Королева Гоблинов

      После особняка Ксавьера, где всегда шумно и многолюдно, дом мистера Синистера кажется тихим, словно старый, забытый склеп. Снаружи он выглядит как замок — с коваными решётками на окна и остроконечными крышами, увитый плющом, а внутри — как музей с картинами в тяжёлых антикварных рамах, статуями, вазами. В доме Эссекса никто не хохочет и не бегает по коридорам, не врывается в спальню с просьбой одолжить духи или браслет.       Это успокаивает; до того мгновения, пока Мэдлин не вспоминает, что она потеряла. Нет… что у неё отобрали, после чего — оттолкнули. Будто не признавались в любви. Неужели только потому, что Мэдлин похожа на Джин Грей? Всё дело в этом?       Мэдлин зло кривит губы, сердце под слоями чёрного кружева и тяжёлым рубином ожерельем бьётся тяжело, исполненное гневом. Её чувства ничего не стоят; она сама — ничего не стоит.       Пока Мэдлин Прайор пытается собрать себя по осколкам, Скотт Саммерс живёт как ни в чём не бывало.       Когда Мэдлин садится перед широким трюмо, в окно начинают биться капли дождя; на фоне серого неба лес кажется чёрным, словно нарисованный тушью и грифелем. Пламя свечей трепещет, отражаясь в зеркале — Мэдлин зажигает двенадцать штук; неровные золотистые отблески играют на золочёных тюбиках с помадой, причудливых флаконах с духами; рубин на груди Мэдлин вспыхивает алым, словно наполняется огнём. Дождь усиливается, всё отчаяннее колотится в стекло, словно надеется попасть в комнату, потушить свечи. Можно обойтись без этого, однако Мэдлин знает, как приятны ритуалы тем, кто находится с другой стороны.       Ей совсем нетрудно их порадовать.       Когда лезвием ножа для бумаг Мэдлин проводит себе по пальцу, над головой раздаётся дробный стук; что-то шуршит под кроватью. Мэдлин, не обернувшись, капает кровью в пламя первой свечи. По зеркалу проходит рябь, словно по озёрной глади, куда бросили камень; после окропления второй свечи Мэдлин видит в зеркале тёмные силуэты. После третьей — тени приобретают очертания: бесы, демоны, гоблины пляшут в восторге, что их королева обратилась к ним.       С четвёртой каплей комнату заполняет визгом и рычанием. Мэдлин чувствует, как гоблины потираются приручёнными кошками об её колени. После шестой капли крови бесы борются за право лизать её туфли.       С седьмой каплей зеркало перестаёт показывать Мэдлин Прайор её спальню — вместо себя она видит Скотта Саммерса, спящего в своей комнате в школе Ксавьера.       Паук с лицом уродливого младенца плетёт паутину прямо над его головой.       С девятой каплей паук начинает медленно спускаться к Циклопу на тонкой нити.       С десятой каплей крови демоны торжествующе ревут.       — Слава королеве, — шепчет мелкий бес, цеплять когтями за плечо Мэдлин.       — Слава королеве, — воет рогатый гоблин, почтительно обнюхивая её подол.       Когда одиннадцатая капля падает в огонь, паук забирается в волосы Скотта Саммерса.       Циклоп вздрагивает, но не просыпается.       Мэдлин могла бы его убить, но, должно быть, она всё ещё любит Скотта; или наоборот — ненавидит настолько, что не желает отпускать его так просто. Поэтому с двенадцатой каплей крови паук забирается в ухо Циклопа. Скотт, тяжело задышав, кутается в одеяло.       Гоблины заходятся восторженным воплем, когда Циклоп начинает метаться по кровати в лихорадке.       Мэдлин холодно улыбается.       Нет, он не умрёт; но после того, что Циклоп сделал с ней и с их сыном, спокойного сна ему не видать.