LOVE IS (NOT) EASY

Скрипучая трель звонка раздалась где-то в десятом часу вечера. Бачира вернулся с работы, уставший, но неизменно улыбчивый. От его произнесенного бодрым голосом «Я дома!» сердце обдало горячей волной радости и облегчения. — С возвращением, — Исаги отступил на шаг, впуская того в прихожую, и едва дверь за его спиной закрылась с тихим, окончательным щелчком, руки сами обвили родные плечи. Лишь теперь, заперев Бачиру в своих крепких объятиях и уткнувшись лицом в теплый изгиб его шеи, он перестал ощущать разъедающую сердце тоску. Исаги редко задумывался над этим, но где-то в глубине души всегда знал: без Бачиры эта квартира оставалась всего лишь стенами и крышей. Местом, где можно было жить, но не обрести покой. Домом она становилась только в такие моменты, когда их тепло, дыхание и сердцебиения смешивались в общее, неделимое целое. — Курочкой пахнешь, — глухо прошептал он, касаясь губами тёплой кожи и вдыхая привычный аромат, к которому примешался еще один странный, незнакомый. — И чем-то сладеньким. — Кленовый сироп, — усмехнулся Бачира, отстранившись едва-едва, ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. В уголках его глаз, прищуренных от нежности, мелькнула знакомая лукавая искра, от которой у Исаги мгновенно потеплело в груди. — Шеф решил поэкспериментировать и добавил в меню осеннюю новинку — куриные крылышки в кленовой глазури. Я был ответственным за их приготовление. Исаги улыбнулся и снова притянул его к себе. Зарылся лицом в шею, стараясь поглубже вобрать в лёгкие этот пряный аромат. — Пахнет необычно, но приятно, — выдохнув, он жадно провел по коже влажным языком. Её вкус, слегка солоноватый от пота, кружил голову. — Не ешь меня, — захихикал Бачира, обвивая руками его талию, и, чуть смутившись, добавил тише: — По крайней мере, не сейчас. Наверное, и вправду стоило остановиться, но вместо этого Исаги лишь крепче прижал любимое тело к себе, будто действительно собирался поглотить его кусочек за кусочком, чтобы утолить свой отчаянный голод. Бачира в ответ только звонко рассмеялся и начал извиваться, как скользкий уж, пытаясь как бы вырваться, но на самом деле не прилагая для этого особых усилий. Тогда Исаги, поддавшись внезапному порыву, прихватил зубами уязвимый участок шеи. Смех Бачиры резко оборвался, сменившись судорожным вздохом. Всё его тело пронзила крупная дрожь, голова непроизвольно запрокинулась, открывая ещё больший доступ. Исаги тут же смягчил прикосновение, ощущая губами бешено стучащий пульс в тонкой жилке. — Йоичи… мне нужен душ, — слабо запротестовал Бачира, и от хрипотцы в его голосе у Исаги по спине пробежали приятные мурашки. Он слегка ослабил хватку, но не отодвинулся, а лишь упёрся лбом в его лоб, заглядывая в широкие, затуманенные желанием зрачки. — Сначала поешь. А то остынет, — тихо, но непреклонно произнес Исаги, проводя большим пальцем по раскрасневшейся щеке, после чего медленно, с большой неохотой отпустил его. Бачира шагнул вглубь квартиры, стягивая с плеч свою жёлтую ветровку, но вдруг замер, как вкопанный, посреди коридора. Исаги, находящийся позади, насторожился. — Что такое? — Ты убирался? Смутившись, Исаги быстро отвёл взгляд, словно его уличили в чём-то постыдным. Затем подошёл к Бачире, чтобы забрать ветровку из его рук, и едва слышно буркнул: — Так заметно? — Ага. Полы до блеска натёрты. Впервые за всё время, как мы сюда переехали. Исаги повесил ветровку в шкаф и, пожав плечами, как можно небрежнее ответил: — Просто было настроение для уборки. — Правда? — искренне удивился Бачира, а потом расплылся в своей фирменной широченной улыбке: — Классно! Всегда бы так! Исаги внутренне передёрнуло. Нет уж, спасибо — ещё одних таких «качелей», как сегодня, его бедная психика попросту не выдержит. Они переместились на крошечную кухню, совмещенную с гостиной. Исаги задержался возле плиты, а Бачира уселся за обеденный стол. Когда Исаги потянулся к полке за тарелками, за его спиной раздалась короткая, настойчивая вибрация. Он машинально обернулся и застал момент, как Бачира потянулся к своему телефону. Едва его взгляд скользнул по экрану, как на лице тут же расцвела весёлая улыбка. Сердце Исаги болезненно сжалось от внезапной догадки. Конечно, он не мог знать наверняка — возможно, это был просто мемчик из твиттера, рекламная рассылка или уведомление из игры, но в глубине души он уже был убеждён, что это сообщение, и готов был поклясться, что знает, от кого именно. Как бы он ни пытался подавить подступающую к горлу ревность, мысль о том, что причиной этой сияющей улыбки стал тот самый «ниндзя», раздирала его изнутри. Не проронив ни слова, Исаги наполнил тарелки пушистым рисом, щедро полил его ароматным соусом и поставил со стуком на стол. — О, спасибо! — Бачира на секунду отвлёкся, отложив телефон экраном вниз, и весь засиял при виде дымящегося блюда. — Выглядит обалденно! Они принялись за еду. Несколько минут прошли в комфортной тишине, однако от Исаги не ускользало то, как взгляд Бачиры периодически косился в сторону телефона. Теперь сомнений не оставалось — тот переписывался с «ниндзя». Исаги понимал, что им стоит поговорить. Ему нужно было признаться Бачире, что на самом деле он уже давно его ревнует. Но как сообщить ему об этом, не звуча как одержимый псих? Бачира обладал открытым сердцем и щедрой душой, но заводить друзей с самого детства ему было безумно тяжело. Мало кому удавалось принять все его чудачества и искренне проникнуться его внутренним миром. Людям, не понимающим его истинной натуры, проще было оттолкнуть его, тем самым причинив боль, тогда как он сам был готов пожертвовать всем, лишь бы доказать, что дорожит ими. Разве мог Исаги требовать, чтобы Бачира оборвал связь с человеком, действительно важным для него? Не будет ли это равносильно тому, что он загонит его в клетку, лишь бы всё его внимание доставалось ему одному? И во что же тогда превратятся такие отношения, где Бачира будет вынужден фильтровать каждое своё слово, каждый жест, боясь лишний раз улыбнуться кому-то, чтобы не огорчить его? Мысль о таком контроле отдавала чем-то удушающим и нездоровым. Тем, что Исаги презирал бы в любом другом человеке. Внимание Бачиры неизбежно будет доставаться другим. Кто-то ещё непременно увидит в нём тот же свет, то же тепло и ту же искренность, от которых когда-то потерял голову сам Исаги. Он это понимал, как и то, что не сможет быть единственным источником его счастья. Это было нормально. Более того — это было правильно. Но понимание умом никак не помогало унять тупую, ноющую боль, вспыхивающую каждый раз под рёбрами, стоило ему увидеть, как Бачира сияет, купаясь в лучах чужого внимания. Да, Исаги и впрямь был тем ещё собственником, но Бачире доверял безоговорочно, ибо за три года совместной жизни тот ни разу не дал и повода для сомнений. К слову, Бачира был таким же. Его собственнические замашки проявлялись больше в школьные года, еще до того момента как они окончательно сошлись. Самого факта их взаимного выбора тогда оказалось ему достаточно, чтобы с тех пор доверять Исаги всецело, до наивности, без единого намёка на ревность. И всё же даже знание того, насколько сильно ему преданы, не могло полностью заглушить приступы иррациональной тревоги, подступавшей каждый раз, стоило Исаги подумать о Бачире и Отое. Представить их вместе. Не как друзей, а как пару. В такие моменты грудь сдавливало от боли, а собственный разум старательно убеждал, что Бачира смотрится с этим «ниндзя» куда гармоничнее, чем с ним самим. Испытывая это уродливое чувство, имел ли он право считать себя хорошим партнёром? Задавая себе этот вопрос, Исаги неизменно приходил к одному и тому же выводу — нет. Будь он действительно надёжным парнем, ему бы даже в голову бы не пришло осквернять их драгоценную связь этими мерзкими мыслями. Вот почему его не переставала гложить мысль о том, что он недостоин доверия Бачиры. Не достоин самого Бачиры. Не достоин света, которого излучала его душа. — Как прошли твои пары? — вдруг, словно спохватившись, поинтересовался у него Бачира. Исаги медленно сморгнул, выныривая из вязких мыслей, а затем сдержанно ответил: — Как обычно. Нудно и муторно. — А я тебе говорил, что твоя экономика та еще головомойка. — Да не в этом дело. Сегодня, вот, к примеру, разбирали многофакторные регрессионные модели для прогнозирования рынка. — Какие-какие модели? — оторвавшись от телефона, переспросил Бачира. Его глаза забавно округлились. — Регрессионные, — повторил Исаги. — Это такие уравнения, которые помогают понять, как одно влияет на другое. Например, цены акций зависят от курса валют, процентных ставок или спроса. Сначала строишь одну модель, потом на основе неё следующую, и так шаг за шагом прогнозируешь рынок. Материал, конечно, сложный, но очень интересный. Вот только пары чересчур долгие. Даже мне, со всей моей страстью к расчётам и анализу, становится тяжело удерживать концентрацию до самого конца. Исаги устало улыбнулся, поймав на себе сочувствующий взгляд. — Йо-чан, ты у меня такой умный, — произнес Бачира, и в его голосе прозвучала тихая нежность. — Жаль, что у меня нет таких мозгов. Со мной, наверное, и поговорить не о чем. От этих слов у Исаги похолодело внутри. Такая внезапная, тоскливая нотка в голосе Бачиры была ему совершенно несвойственна. — Мегуру, ты чего?! Но Бачира его не услышал. Он вдруг взорвался громким, заразительным смехом, полностью погруженный в диалог с другим человеком. Чужая шутка показалась ему куда интереснее и значимее, чем их прерванный разговор. Исаги неосознанно сжал ложку в руке с такой силой, что костяшки его пальцев резко побелели. Он опустил взгляд в тарелку, чувствуя, как все невысказанные им слова застревают в горле осколками битого стекла. — Извини, ты что-то сказал? — донесся до него голос Бачиры. — Я перебил тебя, прости. Когда Исаги всё-таки осмелился поднять на него взгляд, то увидел на его губах виноватую улыбку. — Ничего, — Исаги натянуто улыбнулся в ответ и уткнулся в свою тарелку. Повисло неловкое молчание. Видимо, ощутив перемену в его настроении, Бачира всё же удосужился отложить телефон в сторону и постарался сосредоточиться на еде. Однако Исаги то и дело ловил на себе его брошенные украдкой взгляды. Казалось, тот пытался осторожно выяснить, не пересёк ли черту своей выходкой. Исаги стало не по себе. Ему совершенно не хотелось, чтобы Бачира чувствовал себя виноватым, даже если самого внутри колола острая обида. В попытке разрядить обстановку, он нерешительно заговорил: — Знаешь, я тут подумал... Может, мне тоже стоит найти подработку? Устроюсь в твой ресторанчик. Будем видеться чаще. Бачира резко поднял на него глаза, перестав жевать. Тишина была столь неуютной, что Исаги тут же ощутил, как свело спазмами горло. — Зачем? — голос Бачиры прозвучал резко и хлёстко. Он тут же осёкся, вероятно, осознав, что прозвучал совсем не так, как ожидал. Исаги, поджав губы, промолчал. — Нам не хватает денег? — смягчив интонацию, уточнил Бачира. Но через мгновение в его глазах заплясали всполохи паники. — Что-то случилось?! Родители заболели?! — Всё в порядке, не переживай, — поспешил успокоить его Исаги. — Просто я вижу, как ты выматываешься. Не хочу, чтобы ты в одиночку тащил всё на себе. Мы с тобой пара, а значит должны быть опорой друг для друга. — Йоичи, мы же договорились, — Бачира отодвинул тарелку, и в его взгляде появилась непривычная строгость. — У тебя сейчас сложный семестр. Сосредоточься на учёбе, как и планировал. Сам же знаешь, что совмещать её с работой будет очень тяжело. Так и свихнуться недолго. — Я справлюсь, — заупрямился Исаги. — Не могу сидеть сложа руки, пока ты вкалываешь, как проклятый. — Йоичи, послушай, ты себе спасибо не скажешь, когда начнёшь засыпать на лекциях или завалишь важные экзамены из-за нагрузки. Так что всё. Тема закрыта. — Но... — Никаких «но», — отрезал Бачира. — Тебе нужно больше отдыхать. У тебя вон какие синяки под глазами. Надувшись, Исаги выдержал небольшую паузу, но в конце концов сдался, спросив: — А как же ты? — А что я? — Бачира беспечно пожал плечами. — Ты же знаешь, я не могу сидеть на месте. Хочется всё время быть в движении. Мне это даже в кайф. И прежде чем Исаги успел хоть как-то возразить, тот снова уткнулся в свой телефон, тем самым давая понять, что разговор окончен. Настаивать более не имело смысла. Молча взяв свою тарелку, Исаги отнёс её к раковине, развернувшись спиной так, чтобы Бачира не видел его лица. Он резко повернул вентиль. Мощный поток воды с шумом хлынул из крана, обдавая руки колючим холодом. То, что о нём заботились, не было никаких сомнений. Это чувствовалось во всех словах и поступках, порой неуклюжих, но бесконечно искренних. И всё же Исаги никак не мог отделаться от мысли, что Бачира просто не хочет впускать его в ту часть своей жизни, которую он уже делил с Отоей. Для него, Исаги, там попросту не оставалось места. Подумать только, ведь раньше всё было совсем иначе. Бачира был таким навязчивым и прилипчивым: всюду ходил за ним по пятам, постоянно вмешивался в его дела и требовал внимания к своей персоне. Но, что удивительно, его присутствие никогда не душило. Напротив, оно согревало и придавало уверенности. Нынешние перемены в его поведении казались неизбежными. Бачира постепенно учился соблюдать чужие личные границы, и его прежняя непосредственность сменялась зрелой осознанностью. Он неуклонно приобретал черты ответственного взрослого. Эта перемена была закономерной и правильной, но оттого не становилась менее горькой. Мысли вихрем кружились в голове, пока Исаги стоял, уперевшись руками в раковину, и смотрел, как струя воды смывает остатки риса со дна тарелки в слив. За его спиной послышались тихие шаги, и спустя мгновение родные руки мягко, но настойчиво оплели его торс. Исаги замер натянутой струной, позволив Бачире прижаться лбом к своей лопатке. И тут, как по волшебству, напряжение начало понемногу сходить. Его мокрые ладони легли поверх рук Бачиры и крепко сжали их, стараясь удержать окутавшее их хрупкое затишье. Когда Бачира слегка ослабил объятия, Исаги воспользовался этим, чтобы развернуться. Они оказались лицом к лицу. Его взгляд непроизвольно опустился на тонкие приоткрытые губы, и, не выдержав, он первым потянулся вперёд. Бачира откликнулся на его порыв практически сразу же, впустив его язык в свой жаркий рот. Поцелуй вышел влажным, тягучим и неторопливым. Они увлеклись им настолько, что позабыли обо всём на свете, полностью растворившись друг в друге. — Я в душ, — хрипло выдохнул Бачира, когда их губы всё же неохотно разомкнулись. — Ладно, — шёпотом отозвался Исаги, проведя ладонью по его щеке. — Я пока тут приберу. Бачира кивнул и скрылся за дверью ванной комнаты, откуда вскоре донесся ровный шум воды. Исаги остался один на кухне, в гудящей тишине, нарушаемой лишь мерным жужжанием холодильника. Взгляд невольно упал на стол, где лежал телефон Бачиры. Прежде чем он успел опомниться, устройство оказалось в его руке. Экран был заблокирован, но это не имело значения, ведь пароль был ему давно известен. Бачиры был плох в запоминании цифр, но дату  рождения Исаги помнил даже лучше собственной, а потому использовал ее везде, где только можно. Эта мысль на мгновение согрела его, но тут же обожгла. Исаги мысленно отвесил себе пощёчину и вернул телефон на место. Даже если ревность глубоко пустила корни в его сердце, он должен был стойко бороться с её ядом, не давая себе пасть ниже некуда. Пока что он ещё не совсем рехнулся, чтобы залезть в чужой телефон. Сделай он это — и не то что Бачира, он сам себя никогда бы не простил. И всё же его съедало любопытство. Что было у Отои, чего не было у него? Какие такие слова заставляли Бачиру чуть ли не светиться изнутри? А раньше, в самом начале их отношений, приносили ли его собственные сообщения такой же безудержный восторг? Улыбался ли Бачира так же глупо, уткнувшись в экран? Хохотал ли так же громко над его дурацкими шутками? Или Отоя всё же шутит смешнее? Губы исказились в бессильной ухмылке. Отвернувшись от телефона, Исаги вернулся к раковине с немытой посудой.

***

На какое-то время отвлечься помогла музыка, играющая в наушниках. Она дала ему возможность сбежать, полностью отрезав от внешнего мира, переживаний и тягостных мыслей. Они больше не имели над ним власти. «Ты моё всё», — обволакивал бархатом проникновенный мужской голос. «Ты моё всё», — мысленно вторил ему Исаги, ощущая, как нежные, тоскливые переливы мелодии наполняют грудь отголосками светлой радости. Когда он слушал эту песню, то всегда думал о Бачире. О том, как сильно его любит. Как готов держать его в своём сердце и не отпускать никогда. Более того, он был убеждён, что способен любить его ещё сильнее. Сильнее, чем вчера. Сильнее, чем в тот день, когда впервые сказал ему заветное «люблю». Люди говорят, что со временем чувства угасают. Его — нет. Лимита на них не существовало, и это осознание захватывало и пугало одновременно. Без Бачиры он не мог. Не мог дышать полной грудью. Не мог чувствовать себя полноценным. Страшно было признаться в этом самому себе, но это была истина, такая какая есть, неоспоримая и безжалостная. Исаги упустил момент, когда Бачира вышел из душа. Заметил его только тогда, когда полуобнаженное тело замаячило на периферии зрения. Он медленно стащил с себя наушники. Бит шипящим эхом разбил царившую тишину, окончательно вернув его в реальность. Шлёпая босыми, ещё мокрыми ногами по полу и энергично вытирая волосы полотенцем, Бачира пересёк комнату и опустился на корточки перед своим рюкзаком. Повозившись немного, выудил что-то из кармана и, с торжествующим видом, направился к нему. — Этого хватит, чтобы оформить подписку? На столе появилась стопка мятых купюр, но Исаги даже не взглянул на неё. Его глаза с неистовой одержимостью прилипли к голому торсу перед собой. Мелкие капельки воды стекали по рельефу мышц, впитываясь в серую ткань низко посаженных на бёдрах спортивных штанов. «Подписка? Какая, к чёрту, подписка?! Я твой — с той самой секунды, как в тот вечер ты ответил мне “да”.» До Исаги не сразу дошло, что эту глупую игру с подпиской затеял он сам. Но это уже было неважно: Бачира поймал его остекленевший взгляд, и в его глазах заискрилось неприкрытое озорство. — Иди ко мне. Севший голос Бачиры напоминал кошачье мурлыканье. От него сладко заныло в паху. Бачира протянул руки вперёд, приглашая в свои объятия, но Исаги не сдвинулся с места, прекрасно понимая, что последует за этим. Они поцелуются, упадут на кровать и займутся самым потрясающим сексом на свете. Он был не против — наоборот, желал этого с отчаянно-болезненной остротой. Но… стоило ли именно сегодня? Голова была забита тревожными мыслями. Он стал переживать, что Бачира почувствует его скованность, когда их тела сольются, и захочет узнать причину. Зная его характер — он докопается до сути. Придётся признаться в удушающей ревности, в разъедающем чувстве неполноценности и в том, насколько жалким и уязвимым он себя ощущает. Он не мог позволить, чтобы Бачира увидел его таким. Ни за что и никогда. И всё же, когда Бачира придвинулся вплотную, окутав его цитрусовым ароматом геля для душа, Исаги не отстранился. Тот обнял его сзади, упёрся подбородком в плечо, прижался щекой к щеке — и на мгновение его отпустило. Будто очнувшись от гипноза, Исаги запоздало бросил: — Тебе на неё не хватает. Тогда Бачира настойчиво потёрся о него, в точности, как кот, выпрашивающий у хозяина любимое лакомство. — Ну же, Йо-чан, я так усердно трудился, — игривая мольба в его голосе заставила сердце ускорить свой ритм. — Давай договоримся, а? Он слегка боднул Исаги в плечо, и полотенце, болтавшееся на его шее, бесшумно упало на пол. Затем его ладони медленно скользнули под свободную футболку, очерчивая напряженные мышцы живота. От умелых, настойчивых прикосновений по коже пробежала жгучая дрожь. Горячие губы требовательно прижались к шее, и Исаги резко запрокинул голову, охваченный волной стремительно растущего возбуждения. — Мегуру... — имя любимого сорвалось с губ тихим, нуждающимся стоном. Бачира опустился ниже быстрой цепочкой поцелуев и прикусил чувствительную кожу у ключицы, вырвав из него ещё один сдавленный стон. Под ребрами отчаянно задрожало, когда пальцы в тот же миг, не мешкая, скользнули под резинку домашних штанов, а уха коснулся интимный, вкрадчивый шёпот: — У меня получилось тебя заинтересовать? — Н-нет... не д-думаю. — Нет? — удивление в голосе Бачиры было искренним. — Что ж, тогда мне придется перейти к особым методам убеждения. — Да? И к каким же? — рвано выдохнул Исаги, чувствуя, как пересыхает во рту. Бачира не ответил, но его ладонь уверенно нырнула меж крепких бёдер и без промедления обхватила напрягшийся член. Исаги сдавленно ахнул, инстинктивно разводя ноги шире. — М-мегуру... это... запрещённый приём! — Что, уже сдаёшься? — Бачира усмехнулся, обхватив губами мочку его уха, и Исаги почувствовал, как последние проблески воли тают, словно сахар на дне кружки с чаем, превращаясь во всепоглощающее, неконтролируемое желание. Ладонь Бачиры плавно скользнула по всей длине, задержавшись на самом кончике. Слегка надавив большим пальцем на прорезь, он собрал выступившую влагу и неспешным, круговым движением смазал чувствительную головку. С громким, беспомощным стоном, Исаги резко толкнулся в тёплую ладонь, едва не рухнув со стула. — Хочешь, чтобы я остановился? — донёсся до него хриплый шёпот. — Н-нет... — Что? Я не расслышал. — НЕТ! Не останавливайся... Пожалуйста. Пальцы Бачиры сжали его скользкую от предъякулята плоть туже, начав ритмичные, уверенные движения. Мышцы живота напряглись до дрожи, пальцы судорожно вцепились в столешницу. Давление было столь восхитительным, что Исаги готов был кончить в любую секунду. Крепко зажмурившись, он с тихим, надрывным скулежом закинул голову на плечо Бачиры, полностью отдаваясь крышесносным ощущениям. — Слабоватая у тебя выдержка, любимый. В голосе Бачиры звенела беззлобная усмешка. Исаги даже не нужно было оборачиваться, чтобы узреть это самодовольное выражение на его лице. И тем не менее он это сделал, поймав на себе сверкающий победным огоньком взгляд. Бачира в свою очередь ускорил темп, внимательно наблюдая за тем, как он неумолимо приближается к краю. Исаги схватился непослушными пальцами за тёмные, влажные пряди, пронзённый смесью отчаяния и восторга. «Ближе. Мне нужно, что ты был ещё ближе.» Он не знал, сказал ли это вслух или же только подумал, но в следующий миг лицо Бачиры оказалось так близко, что между ними осталась лишь тонкая прослойка раскалённого воздуха. Исаги потянулся первым, но Бачира увернулся. Намеренно. Исаги заметил его хитрую ухмылку, услышал сдавленный смешок. Он играл с ним, дразнил его, сводил с ума, хотя сам уже давно был на пределе. — Ты просто невыносим, — прошипел Исаги, и его рука резко сомкнулась на затылке Бачиры, с силой притягивая того к себе. Их губы встретились в жарком, лишающим рассудка поцелуе. Исаги сполз со стула, кое-как выпрямился на негнущихся ногах и прижался всем телом к Бачире, почувствовав бедром его твёрдую выпуклость. Ладонь тут же скользнула вниз и с силой сжала её, заставив Бачиру широко разомкнуть губы и с наслаждением застонать ему в рот. Их дыхание сплелось воедино и вновь растворилось в поцелуе — ещё более влажном и беспорядочном. Бачира вытащил руку из его штанов, и Исаги чуть ли не зарычал от досады, но уже через мгновение потерялся в потоке влажных, чмокающих звуков и обжигающих прикосновений. Сознание поплыло, он совсем перестал понимать, что происходит, пока сильный толчок в грудь не сбил его с ног, заставив рухнуть на что-то мягкое. Догадавшись, что очутился на диване, Исаги лишь успел заметить, как Бачира ловко вскарабкался на него сверху, и ощутил, как тот настойчиво прижал его плечи к подушкам, не оставляя возможности ускользнуть. Гигантские, как бездна, зрачки уставились на него, полные неукротимого желания. Бачира медленно сглотнул, и Исаги завороженно проследил, как ползёт под вспотевшей кожей его кадык. — Я так соскучился по тебе… — глухо прошептал Бачира и плавным движением потерся пахом о его пах, давая почувствовать через тонкую ткань всю силу своего возбуждения. Исаги звонко ахнул. Тепло и трение были до дрожи невыносимыми, и его тело тут же отозвалось, выгнувшись навстречу. — Весь день только о тебе и думал. О том, как коснусь тебя. О том, как ты коснешься меня. Хочу тебя, Йоичи. Так сильно тебя хочу. Бачира стащил с него футболку. Опухшими губами присосался к шее, оставляя на коже влажные, яркие следы. Расчертил мокрым языком грудь, лаская кончиком соски. Снова вторгся в его рот, увлекая в глубокий поцелуй. Исаги отвечал, но не совсем осознанно. Тело вовсю откликалось на умелые прикосновения — мурашками, учащённым дыханием, напряжением мышц, — и всё же мыслями он оставался где-то далеко. Словно его унесло быстрым течением и теперь кружило в мутном водовороте, из которого не хватало сил выбраться. — Йоичи, всё хорошо? — голос Бачиры был хриплым от страсти, но в нем читалась искренняя озабоченность. — Ты как будто не со мной. «Заметил. Чёрт возьми, он заметил.» Исаги напрягся, когда Бачира оторвался от его губ и, приподнявшись на локтях, заглянул ему в глаза. Сбивать его игривый настрой совершенно не хотелось. Сердце сжималось от одной только мысли. Но разве мог Исаги просто взять и проигнорировать своё состояние? Оставить эти едкие чувства запертыми внутри, притворившись, что их нет? Не превратятся ли они тогда в гложущую сердце обиду? Не вырвутся ли однажды из его рта колким, ядовитым упрёком? Не отпечатаются ли в его глазах молчаливым, но красноречивым укором? — Всё в порядке, — соврал он и в отчаянии потянулся вперёд, впиваясь в губы Бачиры с лихорадочной жадностью. Одна рука вцепилась в волосы на затылке, другая — скользнула по обнаженной, нагретой спине, цепляясь за упругие мышцы, как утопающий за соломинку. Ему нужно было ощутить эту реальность, удержаться в ней и не дать проклятым мыслям утащить себя на дно. — Нет, правда. Я так не могу. Вес, давивший на него, внезапно исчез. Исаги медленно открыл глаза и, с трудом сфокусировавшись, посмотрел на Бачиру. Вернее, сквозь него. Потребовалась пара секунд, чтобы его зрачки отреагировали и в них появилось осознание. — А? В чём дело? — За дурака меня не держи. Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Рассказывай давай. Сердце забилось где-то в горле от осознания, что разговора по душам ему не избежать. Исаги понятия не имел, с чего начать, но Бачира смотрел на него с таким беспокойством, что ему стало невыносимо стыдно. Собрав волю в кулак, он всё же нашёл в себе силы встать, чтобы отыскать свой телефон. Все это время Бачира не сводил с него глаз. Несмотря на то, что его всё ещё потряхивало от возбуждения, а дезориентированный взгляд блуждал, он явно волновался за него. Избегая его пристального внимания, Исаги вернулся обратно на диван. Затем зашёл в TikTok, перешёл в профиль «Golden Chicken» и тыкнул на последнее в ленте видео. Из динамика заиграла знакомая мелодия. Узнав её, Бачира тут же оживился. — О, ты посмотрел наше новое видео? Исаги молча кивнул. Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на экран, а потом произнёс: — Тебя тут ничего не смущает? Бачира, слегка нахмурившись, наклонился к нему ближе и, спустя несколько секунд, вдруг выдал: — Тоже думаешь, что я не очень станцевал? — Ч-что? — Нужно было лучше поработать над движениями. Резковатыми получились. Но Отоя настоял выложить. Вообще, это была затея шефа. Он хотел, чтобы мы сняли рекламу для ресторанчика. А сейчас как раз этот тренд идет, хотелось быть в первых рядах. — Да дело не в этом! — вспыхнул Исаги. — То есть ты классно станцевал! Просто... какого хрена он тебя так лапает?! Брови Бачиры резко взметнулись вверх. — Лапает?! В смысле?! — В прямом! Ты что не видишь?! Бачира удивлённо моргнул, потом перевёл взгляд с Исаги на экран, застав как раз тот момент, где пальцы Отои властно сжали его бедро. — Так это же просто часть хореографии! — Часть хореографии? — Исаги криво усмехнулся. — А то, что он... — он не договорил, пролистав видео до финальной части. — Как насчёт этого? Это тоже «часть хореографии»? Бачира внимательно отсмотрел тот самый фрагмент, где этот паршивец прижал его к себе, после чего невозмутимо пожал плечами: — Скорее импровизация от Отои. Исаги резко опешил. Не такого ответа он ожидал, а потому ошеломленно выдохнул: — Ну зашибись. — Йоичи? — Если этот «ниндзя» недоделанный забыл, что ты занят, то ему напомню. Исаги прекрасно понимал, что перегибает палку. Один только шокированный взгляд Бачиры чего стоил. Но сказанного — не воротишь, и ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать, затаив дыхание. Возможно, Бачира отнесётся к этой вспышке ревности снисходительно и просто пожурит его за излишнюю подозрительность. Но был и иной вариант — он мог всерьёз разозлиться. Хотя злиться Бачире было вовсе не свойственно, однако в те редкие случаи, когда он выходил из себя, последствия оказывались весьма... запоминающимися. Вроде той двери, сорванной с петель, или разбитого вдребезги зеркала в прихожей, которое потом пришлось менять в срочном порядке, чтобы избежать жестокой экзекуции от хозяйки квартиры. Тот случай ударил не столько по бюджету, сколько по психике Исаги, а потому он внутренне сжался, готовясь к неминуемой буре. Но, вопреки всем его опасениям, Бачира внезапно расхохотался так звонко и беззаботно, что на фоне его смеха собственные переживания показались глупыми и безосновательными. — Йо-чан, ну ты даешь! — он смахнул слезу с длинных ресниц, всё ещё давясь от смеха. — Ты что ревнуешь меня к Отое?! — Мегуру, это не смешно! — Нет... Ты серьёзно? Меня — к нему? — Да. — Но это же бред! Ты же знаешь, что мы с ним просто друзья. — Угу. — Тогда в чём дело? — Уже ни в чём. Забей. Бачира внезапно притих, словно что-то осознал: — Погоди... Так ты из-за этого был не в настроении? Исаги тяжело выдохнул и, не найдя, что ответить, отвернулся. Щёки, шея и уши горели пламенем невыносимого стыда. За спиной раздались шорохи, и через мгновение тёплые руки Бачиры осторожно обняли его поперек груди. Исаги замер, боясь пошевелиться. Бачира потёрся щекой о его пылающую щёку, а затем прижался к ней губами, прошептав: — Глупый Йоичи. Потом они поцеловались. Без прежней страсти и спешки, но поцелуй вышел до дрожи сладким и чувственным. Исаги нравилось так целоваться. Нравилось чувствовать, как язык Бачиры лениво двигается у него во рту. Закрыв глаза, он полностью отдался этому ощущению. Он не мог сказать точно, сколько времени прошло — миг, а, быть может, и целая вечность. Но когда Бачира, задыхаясь, с трудом оторвался от его губ, Исаги прерывисто выдохнул и, заглянув ему в глаза, искренне прошептал: — Люблю тебя. Больше всего на свете. — И я тебя, — с тем же трепетом ответил Бачира, касаясь губами его лба. — Ты мой единственный. Всегда был и будешь. Затем он медленно отстранился и облокотился на спинку дивана, подперев голову рукой. Его взгляд стал мягким и игривым. — Давненько ты меня не ревновал. Когда это было в последний раз? — Бачира притворно задумался, постукивая пальцем по подбородку, и его лицо внезапно озарилось. — А, вспомнил! На школьном выпускном, когда мы с Рео танцевали медляк. — Не напоминай, — процедил Исаги, снова чувствуя, как сердце охватывает знакомый жар. — Что, до сих пор стыдно за то, что полез в драку? — Бачира склонил голову набок, и тусклый свет от лампы заиграл в его медовых радужках золотыми полумесяцами. — Бедняга Рео... А ведь он всего-навсего хотел заставить Наги ревновать. Кто же знал, что всё так обернётся? «Ага, конечно, бедняга Рео», — ядовито подумал про себя Исаги, вспоминая, как в тот злополучный вечер руки этого засранца слишком нагло обвивали талию Бачиры, как на самодовольном лице тогда растянулась такая гаденькая ухмылочка, что ее мигом захотелось стереть кулаком. Что он собственно и сделал, ибо нечего было так откровенно провоцировать. «Чёрт, да я бы и сейчас ему морду набил», — пронеслось у него в голове, но вслух Исаги лишь сдавленно пробормотал, отводя взгляд в сторону: — Он лапал твой зад. Невозможно было смотреть. Бачира снова рассмеялся, но уже мягче и нежнее, а после, потянувшись рукой к его лицу, ласково огладил щёку. Исаги прижался плотнее к теплой ладони и прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Ну и ну, — протянул Бачира в своей привычной манере, после чего, понизив голос, как бы невзначай добавил. — А, помнишь, как после этого целоваться ко мне полез, пока я обрабатывал твои раны в медпункте? Ещё так настырно. С языком... — Ты не особо-то сопротивлялся, — смущённо буркнул Исаги, стремительно заливаясь краской. — И вообще, ты сам потом сказал, что тебе понравилось. Уголки губ Бачиры дрогнули и растянулись в ту самую обезоруживающую улыбку, от которой у Исаги всегда подкашивались ноги. — Ещё бы, — прошептал Бачира, сокращая расстояние между ними до такого минимума, что Исаги почувствовал его тёплое дыхание на своих губах. — Я все старшие классы об этом мечтал. Всё надеялся, что мои чувства однажды окажутся взаимными. Затем он резко отстранился, становясь вновь недосягаемым. Исаги еле сдержался, чтобы разочарованно не застонать. Выдержав паузу, Бачира продолжил, но уже совсем другим тоном: — Жаль только, что Рео пришлось из-за этого пострадать. — Он получил по заслугам, — Исаги тут же возразил. — Не думаю, что Рео заслужил сломанный нос в свой выпускной, — нахмурился Бачира. — Тебе между прочим повезло, что он не стал заявлять в полицию. Исаги мрачно усмехнулся. Ага, «повезло». Он-то был в курсе того, как всё обстояло на самом деле. Бачира в тот вечер чуть ли не слёзно умолял этого придурка не подавать заявление. Возможно, еще сыграл тот факт, что за последний учебный год эти двое неожиданно нашли общий язык и сблизились. Видимо, сошлись на почве якобы неразделённой любви. В общем, если бы не Бачира, всё могло закончится куда плачевнее. Учитывая из какой семьи происходил этот богатенький буратино, он точно не упустил бы возможности отомстить ему и за публичное унижение на выпускном, и за то, что якобы «его Наги» втюрился в него, в Исаги, из-за чего этот обиженный мажорчик возненавидел его самой лютой ненавистью. Хотя, что тогда, что сейчас Исаги было абсолютно наплевать. За три прошедших года в его душе не появилось ни капли раскаяния. Но Бачире, естественно, знать об этом было вовсе не обязательно. Исаги украдкой скосил глаза на экран телефона, застывшего на том самом кадре, где наглые пальцы Отои бесцеремонно сжимали бедро его, черт возьми, парня. — Только не говори мне, что ты собираешься избить Отою, — Бачира укоризненно приподнял бровь, безошибочно считав его намерения по одному лишь взгляду. — Не собираюсь, — бессовестно солгал Исаги. — Но если ещё раз позволишь этому клоуну себя облапать — я за себя не ручаюсь. — Йоичи, пожалуйста. Отоя ни в чём не виноват. Просто забудь об этом, ладно? — Бачира придвинулся к нему вплотную и мягко обхватил его запястье. — Пообещай мне, что не тронешь его. Исаги упрямо промолчал. — Йоичи, пожалуйста, — тихо, но настойчиво повторил Бачира, заставляя посмотреть ему в глаза. Под этим умоляющим взглядом сопротивление Исаги начало таять. Пальцы Бачиры скользнули в его тёплую ладонь, переплетаясь с его пальцами. Он задержал взгляд на них и осознал, что не готов отпустить эту руку. Деваться было некуда — Исаги обречённо выдохнул и нехотя кивнул. Увидев это, Бачира мгновенно засиял и бросился ему на шею. — Ты у меня замечательный, Йо-чан! Мне с тобой так повезло! — Это мне с тобой повезло, — тихо поправил Исаги, обнимая его крепче. — Серьёзно. Спустя мгновение Бачира с наигранной обидой прошептал ему на ухо: — Йоичи, а ты всё же добился своего. Взял и лишил меня моего комбо. — Прости. Я не специально, — Исаги не сдержал улыбки и провёл пальцами по его обнаженной спине. Бачира слегка отстранился, чтобы игриво чмокнуть его в нос. — С тебя компенсация за невыполненный заказ и моральный ущерб. — Обещаю, завтра с утра всё возмещу. — Ловлю на слове, обманщик. Бачира снова прижался к нему, спрятав лицо в изгибе его шеи. Впитывая тепло его тела и вдыхая родной аромат, Исаги искренне верил: даже если любовь — штука непростая, пока у него есть ради кого стараться, он обязательно со всем справится. Ведь рядом всегда будет он. Его Мегуру. Его первая и единственная любовь.