того места, где только что стоял Алекс.       Снаружи ничего не изменилось — ни поза, ни выражение лица, — но дыхание стало чуть сбивчивее.       Леонардо, стоявший неподалёку, уловил это без слов. Он заметил, как она затаила дыхание, как пальцы сильнее сжали край одеяла, и чуть сместился, став ближе — будто невзначай, просто чтобы быть рядом, не мешая, но готовый вмешаться в любой миг.       И наконец… гроб. Один — Анны. Белые лилии, фотография с её улыбкой. Люди подходили, оставляли цветы, тихо шептали слова прощания.       Второй — закрытый. Тёмное дерево, гладкая крышка, а на нем — ее фото.       Элиза не дышала. Внутри всё обрушилось. Мир хоронил её. Она смотрела на гроб, как в зеркало, где отражалась её смерть. Невидимая, чужая, но реальная. Она вцепилась в край одеяла и сдерживала крик боли. Рядом Майки, обычно громкий и болтливый, молча положил ладонь ей на плечо. Он не шутил — просто был рядом.       Леонардо наблюдал за церемонией с напряжением. Его глаза постоянно скользили по толпе. Рафаэль сидел ближе к выходу, готовый сорваться в любую секунду. Дон время от времени смотрел на экран планшета: он вывел схему территории и отметил возможные пути отхода.       Церемония тянулась мучительно долго. Каждое слово священника било в виски, каждый шорох толпы отдавался в груди. Люди плакали, читали слова прощания, но для Элизы всё это звучало как сквозь стекло. Её взгляд был прикован только к гробу сестры.       В один момент Рафаэль резко напрягся.       — Лео, — тихо произнёс он, глядя в сторону дальних ворот.       Леонардо мгновенно уловил напряжение Рафаэля и скользнул взглядом в ту же сторону, замечая малейшее движение, которое вызвало его реакцию. Три тени. Люди в тёмных куртках с фиолетовыми нашивками. Пурпурные Драконы.       — Они здесь, — процедил Раф.       Сердце Элизы ухнуло вниз. Неужели они посмеют охотиться за ней здесь, среди людей, среди могил?.. Она почувствовала взгляд Рафаэля — короткий, уверенный, без слов: ты не одна. На секунду дыхание выровнялось. Не потому что стало легче, а потому что она знала — рядом те, кто не дадут ей погибнуть.       Дон быстро проверил планшет.       — Трое у главного входа, ещё двое заходят со стороны старой ограды. Это засада.       Лео закрыл глаза буквально на долю секунды — позволил себе вдохнуть, чтобы вернуть холодное самообладание. Катана легла в ладонь, как продолжение руки, и мир снова сузился до звуков шагов, до расчёта, до дыхания врага.       — План меняется, — Леонардо говорил жёстко, не глядя на неё. — Элиза должна проститься. Остальное — на нас.       — Но я… — начала она, но Лео оборвал её резким жестом.       — Ты остаёшься в укрытии. Ни шагу наружу. Это приказ.       Его тон был холоден, и от этого Элизе стало невыносимо тяжело. Но спорить она не могла — понимала, что поставит под угрозу всех.       Первые Драконы показались между могил. Высокие фигуры в кожанках, тени на лицах, руки в карманах, где скрывались ножи.       Слёзы катились по щекам, но Элиза продолжала смотреть вдаль, где её сестру уже опускали в землю. А за её спиной братья готовились к бою.       — Мы должны действовать тихо, — скомандовал Леонардо. — Ни одного лишнего движения.       Драконы приближались. Их шаги были тяжёлыми, уверенными. Один из них свернул в сторону часовни. Элиза судорожно вдохнула, ладони похолодели.       Леонардо выскочил первым. Его катана блеснула в тусклом свете фонаря, но удара не было слышно — лишь глухой стук тела, рухнувшего в кусты. Лео действовал как машина: точно, хладнокровно, без единой эмоции.       Рафаэль бросился на второго. Его кулаки двигались быстро, каждый удар был хлёстким, будто отточенным яростью. Противник не успел вскрикнуть — Раф перехватил его горло и тихо уложил на землю.       Элиза почувствовала каждый удар, каждый свист катаны и падение врагов, словно сама участвовала в бою.       — Двое идут вдоль ограды, — крикнул Дон, не отрываясь от планшета. — Лео, слева!       Леонардо скользнул между деревьями. Его движения были почти бесшумны — только свист катаны и резкий выдох врага.       Майки остался с Элизой. Он присел рядом, прикрывая её собой. В этот день он казался другим. Он шутил и пытался разрядить атмосферу, но в глубине глаз читалась сосредоточенность. Как будто впервые он почувствовал, что за кого-то нужно отвечать не только словами, а действиями. Даже нунчаки в его руках казались более точными, а движения — выверенными, готовыми защитить Элизу в любую секунду.       — Эй, дыши, ладно? — тихо сказал он, стараясь улыбнуться. — Всё под контролем.       Но Элиза видела — ничего под контролем не было. Каждый шорох, каждый хруст ветки отдавался у неё внутри. Она ощущала беспомощность, как будто сама была привязана к этому месту, вынужденная смотреть, как за неё сражаются другие.       Когда один из драконов всё же прорвался и рванул к часовне, Майки метнулся вперёд. Его нунчаки свистнули в воздухе и ударили по запястью противника. Тот выронил нож, но Майки добил ударом в челюсть, уложив его без лишнего шума.       Братья действовали слаженно, каждый шаг продуман, каждый удар тихий. Сражение длилось недолго, но для неё это была вечность. Каждый вздох отдавался эхом, каждый удар звучал в голове, как гром. Ни один звук не долетел до толпы, ни один взгляд — к Элизе. Она успела сделать то, ради чего пришла: сказать последние слова сестре.       Когда всё стихло, и тела Драконов остались в тени деревьев, Леонардо вернулся к часовне. Его лицо оставалось непроницаемым, голос — холодным:       — Уходим.       Братья вывели Элизу из кладбища, спрятав в укрытии среди деревьев. Байк остановился, и Рафаэль аккуратно помог ей спрыгнуть. Сердце всё ещё бешено стучало, руки дрожали. Она закрыла глаза, пытаясь вдохнуть ровно, но слёзы сами катились по щекам.       — Все позади… — Рафаэль подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо. Элиза сжала одеяло, что Дон дал ей вчера, и едва заметно кивнула. Её взгляд скользнул по ребятам, каждый из которых был сосредоточен и серьёзен, но в их жестах ощущалась забота.       Элиза заметила, как Лео оценивает ситуацию вокруг, и на долю секунды ей показалось, что его внимание каким-то образом сконцентрировано на ней, хотя он оставался хладнокровен и невозмутим.       — Я проверил путь отступления, — тихо произнёс Донателло, показывая планшет с картой. — Всё чисто, слежки нет. Можем возвращаться домой.       Элиза перевела взгляд на него, и на мгновение сердце сжалось от благодарности. Глаза блестели, дыхание стало ровнее, но горло всё ещё сжималось от смеси боли и облегчения.       — Спасибо… вам… — прошептала она, почти тихо, боясь прерывать эту хрупкую тишину.       — Не за что, — сдержано ответил Леонардо. Он стоял неподвижно и собранно, решимость словно исходила от самого взгляда. — Сейчас ты под нашей защитой, и мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось.       Элиза просто кивнула. Слова Лео не требовали ответа — они и так звучали достаточно, чтобы ей стало чуть легче дышать.       Майки, пытаясь слегка разрядить напряжение, протянул ладонь с улыбкой:       — И пицца ещё осталась! Кто хочет успокоительную порцию?       Элиза тихо рассмеялась, и смех получился мягким, почти робким, но тёплым. Даже в хаосе, в боли и усталости, маленькие жесты — горячий чай, одеяло, шутки Майки — делали её одиночество чуть легче.       Когда они шли в логово, каждый шаг давался с трудом, но рядом с ними Элиза впервые за долгое время почувствовала не страх, а сдержанную защиту. Рафаэль постоянно был рядом, его движения точны и спокойны, как будто он предугадывал её дрожь или колебания, подстраховывал без слов. Она позволила себе слегка прислониться к его плечу, и это молчаливое доверие стало первым мостом к сближению. Она понимала: эти странные, разные братья — её настоящая опора. И пока они рядом, она сможет пройти через любой день, через любую опасность.