Искренние странички. Драбблы

Неплохо. Она действительно держалась неплохо, учитывая обстоятельства. Расчёской мягко провела по тёмным волосам, замечая замерший взгляд Рона Уизли. Голубые глаза коллеги притягивали, напоминая ей о прошлом. О доме, Хогвартсе, какой-никакой возможности исправиться на восьмом курсе. Его пьяном виде на выпускном в девяносто девятом, когда он танцевал в кругу своих как в последний раз. Она никогда ещё не видела никого более потерянного, чем он. Потерять сразу двух лучших друзей и родного брата — Пэнси могла только похвастаться, что её отца уебка упекли в Азкабан, и скучать она точно не будет. Урод свёл в могилу её мать, а потом принялся за воспитание дочери. Весьма плодородное, учитывая, сколько синяков и ссадин помогали лечить Пэнси то Блейз, то Драко. Паркинсон не могла не замечать, что восьмой курс изменил её. Взгляды, отношения с окружающими. Понимание, что она осталась совершенно одна. И как раньше уже никогда не будет.

***

— Добрый день! Поучаствуете в нашей акции? — приятная улыбка Пэнси, мало похожая на подростково-старый оскал озарила покупателей. Парочка отказалась и Паркинсон быстро пробила их покупки. Из-за цвета волос парень напомнил ей о Драко, исчезнувшего из поля зрения после окончания школы. Он не вернулся на дополнительный курс, оборвав все связи с ней, Ноттом и даже Блейзом. Его фамилия мелькала в заголовках газет единожды, когда два года назад подлая Скиттер напечатала некролог о кончине Нарциссы. Куда испарился Люциус и почему придурочная Рита сорвала о реакции Драко, Пэнси не знала. Скиттер опубликовала короткое письмо, якобы поступившее в редакцию магического издания от Драко Малфоя. Пэнси не верила ни одному слову идиотки, много курила и отбрасывала газеты, скупленные от шока в большом количестве, в сторону. Сигаретный дым проникал в лёгкие, она закашлялась и заставила себя помыть кружку для очередной порции кофе. Лучший друг был далеко, Тео и Блейз строили свои жизни, и Пэнси оставалось раз за разом унимать ноющее от точки сердце. От тоски по старому, смеху её близких, хороших отношениях и иллюзии свободы, которую дарил четвёртых курс. Ту, где она была подругой и неплохой волшебницей, строила планы после выпуска и хотела лишь одного: вырваться из-под опеки отца.

***

— Паркинсон, у тебя обед в три? — В четыре, — спокойные диалоги с Дином Томасом дело необычное. Пэнси привыкала к работе с новичком довольно долго, ведь забыть то, в катки отношениях они были на старших курсах школы казалось бредом. Дин, в прочем, был сосредоточен лишь на работе и трёпе с Финниганом. Пэнси ощущала зависть, наблюдая, как эти двое продолжали дружить, несмотря на всё пережитое. Кто-то сохранял важное и теплое на долгие годы. Друзей, близких, себя. Паркинсон могла курить до неприличия долго, забивая на расписание перерывов первый месяц работы. Затем, замечая, что чёртов Уизли летел куда-то в бездну, долгие перекуры пришлось отложить. Пэнси сосредоточилась на том, что бы не дать Рону проебаться. И не до конца понимала, от чего чёртов гриффиндорец, ставший еще более симпатичным, чем в школе, казался тенью себя.

***

Рон затянулся сигаретой. Маггловские привычки Паркинсон удивляли на дополнительном курсе, сейчас ему было глубоко похуй. С кем курить, о чем-то говорить (если возникнет необходимость), что-то отвечать. Последнего Уизли хотел меньше всего. Пэнси медленно смаковала длинную сигарету с яблочной отдушкой и прикладывала её к слегка размазанному помадой рту. Рон наблюдал за ней, отвечая на вопросы о графике на следующую половину месяца. В голове зазвучал смех Паркинсон. Единственный, который он слышал за восьмой курс. — Почему ты пришла к нам? Он резко затушил сигарету и обратился к ней. Паркинсон усмехнулась, затягиваясь. — Не так много мест хотели принимать на работу бывшую Пожирательницу Смерти, — их глаза нашли друг друга, — Джордж предложил отличную ставку, и вот я здесь. Ты что-то имеешь против? — Наоборот. Я рад, — по бесцветному голосу Рона понять, что он действительно рад было трудно. Пэнси приподняла уголки губ вверх. — Работа не ждёт, напарник. Девушка коснулась его плеча, задерживаясь. Знакомый одеколон ударил в нос. Не может быть. Пэнси замерла, а Уизли успел уйти к чёрному входу в магазин. Рон пах как Гарри, мать его, Поттер. После стычки Пэнси и Избранного в Большом Зале, она помнила запах годами. Перекладывала воспоминания о Герое Войны по полочкам, пытаясь представить, как бы сложилась его жизнь, выживи он. Может, он бы помог Драко или Нотту? Ведь Теодор делал все возможное, чтобы прикрывать спины младшекурсников весь их седьмой курс. А Драко помог ему с палочкой и не выдал в поместье. Она помнила это, как отрывки из последнего разговора с лучшим другом. Жадно впитывала каждое слово, не представляя, что они больше не увидятся. Нотт был на восьмом курсе, обрёл подобие популярности, уважение однокурсников и стал парнем Джинни Уизли. К слову, Рон ни разу не вспоминал о сестре. Ни в одной беседе между ним, Дином и Симусом Пэнси не улавливала нотки радости или грусти. Хоть чего-нибудь. Пэнси задержала во дворе, закуривая последнюю в пачке сигарету. Ей было жаль, что она столько всего не исправила, не попыталась стать частью чего-то, что имело бы смысл в жизни сейчас. У других были близкие, отношения, занятия, которые не отталкивали и не оставляли дыру внутри. У них были они. Пэнси прожигала дни за неплохой работой, но угасала от одиночества, чувства вины и начинающейся пустоты. Дыры, которые не получилось залатать временем, росли. И сейчас Паркинсон увидела, что она не одинока в этом. Голубые глаза Уизли, смотрящие так часто в её сторону, и её карие, встречаясь, обоюдно пытались высмотреть подобие искры.