ЦЕНТР

      Сначала было слово. Нет, сначала были слова. Много слов. Они кружились вокруг, как стая птиц. Летали, обволакивая отдельными слогами, разлагаясь на буквы и звуки, создавая грязную кашу. Не очень понятно, что происходит, но явно ничего хорошего. В целях безопасности лучше не открывать глаза.       Нет, это невыносимо. Голосов так много… Необходимо совершить это титаническое усилие над собой.       Глаза открываются ужасно неохотно. Разлепить налитые свинцом веки так сложно, будто они накрепко слиплись или склеились. Картинка вокруг очень размытая и слишком яркая: глаза начинают болеть от рези. Он рефлекторно сглатывает, пытаясь убрать ощущение кома в горле. Во рту так сухо, что собственный язык ощущается чем-то инородным, чужим. Про остальное тело и говорить нечего: лежит бесхозным мешком с щебнем, только грудь вздымается вверх-вниз, как пробитая автомобильная камера, в которую усиленно пытаются закачать воздух. Сердце колотится о клетку диким зверем в неволе.       Голова повелась сперва влево, затем вправо. С большим трудом он подтянул руку к лицу и потёр глаза. Перебрал, что ли? Тогда надо постараться вспомнить, где он был перед отключкой… Может… точно! Хотя, наверное…       Ничего не приходит в голову, белый шум. Будто обухом топора по голове ударили.       Парень собрался с силами и осторожно приподнялся на локтях. Нет, этого точно делать не стоило. В глазах потемнело, а в голове сильно загудело. Юноша поморщил лоб от боли. Немного проморгавшись и посидев, зрение всё же удалось сфокусировать. Кажется, это… хостел? Правда, если это и правда он, то весьма странный. Очень много кроватей. Сам он находился на одной из таких. Весьма удобная постель, к слову: в меру мягкая, в меру жёсткая. Обычно таких в комнате ставят по четыре, а здесь их примерно… да их тут сто! Где он?       Юноша резко огляделся по сторонам. Голоса наконец начали обретать источники. Много людей. Глаза быстро бегали по лицам. Одни парни. Кто-то сидел на кровати, кто-то менял футболку, кто-то общался в проходах. Его что… увезли на СВО?       — Пацаны, новенький очнулся! — крикнул кто-то сзади.       Ребята обратили внимание на него и, бросив все свои дела, группками устремились к нему. Парень не знал, стоит ли начинать волноваться, но тело напряглось само собой.       Он оглядел обступивших его постель. Да, эти добры молодцы — его ровесники, всем эдак под девятнадцать. Все были одеты совершенно одинаково. Видимо, местный дресс-код — это хлопковые футболка и штаны. Кто-то рассматривал его с любопытством, кто-то с настороженностью, но главное, что неподдельный интерес не скрывал никто. Правда, из всей этой толпы никто не желал начать small talk и kinda… объяснить ему, где он и что происходит?       Сквозь ребят вдруг прорвался какой-то красноволосый парень. Его лицо украшали размашистые шрамы, но смешливо прищуренные глаза и игривая щербатая улыбка не давали повода счесть подростка угрозой.       — Ну привет! — присел юноша на корточки перед ним. — Как себя чувствуешь?       — М-м-м, — хрипло протянул парень, прокашлявшись, — никак?       И это было наиболее точным описанием его состояния. Он снова постарался напрячь мозг, но на ум не приходило совершенно ничего. Голова казалась ватной и не желала выдавать ничего по запросу: «как я себя чувствую». Ошибка 404. Вы ввели запрос неверно и попали на несуществующую страницу.       — Это нормально, — ухмыльнулся парень. — Поначалу так у всех. Тебя как зовут?       Так. Имя.       — Марк, — неуверенно выдал он, с усилием повернувшись на кровати и свесив ноги.       — Отлично! Имя сразу вспомнил. Везёт. Меня зовут Ян, — протянул юноша кисть для рукопожатия.       Марк пожал руку. Надо подметить, несмотря на начинающий набор неформала в виде окрашенных в бордовый волос, хватка у него была весьма крепкая. Нефор-качок. Что-то новенькое.       — В общем, ты только не пугайся. Слушай внимательно и запоминай, повторять не буду. Итак, начну с главного. Сейчас 2040 год. Да, всё верно. 2040-й, ты не ослышался. В 2030 правительство решило колонизировать Марс, поэтому для этого Роскосмос срочно отобрал тысячу пацанов со всей страны. Нас всех заморозили на пятьдесят лет в капсулах и отправили…       — Что, блять… — прервал его Марк и попытался встать. В глазах снова резко потемнело. Ватные ноги подкосились, и его подхватили осторожные, но сильные руки Яна.       — Господи, чего ты его пугаешь? — раздался насмешливый голос вдалеке. Вскоре его обладатель вышел из толпы и встал рядом, скрестив руки на груди. Это был парень с длинными серыми волосами, собранными в пучок на затылке. На лице у него были круглые очки с тонкой оправой. Одна бровь была слегка приподнята в недоумении. — Человек только прибыл, ничего не понимает, а ты ему уже голову морочишь.       — Бля, ну Лись, не мог подыграть? — взвыл Ян.       — Нет, ну я понимаю, свежая кровь и всё такое, изголодался по мужскому вниманию, но можно хотя бы их не запугивать? Вон, он чуть в обморок не упал.       — Уёбок, — оскалился он и снова обратил внимание на Марка. — Ладно, я немного припиздываю. Короче…       — Ну как немного… — перебил сероволосый. — Примерно… во всём? — шутливо развёл он руками?       — Да дай мне сказать! — поднял голос Ян. — Короче… да, я угараю.       После короткой, но показавшейся длиною в вечность паузы, Ян укоризненно посмотрел сероволосому в глаза и всё же сказал:       — Это Елисей. Он тут главный душнила.       — Приятно познакомиться, — пожал он руку Марку. — Ты что-нибудь помнишь? Что было до того, как ты пришёл в себя?       Парень постарался напрячь голову. Но внутри было совершенно пусто, хоть шаром покати. Обезьянка от таких потуг уже выгорела бить в свои тарелки и ушла в ретрит.       — Вообще ничего, — признался Марк.       — А другое? Раньше? В смысле, ты что-то помнишь из жизни? Свой город, родителей, школу?       — Нет…       Елисей понимающе кивнул.       Стоп.       Нет.       Он правда не помнит.       Не помнит вообще ничего.       Вообще.       Ничего.       Нуль.       Ноль.       Как правильно говорить?       Так, не об этом.       О чём это мы… а, точно, он же не помнит.       — Где я? — наконец задал насущный вопрос Марк.       — Пу-пу-пу… — выдал Елисей, присев на кровать рядом. — Ну, мы сами не знаем.       — Ну, тут что-то типа лагеря. Или колонии для несовершеннолетних. Я ещё не определился, что подходит больше, — хмыкнул Ян.       — Это Центр. Все мы когда-то пришли в себя здесь. Как и ты, здесь никто так же не может ничего вспомнить.       — А что тут происходит? В смысле, что за Центр? — непонимающе уточнил Марк.       — Ну, — задумался Ян. — Типа колонии для несовершеннолетних. Или лагеря. Я пока не…       — Да мы поняли! — устало выдохнул Елисей и вновь повернул голову к Марку. — Но он прав. Подъём, завтрак, тренировки, отдых, обед…       — Зато мы тут все качки! — задорно отозвался Ян, показушно напрягая выраженный бицепс. — Ну, как все… бедненького Лисю откормить не можем. Ходит тут. Дрыщ.       — Лучше быть худым, чем одной сплошной банкой.       — Подождите… а зачем? Какой смысл?.. Что? — потряс головой Марк, тщетно пытаясь осознать новые условия. Какой вообще Центр? Всё это звучало так нереально и сюрреалистично. Снимаем открывающую сцену из типичного сериала средней руки: герой попадает в новое место, его вводят в курс дела, и вот они уже все вместе защищают слабых и пытаются выбраться. Что вообще… чего?.. Нужно время, чтобы со всем этим свыкнуться. И не сви́хнуться.       — Мы не знаем, — обречённо повторил Елисей. — Ну, есть в расписании, конечно, кое-что. Вокруг этого тут всё и вертится… но это вообще ни-че-го не объясняет.       — Что? — нахмурился Марк.       — Ну, — замялся Елисей, — не знаю, честно, как это назвать… думаю, ты сам вольёшься и мы на месте разберёмся. Надо решать проблемы по мере их поступления? Тебе ещё нужно привыкнуть тут ко всему…       — Маленький Лися просто боится говорить такие слова, — протянув руку, Ян снисходительно погладил его по голове. Елисей с коротким рыком сделал выпад, попытавшись укусить. — Не волнуйся, тут есть доверенный взрослый. Тут на самом деле всё так угарно завязано. Короче…       Вдруг раздался громкий джингл, напоминающий фирменную мелодию какого-то вокзала. Ту-ду-ду-ду. Состав прибывает на пятый путь. Нумерация вагонов начинается с хвоста поезда.       Все замерли. Марк недоумённо огляделся по сторонам. Как будто приехал кто-то важный, с охраной.       — Обратите внимание, — озарил комнату мужской баритон. Голос так сильно программно искажён, что даже приблизительно оценить, кто находится по ту сторону динамиков, было невозможно. — Завтрак начался. Убедительно просим не задерживаться в спальне и перейти в столовую. Спасибо.       — Блять, точно! — сказал кто-то позади и сорвался с места, побежав вдоль кроватей. За ним рванули и остальные ребята.       Елисей с Яном тоже поднялись и обернулись на Марка.       — Пошли, — синхронно произнесли они и поспешили за отстающими.       Совершенно дезориентированному Марку не оставалась ничего более, кроме как пошагать за ними. Точнее, побежать, поскольку парни удалялись с большой скоростью, а терять единственный островок нормальности не хотелось совершенно.       Пробегая через опустевшую спальню, взгляд Марка упал на выделяющуюся деталь. Вся комната уже опустела, но на крайней койке сверху в углу сидел один-единственный парень и неотрывно наблюдал за ним. Марк, не отводя взгляда, постепенно остановился. Ему стало интересно, почему этот странный пацан сидит и высматривает его. Только он решился спросить, в чём дело, как подросток лишь отвернул голову к стене и лёг на постель, не давая себя рассмотреть. Вот гадёныш.       Заметив, что его попутчики давно скрылись за дверьми, Марк поспешил их догнать. Так, выбежать в коридор… стена. Он огляделся. Налево? Направо? Шум слышался справа. Положимся на удачу. Направо. Миновали коридор, снова выбор. Ебучий свет! Слепит, ничего не видно… нам налево? Прямо? Откуда шум теперь? Непонятно. Слева указатель. «Блоки A, B, C…». Не то. Прямо лестница. Пойдёт.       — Почему мы бежим-то? — крикнул Марк в пролёт, сбегая по ступенькам.       — Потому что тут никого не ждут, — ответил ему гулкий голос Яна. — А без еды тебе конец, бля буду.       Спустившись на этаж ниже, Марк попал в просторный холл. Похоже, что это был главный зал: проходы, стулья, даже экран. Сейчас рассматривать всё это не было времени, нужно было завершать спринт в пункте, к которому по полу вела тёмно-зелёная стрелка с надписью «Столовая».

***

      Наконец добежав до необходимой точки и встав в очередь, Марк согнулся, упёршись руками о колени, стараясь успокоить зашкаливающий пульс. Немного отдышавшись, он наконец выпрямился и окинул зал взглядом. Столовая выглядела до неожиданности приятно: светлые стены были аккуратно стилизованы текстурной плиткой. В помещении висело несколько экранов. На одном из них чётко виднелась надпись «Раздача». В очереди к ней и стоял Марк. Он выглянул в надежде увидеть поваров, но в голую стену были лишь вмонтированы какие-то дверцы. Перед ним находился знакомый красноволосый затылок, поэтому юноша немного неловко потрогал парня по плечу, чтобы привлечь внимание. Ян чересчур резко обернулся и, увидев Марка, уже более спокойно кивнул.       — Короче, тут столовка. Кормят на завтрак, обед и ужин. Но еды дают мало, поэтому пропускать не советую. Тут с этим очень строго.       — А кто раздаёт-то? Там какие-то повара, сотрудники?       — Не. Ну, я не знаю. Кто-то же, наверное, всё это готовит. Но выдают нам это в лотках. Как собакам Павлова. Давай встанешь передо мной, а я скажу, что делать.       Марк кивнул и прошёл вперёд. Меньше минуты, и настала его очередь.       — Смотри, — начал Ян, — подходишь ближе к дверце.       Парень послушно шагнул вплотную. Через мгновение раздался тихий, едва уловимый в общем шуме щелчок.       — Теперь поднимай дверцу. Как в СИЗО, короче.       Марк потянул окошко вверх. За ним оказалась небольшая ниша, внутри которой был светлый поднос с едой.       — Огонь. Хороший мальчик. Бери хавчик и иди. Поищи Лиса, он должен мне занять. Сядешь к нам. У нас раз всегда одно место свободное, столы такие мудацкие.       Юноша кивнул, выудил поднос и отошёл в сторону от очереди, выискивая глазами Елисея. В зале было под десяток столов: множество небольших и лишь несколько длинных. Почти все места были заняты. Где-то ребята ели молчаливо, а за какими-то столами не было и минуты тишины, настолько парни были разговорчивые и громкие. Какой-то бугай со всей силы шлёпнул по спине сидящего рядом бритого дружка и загоготал на весь зал. Дружок ответил ему затрещиной. Наконец найдя Елисея, мирно сидевшего где-то в конце зала за пустым столиком, Марк выдвинулся туда.       — А обязательно так глубоко? — пропыхтел парень, водружая свой поднос на стол.       Елисей молча поднял на него взгляд.       — Он идёт?       — Идёт, — хлопнул Ян по плечу Марка.        Юноша рефлекторно вздрогнул и с возмущением обернулся. Ян стойко выдержал рассерженный взгляд и сел за стол, почему-то без подноса.       — А где твой? — присел Марк, с интересом смотря на парня.       — Не успел, — равнодушно пожал плечами Ян и потянулся к тарелке Елисея. — А Лися всё равно мясо не ест. С тебя рис, кстати.       — В смысле «не успел»? Ты же прямо за мной стоял? И это из-за людей в очереди вообще!       — Да кого тут это ебёт? — усмехнулся Ян. — Тут лишь внешне такие все заботливые и милые: «Пожалуйста, не задерживайтесь, сюси-пуси», а по факту всем на тебя кристально похуй. Абсолютно поебать. Я жду свой рис.       Марк с интересом изучил содержимое своего подноса. Одноразовая тарелка с рисом и курицей, нарезанный на дольки огурец, стаканчик с кофе, пластиковые приборы, салфетка. Недурно. И это ведь только завтрак.       — Конечно, держи, — Марк передал ему тарелку с рисом и овощами, предварительно взяв куриную голень салфеткой. — Спасибо, кстати. Елисей, а почему ты не ешь мясо? Вегетарианец?       — Нет. Тошнит просто от него, — поморщился парень. — Хотя, наверное, до Центра им был. Сейчас пойди разбери.       Марк уставился в стену, задумчиво пережёвывая курицу. До Центра… До Центра… до какого вообще Центра?       — Так! — ударил он локтем по столу, усердно мотая головой. Не помогло. — Что, блять, вообще, здесь происходит? Почему я здесь? Почему я ничего не помню? И о чём вы тогда говорили?       — Ну, хорошо, давай по порядку, — Елисей вздохнул и отложил вилку в сторону. — «Что здесь происходит?». Мы сами не знаем. Просто каждый из нас однажды проснулся тут без каких-либо воспоминаний. В смысле, все помнят, как ходить, есть. Я вот, например, помню, что читал, но совершенно не помню, когда и где. Всё как в тумане.       — Но, — подтвердил Ян и потянулся отхлебнуть кофе у Елисея. — Ты ещё это увидишь. И услышишь. Как прижмёт его: «Люди забираются в скорые поезда»…       В Яна прилетело вилкой.       — Да блять! — подавился кофе парень.       Пока ребята были в пылу дружеской перепалки, у Марка наконец появилась возможность детальнее рассмотреть новых знакомых. Елисей, пытающийся сейчас вернуть кофе у нефора, был похож на вытянувшегося снежного барса из лучших столичных зоопарков: серые волосы, серая дужка тонких и круглых очков, как у Гарри Поттера или девочек из Пинтереста; серые, с лёгкой дымкой, глаза. Богатая шевелюра была аккуратно убрана назад. Казалось, что из под резинки, перетягивавшей копну полос, не выбивался ни один волосок. Блондин создавал впечатление упорядоченного педанта, который держит всех и вся под контролем.       Сидящий же напротив красноволосый парень выступал в роли антипода зализанному перфекционисту. В глаза сразу бросались многочисленные шрамы на подвижном лице. На правой щеке виднелся обширный участок с едва заметной неровной поверхностью. Губы раскидисто пронзал порез, а через левую бровь также проходил светлый рубец. Было видно, что сами раны уже давно зажили, но последствия от них радуют всех вокруг и по сей день. Вьющиеся локоны, окрашенные в венозно-красный, были небрежно уложены в некое подобие каре. Но вся эта хаотичность ничуть не портила харизмы парня, а, напротив, добавляла ему какой-то особенной, хара́ктерной красоты.       Стаканчик с кофе Елисею вернулся уже полупустым. Марк решил последовать примеру и попробовал кофе. Плохое решение. Редкостная дрянь.       — О-о-очень круто, — от всей души восхитился Елисей ценнейшей вставкой Яна и продолжил. — «Почему я ничего не помню?». У нас, как ты понял, снова нет знаний в этом вопросе. Очевидно, что нам как-то подавляют память. Большего мы не знаем.       — А может, нашими мыслями управляют, — вновь влез Ян. — И мы все NPC и зомбу. Бродим тут чего-то.       — Не хотелось бы признавать, но он может быть прав, — сказал Елисей. — Нам ни о чём не рассказывают, на вопросы не отвечают. Да и некому, мы ни с кем живым, кроме наших же, не видимся. Кроме правил Центра, знать больше ничего не положено. Чёрт знает, что там снаружи происходит. Может, и нет там никого больше. К слову… последним вопросом было: «О чём мы тогда говорили в спальне». Как тебе сказать…       Елисей снова замялся.       — После еды и активной тренировки парень становится бодрым. Ему жарко. И его, естественно, надо остудить. Разрядить, так сказать.       — Блять, да какой ты неженка! — громко возмутился Ян. — Я тебе говорил, ты сто проц до Центра был девственником. Дрочильня это. Заходишь, раздеваешься, тебя привязывают к креслу и начинают дрочить машинкой. Приятно, пиздец. Лучше, чем секс. Ты кончаешь быстро, а дрочка не останавливается. И снова, и снова, пока не выдоят тебя досуха. Обычно ставят два-три, это ещё ок. Один раз дали пять, вот это был пиздец.       Секс-машины… память… что, блять, тут… блять…       Этого всего вообще в принципе не может быть. Ебаный сон при температуре 39 у девочек с Фикбука. Сенпай уснул в реальном мире и проснулся в компьютерной игре для взрослых. А нет, это уже типичное название аниме. Что тут происходит? Зачем это происходит? Почему все так спокойно это принимают? Марк точно закинулся чем-то и видит такой продолжительный трип. Качественный и разнообразный. Но так ведь и должно быть от колёсиков, разве нет?       «Так»… Как? Как в порно? Почему тогда стоит категория Твинк, а не Софт Гёрл? Это пиздец, блять!       Марк уткнулся лицом в ладони и застонал от бессилия.       — Почему вы вообще живёте… так? — отдохнув, вымучено спросил Марк. Не могли просто собраться, разъебать вход и выйти? Вас человек сто, а здесь никакой охраны. Кто вас остановит-то?       — Ну, во-первых, нас не сто, а максимум человек пятьдесят. Во-вторых, лучше просто отсидеть свой срок и не бугуртить. Бунтари были, есть и будут. Только это ни к чему не…       — Подожди, — Марк перебил его, заинтересовано смотря в глаза, — ты сказал, срок? Какой? Сколько?       Елисей вздохнул.       — Мы не знаем. Нам не говорят. Но он точно есть. Например, если кто-то нарушает правила, ему добавляют срок. Но не говорят, сколько добавляют. И это самое… неприятное.       — Да мне кажется, что нет тут никакого срока! — нетерпеливо воскликнул Ян. — Сидим тут уже херову тучу времени, как сардинки в банке. Как консервы. Когда откроют на хлебушек намазать, тогда, наконец, свобода.       — Так, может, не надо нарываться на наказания? — вошёл в кураж Елисей. — Вечно не можешь на месте усидеть! Лишь бы бугуртить!       — Ну прости, — развёл Ян плечами, — не все такие скромные пикми-мямли с языками в жопе, как ты.       — Отвали, — отрезал он и вновь повернулся к Марку. — Послушай, это место — наверняка не лучшее, что случалось с нами за жизнь. Да, никому тут не нравится и все хотят жить сами по себе, а не в колонии. Но… здесь приемлемо? В смысле, здесь хорошая еда, чисто, да и… я же не знаю, какой была моя жизнь до. Может, я жил в семье ватных алкоголиков и мечтал сбежать куда угодно. Может, меня избивал отец, а я не мог ничего сделать, чтобы остаться на улице. Я не знаю. Никто не знает. И не узнает, пока не выйдет. А чтобы выйти, нужно просто дождаться конца срока. Для этого нужно не нарушать правила. Кто бы всем этим не управлял, у него очень богатая фантазия на наказания. Поверь, тебе этого не надо. Просто спокойно просиди, и всё будет в порядке.       — «Бла-бла-бла, правила, я самый взрослый и ответственный, сосите мне все» — спародировал Ян. — Если ты такой умный, почему сам-то тут уже хуй знает сколько торчишь?       Да-та-да-та-а-а.       Снова этот джингл.       — Завтрак подошёл к концу. Пожалуйста, пройдите к тренажёрному залу и приготовьтесь к силовой тренировке. Спасибо.       — Пошли, — бросил Ян парням, которые одинаково крепко над чем-то задумались. — На тренировку точно опаздывать не стоит.

***

      Бежевые стены коридора чинно проносились мимо. Марк молча следовал за остальными вдоль оранжевой линии. Размеры Центра хоть и не поражали воображение, но были весьма и весьма недурными. Минутой ранее они миновали ещё одну лестницу, на этот раз уже с уровня столовой.       Мыслей было много, но обдумывать их совершенно не было времени. Вся эта фантасмагория началось крайне стремительно и до сих пор не успокаивалась, лишь набирая обороты и всё стремительнее уводя его новую жизнь в полнейший артхаус. Если всё то, что они рассказали, правда… то кому это нужно и главное, зачем? ИИ на военной базе взбунтовался и начал галлюцинировать? Какому-то уроду нравится смотреть на упорядоченный хаос? Инопланетяне тестируют людей на поведение в стрессовых ситуациях? Странно всё это. И все здесь… будто просто принимают это за чистую монету?       Марк вышел из прострации и начал осматриваться детальнее. Потолок стандартный, яркие светодиодные лампы. Стены, кажется… ну-ка… да, несущие, выглядят крайне основательно и прочно. Значит, строили не ради розыгрыша на пару дней, а с расчётом на длительное использование. И этажей, тут, получается, три. М-да. Такое здание может располагаться вообще где угодно: в глубине сибирской тайги, посреди Тихого океана на барже или в ледниках Антарктиды. Ноль улик.       Наконец перед ребятами замаячила дверь. С шумом и грохотом юноши завалились в просторное помещение. Это был современный спортзал с зеркалами во всю стену до пола, обставленный по последнему слову техники. Глаза просто разбегались: для кардио обустроены ряды беговых дорожек, велосипедных и гребных тренажёров, для силовых — скамьи, штанги, турники, гантели… господи, да тут атлетов выращивают или что?       — Приветствую вас на первой сегодняшней тренировке, — вновь послышался искажённый голос. За эти полтора часа вы прокачаете свои мышцы на…       Парень ненадолго задумался. Полтора часа… интересно, а сколько сейчас времени? И в каком часовом поясе они вообще сейчас находятся? Африка?       — Поехали!       На нескольких табло, расположенных по залу, загорелся таймер обратного отсчёта. Снизу появились надписи:

Разогрев

1 %

Имена

Гласная: ящики

Согласная: беговые дорожки

      Ребята постепенно стали разбредаться по тренажёрам. Марк удивлённо моргнул и огляделся по сторонам.       — Эй, — окликнул он кого-то неподалёку. — А что делать?..       Парень обернулся. Марк без труда узнал в нём того самого чудака, таращившегося на него сегодня утром. Наконец получилось рассмотреть его более детально. Медные кучерявые волосы с парой окрашенных в белый прядок. Выглядело мило, но пустые безжизненные глаза и мешки под ними в мгновение перечеркнули чёрным маркером зарождающееся впечатление добродушного паренька. Говоря с Марком, юноша, казалось, смотрел сквозь него. Лицо парня совсем не выражало эмоций: ни раздражения, ни веселья, ни бодрости. Одна лишь вселенская, необъятная, бесконечно захватывающая пространство усталость.       — Иди на беговые. На экране сказано, куда идёшь, по первой букве имени, — хрипло проговорил он и тоже двинулся в их сторону.       Марк недоуменно проследовал за ним. Ещё издалека он заметил две свободные дорожки, стоящие рядом. По пути разум спешно прокручивал варианты: вот сейчас они станут рядом, и как начать диалог? Получится ли вообще говорить во время бега? Кто он? Почему так себя ведёт? Что сказать?       Наконец юноша встал на одну из дорожек и оглянулся, задержав дыхание в попытке успокоиться. Давай, 4-7-8, как учили. Погодите… интересно, а как учили?..       Незнакомец тем временем разбил всю его интеллектуальную эквилибристику вдребезги. Он будто специально протопал до самой стены и встал на последнюю дорожку. Сука ты…       Ладно, побежали.       Прицепив себе на футболку ключ безопасности, Марк нажал на экранчике кнопку «Готов». Красивая анимация, 3, 2, 1, полотно… не поехало.       «Положите руки на датчики в поручнях», — провозгласил экранчик. Ладно, поручни так поручни.       После того, как он обхватил ручки, дорожка запустилась сама. Спустя минуту плавного ускорения она установила приемлемую скорость и показала, что бежать придётся семь минут. Весьма приемлемо.       После разогрева программа перешла к основной тренировке. Новая цель: турник. Марк встал перед перекладиной, растирая руки для лучшего сцепления. Загоревшийся экранчик радостно показал число: 30.       — Тридцать? — удивился он вслух. — Бля, я в лучшем случае сделаю восемь. Извините, — поднял он голос и уставился в потолок, ища камеры. Не могли же их оставить без наблюдения. Конечно, вот одна, — а возможно как-то адаптировать программу? Я объективно не потяну тридцать подтягиваний.       Ответ, на удивление, не заставил себя ждать.       — Программа уже адаптирована под медианные показатели участников. Персональное изменение целей не предусмотрено, — буднично объявил голос.       — А возможно предусмотреть? — не унывал Марк. — Правда, это будет крайне неэффективно, если я сорву все мышцы на тренировке. Она абсолютно не соизмерима с моим уровнем физической формы.       Их диалог начинал привлекать внимание окружающих. Одни перешёптывались с лёгкой усмешкой, другие — с ноткой сопереживания смельчаку.       — К сожалению, персональное изменение целей не предусмотрено. Пожалуйста, вернитесь на исходную позицию и приступайте к упражнениям, — повторил голос.       — Я вам повторяю, что я бы с радостью, но это невозможно. Я не смогу выполнить такое количество повторений. Медианные показатели здесь завышены, поскольку большая часть здесь присутствующих провела в этом темпе тренировок как минимум несколько месяцев. Я же тут первый день. Разумно дать мне альтернативную программу на первое время.       — Марк, что ты начинаешь?! — грубо попросил Елисей. — Зачем ты тут корчишь бунтаря? Ты не понимаешь, что они могут сделать!       Марк неожиданно поймал на себе пристальный взгляд рыжего.       — Нихера я не буду делать, что сказано, — в тот же миг завёлся он. — Это иррационально! Просто глупо и физически невыполнимо.       — Пожалуйста, вернитесь… — привычно начал голос, но вдруг как бы оборвал сам себя на полуслове. Речь снова началась, но уже значительно живее. — Хорошо. Вы ведь хотите альтернативную программу?.. Внимание всем участникам, прервать выполнение тренировки. Марк, подойдите к турнику ближе.       Все замерли. Каждая божья душа в зале неотрывно следила за юношей. Чёрт с ним, да даже самая безбожная душа старалась лишний раз не моргать. До одури интересно, что будет дальше.       Парень подошёл к перекладине.       — Ваша задача — сделать активный вис на протяжении двух с половиной минут. Если вы выполните упражнение успешно, тренировка на сегодня завершена. Если вы сорвётесь, все в зале получат наказание второго уровня. Приступайте, как будете готовы.       Судя по бурной реакции зала, это явно что-то нехорошее. Судя по отборному мату и злости на лицах доброй половины, это явно что-то очень плохое.       Две с половиной минуты. Это много или мало? Звучит не так уж сложно. Ладно, чему быть, тому не миновать.       — Я готов, — с вызовом подтвердил Марк.       — Приступайте, — объявил голос.       Юноша подпрыгнул, схватился за перекладину, подтянулся и завис в этом положении, стараясь держать лицо.       Таймер запустился на всех табло.       Первые полминуты проходят спокойно. В предплечьях появляется лёгкая тяжесть, но дыхание не сбивается. Ожидаемо, особо не сложно.        Спустя пятнадцать секунд хват начинает забиваться. Плечи тянет вниз.       Ещё пятнадцать секунд. Ладони намокают, мышцы начинают гореть.       01:15. Пальцы начинает непроизвольно трясти. Спину покрывает мелкая дрожь. Сильно хочется спрыгнуть. Но какое тогда он заслужит о себе мнение? Да и все вокруг пострадают из-за него. Их реакция чётко говорила о том, что наказание — это явно не джакузи или поход в массажку.       01:30. Он не справится. Вот в чём был подвох. Показать его место. Приструнить зарвавшегося хвастуна. Очень хочется оторвать руки. Пока что получается терпеть и держаться лишь силой воли.       01:42. Предплечья вдруг пронзила резкая боль.       — Сука! — вырвалось у него. — Блять!       Ладошки потеют, как у первоклассника. Капельки планомерно ухудшают сцепление, с каждой секундой делая испытание всё более невыносимым.       Боль пульсирует. Очень больно. Пальцы сейчас разорвутся сами собой.       02:00. Конец.       У него больше не осталось сил.       Плечи сводит судорогой.       Блять, ну что.       Сам,

сука,

виноват.

Долбоёб.

      Завалил бы ебало в нужный момент.       Кажется, он уже ощущает, как рвутся его связки. Никогда об этом не задумывался, но, наверное, это так и происходит. Интересно, сколько они будут восстанавливаться? Неделю? Месяц? Не восстановятся никогда?       02:07. Руки ходят ходуном. Марк безвозвратно потерял контроль над телом. Звуки, слепящий свет — всё сливается воедино. Прямо как сегодня во время подъёма. Пробовали риет? Французское блюдо, для его приготовления мышечные волокна животного медленно и планомерно разрываются и перетираются друг с другом. Сейчас Марк превращается в риет сам. Каждая мышца настолько напряжена, что обрывается одна за другой.       02:?? Каждая секунда невыносима. Все они по-своему отличны: одни растягиваются до часов, другие сжимаются до доли мгновения. Боль уже постоянна и всеобъемлюща. Она вошла в состояние суперпозиции: одновременно и острая, и тупая; отзывается в пальцах, бицепсах, предплечьях, плечах и спине.       ??:?? Корпус начинает опускаться. Наконец, обрыв!..

но Марку ненадолго удаётся собрать остатки сил и удержать в прежнем положении.

      Всё тело сильно дрожит, дыхание сбито напрочь, кисти сводит судорогой так, что управлять ими отныне невозможно. Зрение сужается до одной точки и перестаёт доставлять мозгу информацию. Соскальзывает сначала один палец, потом ослабевает другой. Каждый судорожный вдох, каждый истерический выдох, каждая частичка сознания кричит: «Отпускай!». И Марк отпускает.