Часть 1
21 октября 2025 г., 23:45
— Мисс Смит, а Сэм ничего не пишет в своей тетради!
Второклассники. Их нужно любить.
— А тебе какая разница, Сиара? — спросила я нашу местную сплетницу.
— Но вы сказали…
— Я сказала, что каждый должен работать над своим собственным заданием. Ты работаешь над своим заданием?
— Да, мисс Смит, — проворчала она.
Я ещё раз обошла класс. Сэм Винчестер сидел в дальнем левом углу, на предпоследнем ряду. Он даже не поднял головы, когда Сиара его сдала. Он сидел, сгорбившись над партой, с бумагой и карандашом в руках. Учеба началась шесть дней назад, он вёл себя тихо и прилежно учился, но настоящих друзей у него пока не было.
И он даже не начинал сочинение на тему «Что моя мама делает лучше всего». На уроке мы обсуждали матерей, то, что они делают, и то у кого это получается лучше всего. Поэтому я задала сочинение, что бы каждый мог рассказать о своей маме. И теперь не понимала почему Сэм не пишет.
— Сэм, подойди к моему столу. Давай посмотрим, что у тебя получится? — предложила я самым бодрым и жизнерадостным тоном, показывая что его не накажут. Я хотела выяснить, что с ним происходит, вдали от любопытных ушей и глаз.
— Ладно.
Он резко поднялся со стула и проковылял мимо других ребят к моему столу. Это был всего лишь наш четвертый полный день занятий, и хотя Сэм никогда не был сгустком энергии как другие дети, он никогда не был таким угрюмым.
Я пододвинула дополнительный стул, чтобы он мог сесть рядом со мной.
— Итак, давай посмотрим, что у тебя есть, — сказала я, когда он прижал листок к груди.
— Я ничего не писал, — тихо сказал он, опустив взгляд и прячась за густой чёлкой.
— Почему нет? — спросила я с интересом, а не с обвинением. Он никогда первым не сдавал работу, но только потому что старался написать как можно больше.
— Я не знаю.
— Ты не знаешь, почему ничего не написал?
Он покачал головой, и я начала перебирать в голове варианты. Может быть, он устал или у него был неудачный день и поэтому он ничего не написал.
— Я не знаю, что мамы делают лучше всего.
Хотя в глубине души я надеялась, что он этого не знает, потому что не может выбрать из множества вариантов, но понимала что все может быть куда хуже.
— Ты живёшь с мамой?
— Она умерла. — прошептал он. — Давным-давно.
— Прости, Сэм. Я не знала.
Он пожал одним плечом, но не поднял на меня глаз. Я присмотрелась к нему повнимательнее. Каждый день он приходил в школу в чистой одежде и обуви. Его лицо всегда было умытым, волосы — причёсанными, а в рюкзаке всегда была вкусная еда. На нём не было синяков или других непонятных отметин. Кто-то любил его и заботился о нём. По-матерински.
— Ты живёшь с отцом?
Он кивнул.
— С отцом и братом.
— Братом, который каждый день приходит за тобой? — спросила я. Каждый день вместо того, чтобы выбежать в коридор и отправиться в большой мир, как другие мальчики, Сэм тихо стоял у двери класса с рюкзаком в руке, пока не входил старший мальчик, его брат, и не говорил: Готов, Сэмми? После чего они вместе шли к выходу.
Он снова кивнул.
— Дин.
— Точно, я помню, как ты в первый день назвал мне его имя.
Сэм не ответил и даже не пошевелился.
— Если хочешь, можешь написать свою работу о том, что твой папа делает лучше всего.
Он просто кивнул, но больше ничего не сказал.
— Что лучше всего делает твой папа? — спросила я, надеясь разговорить его.
— Много чего.
— Что тебе нравится больше всего?
Сэм наконец поднял на меня глаза и я увидела, как в них вспыхнул привычный энтузиазм.
— Он может поднять меня очень-очень высоко.
— Хорошо. Хочешь это записать?
Он кивнул, положил лист на стол и написал крупными печатными буквами: «ПАПА ПОДНИМАЕТ МЕНЯ ВЫСОКО ВВЕРХ».
— Что ещё? — подсказала я.
— Когда мне холодно, он меня греет.
— Хорошо, это тоже можешь записать. Что ещё? — спросила я, когда на бумаге появилось «ПАПА СОГРЕВАЕТ МЕНЯ».
— Когда мы в машине и играет музыка, папа знает все слова всех песен, которые мы слушаем. — Он сказал это так, будто это было самое удивительное на свете. — Можно я запишу это?
— Конечно, можешь.
«ПАПА ЗНАЕТ КАЖДУЮ ПЕСНЮ» добавилось в список.
— Ты отлично справляешься, Сэм. Как думаешь, ты можешь сейчас вернуться за свой стол и продолжить писать о том, что у твоего отца получается лучше всего?
— Ага! — с энтузиазмом согласился он, схватил лист бумаги и вернулся за парту, где следующие пятнадцать минут писал, писал и писал.
Он всё ещё писал, когда я объявила перерыв и сказала ученикам, чтобы они убрали свои работы в парты и готовились к окончанию урока. Все освободили парты, и собрали сумки. Когда прозвенел последний звонок стая галдящих детей вылетела из моего кабинета в коридор, навстречу свободе.
Все дети, кроме одного.
— Мисс Смит? — Сэм снова прислонился к моему столу.
— Да, Сэм. Как дела?
Прошло несколько секунд, но наконец он спросил:
— Что делают мамы лучше всего?
— Твоя мама давно умерла? — спросила я.
— Да.
— Ну… — Я разрывалась между желанием похвастаться и стремлением дать ему честный ответ. — Моя мама готовит лучшие сэндвичи с беконом, салатом и помидором, и она каждый вечер рассказывала мне сказки перед сном. Она помогала мне выбирать одежду для школы и каждый день готовила мне обед. Она пекла печенье, чтобы я могла брать его с собой в школу. Если мне становится грустно из-за чего-то, мама выслушивает меня и утешает.
Сэм озадаченно посмотрел на меня.
— Она наклеивает пластырь на царапины, следит за тем, чтобы вода в ванне не была слишком холодной, завязывает шнурки, прогоняет злых детей и всегда даёт вам попробовать горькое лекарство, прежде чем вы его выпьете?
— Да, мамы всё это делают. Моя мама всё это делает. А твой папа тоже всё это делает для тебя?
Он снова посмотрел на меня с недоумением. Я подумала не пытается ли он понять различия и сходства между мамами и папами в своём, очевидно, исключительно мужском мире.
— Мой папа делает всё папино дело, — сказал он. — Он очень-очень много работает, платит за всё, водит машину и первым заходит в комнату, чтобы проверить нет ли там плохих парней.
Я улыбнулась его запутанному предложению и его логике. Моя мама могла бы не согласиться с тем, что значит папино дело, ведь она тоже всё это делала.
— Так кто же тогда занимается мамиными делами в вашей семье? — спросила я. — Кто готовит тебе обед, завязывает шнурки, приклеивает пластыри, помогает принять ванну и всё такое?
— Дин. Дин делает всё это. Он всегда делает это для меня.
Я вспомнила его брата Дина. Десяти или одиннадцатилетний мальчик, на плечах которого лежит взрослая задача. Должно быть, на моём лице отразилась не самая радостная мысль, и Сэм, должно быть, это заметил.
— Я не знал, что это мамины дела. Дин все это делает. — Он выглядел немного смущённым, как будто только что понял, насколько он отстаёт от других детей. — Я думал, что все старшие братья так делают.
Я не могла позволить чтобы он думал что в чем-то хуже других из-за того, что у него нет мамы.
— Нет, Сэм. Я думаю, что только по-настоящему крутые старшие братья делают всё это. Я думаю, что любой другой старший брат выглядит посредственно по сравнению с Дином, да? Думаю, он лучший старший брат во всей школе.
Сэм улыбнулся и кивнул, а когда мы услышали привычное приветствие, его улыбка превратилась в ухмылку.
— Сэмми, ты готов?
Мы обернулись и увидели Дина в дверях. Я увидела десяти или одиннадцатилетнего мальчика, на чьих плечах лежал тяжкий груз. Но Сэм видел только своего героя.
— Дин, угадай что? — радостно подбежал к нему Сэм. — Мисс Смит считает, что ты лучший старший брат во всей школе!
— Да? — Дин протянул ему руку, и когда Сэм за нее ухватился, старший мальчик улыбнулся мне. — Ну я думаю, что мисс Смит самая умная учительница во всей школе. А ты как считаешь?
— Да!
— Да! — эхом отозвался Дин. — Ладно, пойдём домой.
— Пойдем.
Они рука об руку направились к двери в класс.
— Я тоже думаю, что ты лучший старший брат во всей школе, Дин.
Дин ещё раз улыбнулся мне на прощание, прежде чем они ушли, и я поняла: лучшее, что может сделать любая мама — это не показывать, как тяжело быть мамой.
— А ты — лучший младший брат в целом мире, Сэмми.
