Худший триллер

      Сеул. Прошло пять лет с начала Ада на Земле по всему миру. Неизвестный вирус, который появился в Токио, в районе Сибуя весной, распространился на весь мир, захватив человечество в свои когти голода, смертей и чумы. Все четыре всадника Апокалипсиса спустились на Землю и поработили людей. Привычный мир оказался в руинах. Первой пала Япония, за ней начали пропадать и другие державы. Индия и Россия оказались в руинах всего за месяц, Северная Корея и Китай исчезли с радаров, оборвав все связи с внешним миром. Кое-кто бежал в Австралию, но власти страны-континента закрыли свои границы и отказались принимать граждан других стран. Спустя три месяца мир еще держался. Корея все еще жила и старалась дать отпор вирусу. Власти ввели карантин, велели оставаться дома и довериться солдатам. Жизнь шла своим чередом: люди работали из дома, дети сидели на дистанционном обучении, магазины работали, солдаты оцепляли карантинные зоны, казалось, что все под контролем. Однако обороны оказалось недостаточно, и половина Кореи оказалась в руинах, через год Корея сдалась. Людей пожирали на улицах, солдаты защищали себя, власти скрылись, и вся страна оказалась стерта с лица Земли, как государство.       Спустя еще четыре года Корею было не узнать. Бывшая процветающая страна, в которую слетались туристы со всего мира, теперь напоминала собой свалку некогда праздной жизни. Небоскребы в Каннаме падали со скрипом, словно оплакивали свои лучшие дни, когда люди еще работали, жили, существовали. На серых улицах зелень прорвалась сквозь асфальт, кролики и лани бегали по некогда заселенным районам, мольбы спасти и помочь остались высечены в виде тусклых граффити на стенах и разбитых витринах, брошенные машины покрывались ржавчиной, природа вернула то, что у нее отняли. Здания падали, заставляя землю дрожать, а башня Намсан возвышалась над своим городом и оплакивала жизнь скрипом, воем в трубах, склонилась из-за отсутствия обслуживания и скрипела, плакала, она видела смерть Сеула.       После того, как природа забрала свою часть, цивилизация рухнула, все построенное человеком, возведенное им искусство стало бесполезно, люди оказались в самом низу пищевой цепи. Оказалось, что без машин и оружия люди немощны перед клыками и когтями диких животных и толпой зараженных. Началась настоящая игра за выживание. Людям угрожали не только зомби, но и хищные звери, насекомые, природные условия, их кости оказались слишком хрупкими, скорости не хватало, как и выносливости и чуткости, инстинктов у людей не было, зато собаки и кошки отлично приспособились к новым условиям жизни. Выживали единицы из людей. В основном, мужчины. Женщины, дети и старики умирали быстро, у них было еще меньше преимуществ, чем у мужчин, которые превосходили их силой и скоростью. В борьбе за ресурсы женщины и дети оказались пищей для мужчин. Еда заканчивалась, травоядных было трудно поймать, люди заметно уступали волкам и кошкам. Люди ели крыс, мышей, кошек, собак, оленей, лосей, голубей, белок, но не только люди охотились на них, но и хищники, поэтому особо отчаянные начали пожирать себе подобных. Особенно питательными и безопасными считались дети для потребления в пищу. Через три года после начала эпидемии женщины и дети стали редкостью, как и старики. Эти слабые слои населения выживали только в племенах, которые составляли люди для совместного выживания, но вернувшиеся к начале времен условия заставляли более сильные племена пожирать и уничтожать более слабые. Так, человеку не оставалось ничего, кроме как надеяться только на себя.       Кан Минхи следовал этому одному единственному правилу: выживать самому. Он выбрал выживать отшельником и не присоединяться к группам. Минхи понимал, что ему не суждено было просто выжить в группе. Проще было выживать самому. Минхи жил сам по себе и не брал ни за кого ответственность. Как социальные животные, люди сбивались в некие стаи и отвечали друг за друга. Ответственность за других людей, вину и подобные чувства только тормозили и толкали людей на отчаянные и совсем неразумные шаги. Это была жертва за выживание в группе. Минхи же жил в одиночестве и это была его жертва за безопасность. Минхи был уверен в своей тактике: он видел, как племена умирали один за другим если не от руки зараженных, то по глупости и от рук других племен. Парень жил в лесу и старался не пересекаться с зомби, но в случае чего мог отразить атаку и защищаться. Он часто охотился и рыбачил, но основным рационом Минхи были люди. За пять лет Минхи научился выживать в одиночку и избегал контактов с людьми, но без них не обходилось. Иногда приходилось договариваться и вести какие-то торговые отношения с другими группами или такими же отшельниками, но таких же одиночек было мало. Люди, нуждающиеся в постоянном общении и эмоциональной связи с другими людьми, выбирали сбиваться в стаи.       Минхи выбирался в город из леса и собирал разные полезные вещи. Более редкие и наиболее ценные находки Минхи оставлял себе или обменивал на равноценные вещи, а некоторые отдавал племенам. Хоть в городе было полно зараженных, Минхи удавалось совершать вылазки тихо и незаметно, иногда только приходилось обороняться, в остальном — порядок. Минхи рассекал по городу на велосипеде, он считал его более тихим и безопасным способом передвижения. Парень проезжал мимо разрушенных зданий и баннеров с рекламой, которые напоминали о былых временах, когда главной проблемой было поступление в университет или сдача экзаменов. Минхи скучал по тем дням, когда он сильно переживал по поводу поступления в университет даже на фоне творящегося хаоса. Все же как сильно молодежь была запугана экзаменами и капитализмом, что даже во время пандемии переживала о вступительных экзаменах и поступлении. Минхи остановился у открытого магазина и вошел внутрь, держа перед собой самодельное копье, сначала парень кинул банку, подобранную на полу, но реакции не последовало, тогда Минхи, все равно сохраняя спокойствие и бдительность принялся шариться по полкам. Разваленные холодильники, сваленные продукты и пакеты, какие-то снэки, запах чего-то протухшего и жужжание мух говорили о том, что магазин давно никто не обчищал, раз что-то съедобное могло остаться и протухнуть. Минхи нашел блок раменов из пяти пачек и начал все складывать в походный рюкзак. Он также нашел батончики и сложил их в рюкзак. Минхи улыбнулся, увидев сникерс на полу и съел батончик, ощущая этот терпкий сладкий вкус и уже обмякшие орехи. Шоколад правда был испорчен, но желудок, который переваривал мясо человека и белки, мог потерпеть и попорченный шоколад.       После вылазки в магазин Минхи направился на велосипеде в ближайшую аптеку. Минхи не встречал пока зараженных, но был осторожен, потому что знал, что зараженные могли быть незаметными и довольно тихими. Парень остановился у аптеки и заметил шевеление внутри здания. Минхи поставил копье впереди себя и выбил ногой дверь, заходя внутрь. Зараженный зашипел, услышав звук выбивающейся двери. Его некогда кожа свисала с челюсти, оголяя зубы, налитые кровью глаза, черная кровь сочилась со всех дыр. Минхи со всей силы ударил копьем в голову, повреждая хрупкий череп, и зараженный с глухим ревом упал на спину. Еще одним ударом Минхи добил зомби и вынул копье, видя на кончике свернувшуюся вонючую кровь. Зараженный был в желтой ткани с множеством пятен засохшей крови, Минхи присел на корточки и увидел на бейджике имя зараженного и понял, что это был фармацевт, некогда работавший тут. Минхи встал и начал громить полки, разбивая стекло острым наконечником, Минхи собрал антибиотики, бинты, витамины и все, что могло понадобиться и все, на что можно было сделать обмен.       После удачной вылазки Минхи отправился на знакомую базу, наблюдая за солнцем, которое еще было высоко. Минхи видел кровавые пятна на асфальте, выброшенные сумки и рюкзаки, но он не стал искать что-то стоящее, все же времени было в обрез, к тому же, во время апокалипсиса тоже не стоило быть жадным, жадность губила людей. Минхи позвонил в колокольчик и остановился у высокого забора, возведенного из разобранных машин и мусорных баков. — Кто здесь? — на вышку вышел парень, держа перед собой автомат. Парень опустил ствол, увидев Минхи, тот помахал рукой и сказал, что у него есть товар. Парень взял рацию и что-то сказал, тогда ворота, сделанные из капота машины, поднялись со скрипом, пропуская Минхи внутрь.       В поселении были построены дома из картона, камней и других подручных средств вокруг пригородного двухэтажного дома. Вокруг ходили люди, женщины косо смотрели на Минхи, мужчины демонстративно сверкали ножом и начищали автоматы, дети прятались за спинами матерей, а собаки лаяли на гостя. Минхи всем махал рукой и улыбался, желая хорошего дня. Это племя жило на окраине города в лесу, они воздвигли стены вокруг брошенного дома и организовали базу. — Почему такие грубые? Гости ведь! — улыбнулся Минхи, буквально откровенно смеясь над людьми, которые косились на него и перешептывались. — Кан Минхи, рад тебя видеть! — из дома вышел мужчина в кожаной куртке с автоматом наперевес и похлопал парня по плечу. — Сэрим, сколько лет и сколько зим? Твои люди всегда такие негостеприимные? — последнее предложение Минхи сказал особенно громко, рассматривая всех выживших.       Минхи прекрасно знал, что ему не были рады здесь, однако он приходил сюда. Минхи даже нравилось, что его боялись и ненавидели, лаяли, словно собаки, увидевшие зверя. Смелости наброситься не хватало, зато хватало трусости бросать косые взгляды и шептаться за спиной этого самого зверя. — А то ты не знаешь, — ухмыльнулся Сэрим и направил автомат стволом в землю, опираясь на приклад, — что ты принес? — перевел тему вожак и указал подбородком на рюкзак Минхи. — Я же просто так даже не стану показывать товар, — сказал Минхи, сжимая лямки походного рюкзака. Минхи давно набил шишки на своем деле и знал, что сначала нужно посмотреть ради чего он рисковал жизнью. Много раз бывало, что Минхи обманывали и забирали товар силой, правда это плохо заканчивалось для нехороших людей, думавшие, что просто отобрать и побежать тоже хороший план. Сэрим понял намек и приказал своим «тащить».       Двое мужчин с автоматами кивнули и молча пошли в сторону пристройки этого дома. Через пару минут показалась вереница людей с мешками на голове, которых пинали вперед, а кандалы катались по сырой земле. Один из мужчин ударил прикладом по лицу первого в ряду и велел всем сесть на колени. Второй мужчина начал срывать с пленных маски. Минхи рассматривал всех сидевших: худые обезвоженные доходяги, которых взяли в плен. Минхи посмеялся и сказал, что мяса в них не было, только кости. Парень посмотрел на каждого, заглядывая в их глаза, в которых виднелись только страх, ненависть и обида. Они смотрели на Минхи с презрением, желали ему смерти, кто-то даже хотел в него плюнуть, да обезвоженность не позволила. Минхи остановился на последнем мужчине, который сидел на коленях, опустив глаза в землю. Парень схватил пленного за волосы, оттянул назад и посмотрел в его измученное лицо. Это был молодой парень возраста самого Минхи, худенький и щупленький, но с щеками, его большие глаза блестели от наступающих слез от боли, маленький нос делал его лицо детским, а пухлые губы трескались от сухости. В целом, парнишка был симпатичным и довольно миловидным, Минхи посчитал, что его можно было бы накормить и съесть, мяса хватало. Минхи отпустил волосы пленника и фыркнул, говоря в лицо Сэрима, что ничего стоящего тут не было. — Тут не на что смотреть, — хмыкнул Минхи. — Все ясно, — разочарованно фыркнул Сэрим, — просто избавьтесь от них, — махнул рукой Сэрим. — Нет! Стойте! — прозвучал звонкий охрипший голос, и все обернулись на источник голоса. — Не убивайте меня! — последний в ряду парень брыкался и сопротивлялся, остальные же даже не кричали, а покорно шли за солдатами. — Возьмите меня, я сделаю все, что вы хотите! — парень оторвался от мужчин с автоматами и пал на колени перед Минхи. — Вы же…вы ведь Кан Минхи, да? Я слышал о вас, прошу вас, заберите меня, я антибиотики никогда не принимал, у меня хорошее здоровье, много не ем, быстро полнею! — несвязно кричал парень. — Пожалуйста, возьмите меня с собой! — его мотивы были непонятны Минхи, как он умолял его забрать с собой, зная, что Минхи делал с людьми, лишь бы не умереть от рук солдат. — Все равно же помрешь, не здесь, так у меня, так какая теперь разница? — пожал плечами Минхи. — Я так смогу хотя бы чуть-чуть пожить, — объяснил парень, весь дрожа, — сегодня я не хочу умирать, — помотал он головой и всхлипнул. — Как тебя зовут? — спросил Минхи. — Хенджун, — мотнул головой паренек, и Минхи засмеялся. — Ты забавный, Хенджун, — усмехнулся Минхи и поднял лицо юноши за подбородок, — ладно, оставлю тебя в качестве питомца, — протянул Минхи, — потом убью и съем, — просто сказал парень и достал из рюкзака все, что нашел в городе. — Я на все согласен, пожалуйста, заберите меня отсюда, — Хенджун поспешно кивнул, не думая, а затем бросил обеспокоенный взгляд на местных вышибал, которые гадко улыбались и о чем-то перешептывались и проводили глазами сверх вниз по телу Хенджуна. — Как скажешь, — пожал плечами Минхи, — держите блок сигарет, — Минхи дал на руку Сэрима не распакованный блок сигарет и выложил антибиотики, — а это детям, — Минхи дал лидеру поселения испорченные батончики. — Минхи, это так щедро с твоей стороны, — в условиях выживания лекарства, сигареты и шоколад были редкостью, почти что сокровищем, поэтому высоко ценились, даже выше мяса кролика, коих было полным полно в лесу. — Да ладно тебе, у меня сегодня настроение хорошее: добыча сама ко мне пришла, — махнул рукой Минхи, — дай мне патроны, — сказал он и выставил раскрытую ладонь, тогда Сэрим вручил парню все патроны, что висели у него на поясе, тот поблагодарил его и подмигнул.       Минхи покинул лагерь с новым знакомым — Хенджуном. Правда, скорее он был его добычей, удачным уловом, как шкура кролика. Чтобы тот не удрал, Минхи привязал Хенджуна к велосипеду, а сам сел за руль и начал крутить педали, набирая скорость. Парень даже забыл о том, что у него был еще один «груз», но отдышка и уговоры ехать помедленнее заставили его вспомнить, что он был не один. Минхи все равно не сбавлял темп и крутил педали агрессивнее, говоря, что начинало темнеть, и им нужно было успеть. Хенджун не сопротивлялся, что удивляло Минхи, поэтому он был начеку. Будучи опытным и довольно осторожным выживальщиком, Минхи научился тому, что не стоило доверять людям и уж лучше застрелить хорошего человека, чем оказаться убитым самому. К закату Минхи приехал к своему небольшому уютному жилищу, спрятанному в лесу. — И где вы живете? — спросил Хенджун, еле дыша, от усталости парень рухнул на землю, хватая ртом холодный воздух. — Там, — Минхи указал на дерево, и Хенджун вопросительно посмотрел на каннибала. Кроме высокого дерева Хенджун ничего не видел.       Минхи подозвал Хенджуна и показал, под каким градусом нужно было смотреть. Тогда и без того большие глаза Хенджуна увеличились в разы: на дереве располагалось маленькое жилище, сделанное из дерева и увешанная маскировочной тканью, которая не давала посторонним увидеть за ветками и листьями целый дом на дереве. Минхи велел живо подниматься на дерево, тот сначала замешкал, но потом схватился за ветку и начал подниматься по ветке, пока Минхи, поднимавшийся прямо за ним, торопил его. Перед парнем показалась самодельная лестница из деревянных дощечек, соединенных конным ворсом. Тогда Хенджун понял, что Минхи был мастером на все руки и мог похвастаться своими навыками выживания, вот поэтому он и выживает в этом мире. Хенджун поднялся к дому и замер от вида, который перед ним открывался. Оранжевый солнечный сок разлился по глухому лесу, верхушки деревьев прощались с последними лучами, облака рассеивались, а легкий ветер обдувал горевшее от нагрузки и усталости лицо. Дом был маленьким всего в одну комнату, он напоминал собой коробку, в которую идеально помещался Минхи с его внушительным ростом. В окна были вставлены стекла, дверь был принесена из свалки или где-то найдена, но было видно, что Минхи не сам ее делал. Внутри лежали разного рода вещи Минхи: инструменты, раскладушка с постельным бельем, какие-то припасы в виде консерв, даже книги, посуда, а в коробке валялась одежда хозяина домика. Ничего лишнего, все просто. — Ты не волнуйся, дом выдержит нас обоих, — сказал Минхи и демонстративно попрыгал на месте, показывая надежность сооружения. — Вы это все сами построили? — спросил Хенджун с удивлением. — Нет, — помотал головой Минхи, — нашел, — улыбнулся он, — я сплю на своей раскладушке, а ты на полу, — сказал парень и уселся на раскладушку, — и хватит выкать, мы ведь во временах апокалипсиса, — пожал плечами Минхи.       Минхи снял обувь и начал разминать свои ноги, а запах носков заполонил дом. Начинало темнеть, и Минхи зажег лампу на батарейках, так у них появился небольшой источник света. Минхи налил из пластиковой канистры воды в металлическую кружку и дал Хенджуну, тот буквально выхватил воду из его рук и жадно выпил всю сладкую прохладную воду залпом, наконец ощущая эту долгожданную влагу после отсутствия жидкости в его организме. Минхи открыл какую-то консерву и замешал все с заранее сваренным рисом. От запаха и вида еды во рту Хенджуна образовались слюни, которые он давно проглотил, пока сидел в плену без еды и воды. — Давай кое-что проясним, — Минхи вонзил нож в пол между ним и Хенджуном, дернувшегося от неожиданности, — сначала ем я, — сказал Минхи, заметив жадный взгляд Хенджуна, — а затем уже ешь ты, — парень обозначил их границы и первое правило, — отлить можешь с высоты этого дома, но гадить тут не смей, будешь спускаться и делать свои дела, буду уходить — привяжу тебя к одному из веток, меня не отвлекать, со мной не спорить, мне не угрожать и не пытаться меня угандошить, ясно тебе? За неповиновение последует наказание, и поверь мне, у меня фантазия богатая, — улыбнулся Минхи и начал есть жадно, неосторожно, брызгая вязкой жидкостью тушенки в разные стороны, пока Хенджун глотал слюну, скопившуюся от голода.       Минхи оставил немного еды Хенджуну и толкнул металлическую миску в его сторону, как собаке, а тот кинулся на нее и начал пожирать руками, размазывая рис по щекам, и тут же получил по рукам ложкой. Минхи отобрал миску и строгим голосом велел есть медленно и как подобает ложкой, сидя прямо, а не сгорбленно, словно зомби над трупом. Тот кивнул и начал есть ложкой, вкушая каждую крупинку риса и ошметки тушенки. Минхи пока решил убраться в своем жилище, не смея вставать к Хенджуну спиной. После ужина Минхи ополоснул миску водой и кинул к вещам, та со звоном упала на пол. Его мучал вопрос: неужели Хенджун не хотел его прикончить? Другой бы кинулся и попытался его убить, но тот даже не подавал виду, что что-то замышлял. Хенджун был далеко не первым, кого Минхи тащил в свое логово под видом помощи, а сам откармливал, чтобы потом хорошенько полакомиться человечиной. Были и те, кто ревностно пытался отобрать жилье Минхи, но тот отвоевал свою территорию честно и вложил не мало усилий, поэтому не мог отдать его вот так просто. В конце концов, Минхи всегда оставался на отвоеванной земле. — Как ты оказался в плену? — спросил Минхи, натачивая наконечник своего копья ножом. — Сэрим и его дружки напали на мой лагерь, — сказал честно Хенджун с толикой обиды. — Ты такой хлюпенький и слабый, чем ты занимался? Вряд ли ты тягал железо или охотился, уж явно не защищал территорию, — посмеялся Минхи, даже предполагая, что с таким защитником этот лагерь был обречен на провал. — Выживал, — сказал шепотом Хенджун, опустив голову, чтобы скрыть свой стыд, но под светом лампадки Минхи мог видеть, как покраснели его уши и лицо. — Ты торговал телом? — спросил прямо Минхи, но ответа не последовало, что означало «да». — Я знал одного такого парня, точнее, мальчика, — Минхи полюбовался наконечником копья и решил сточить еще поострее, поэтому чирканье ножом заполнило жилище, — да, он был младше нас с тобой, совершенно потерянный и напуганный, он жил с вождем того поселения у реки, практически выполнял роль жены: ублажал, кормил, развлекал. Но на это поселение напала орда мертвяков, и его не стало, — сказал Минхи, — вот что, я не осуждаю тебя за то, что ты делал или не делал, потому что мы все выживаем, как умеем, — Минхи говорил четко, спокойно, с каплей понимания в голосе, — я охочусь, ищу полезные вещи, обмениваю, веду переговоры, а ты греешь душу и даришь любовь. — Никогда не слышал, чтобы люди так поэтично говорили о том, чтобы трахаться за миску еды, — ухмыльнулся Хенджун, — но да, я правда так выживал. А как еще остаться в живых, если ты бесполезен, и кроме большой задницы ничего нет? — Да, задница что надо, — Минхи отвлекся от своего занятия и посмотрел назад, рассматривая спину и бедра Хенджуна. — Если хочешь, я могу… — Хенджун, будто по команде, оказался на коленях Минхи, обвивая его шею своими тонкими руками. — Мне терять нечего, а ты можешь получить удовольствие, все равно ведь съешь, — теплое тело Хенджуна, его мягкая кожа, большие глаза и нежные прикосновения правда могли обезоружить, тогда Минхи осознал, как много люди готовы отдать за тепло молодого тела в новом разрушенном мире. — Не привык делать это с «едой», — хмыкнул Минхи, хотя ему правда было приятно ощущать чужое нежное тепло. — Почему бы и нет? Сам ведь сказал, что в этом мире нет предубеждений, — круглые глаза сузились, ряд пушистых ресниц подрагивал, а его пухлые губы слегка причмокивали.       Хенджун был горячим, нежным, мягким, его кожа была бархатной, словно было достаточно проткнуть их зубами, чтобы пошла алая кровь. Его волосы слегка завились от влаги, от него пахло не потом и грязью, как от других людей, которые мылись раз в год, а то и реже, а чем-то чистым и давно забытым. Этот запах крутился где-то на подсознании, на кончике воспоминаний, какая-то приятная ассоциация все никак не возникала в голове Минхи. Среди запаха нечистот, разложений, трупов и потных грязных тел с появившимися на теле инфекционными пробоинами тело Хенджуна источало что-то невероятно свежее и чистое, словно не было никаких зомби, вируса и смертей. Как тогда, пять лет назад в Сеуле, когда люди ходили на этой Земле и были правителями, когда по небу рассекали железные птицы, а люди могли общаться, находясь друг от друга за три-девять земель. Минхи не хотелось отпускать Хенджуна, его тело и его возвращали в то время. Хенджун сразу понял, что Минхи оказался в его сетях, и легко непринужденно снял с себя кофту болотного цвета, открывая вид на худощавое тело, его торчащие ребра обтягивала кожа, покрытая заживающими синяками и кровоподтеками, каждый сантиметр его туловища не был оставлен без внимания пристального взгляда Минхи. — Оденься, не хочу, чтобы ты простыл, — сказал Минхи и подобрал кофту, тот надел ее обратно, даже не расспрашивая его о таком решении. Соблазнить Минхи оказалось труднее, чем Хенджун ожидал. Обычно изголодавшие по теплу и доступной дырке мужчины, не могли устоять перед Хенджуном, даже если ради этого приходилось умереть.       Минхи привязал Хенджуна за руки к деревянному столбу посреди комнаты, которая служила некой опорой домика, и пошел спать. Грубый ворс веревки оставлял красные следы на запястьях Хенджуна, руки висели над его головой. Минхи потушил лампу и пожелал спокойной ночи, и через минуту домик заполнился чудовищным храпом. Хенджун даже удивлялся, как зомби не сбежались на столь громкий звук в таком тихом лесу, но потом подумал, что он храпел так громко, что распугал всех зомби в округе. Хенджун уже не чувствовал рук, но к середине ночи сам заснул от усталости и изнеможения в плену. Он знал, что перехитрит Минхи и убьет его, затем съест его и будет жить в этом добротном домике. Хенджун никогда не выделялся физической силой или смелостью, зато он мог довольствоваться хитростью, гибкостью и оптимистичностью, которая и помогала выживать Хенджуну в такое страшное время. Он никогда не думал о плохом и всегда верил, что завтра будет лучше, даже если завтра могло не наступить, но она всегда наступала. Новый день всегда приходил. Хенджун не унывал и не давал плохим мыслям его убить, он учился жить и радоваться, даже если поводов не было, хотя бы тишине или возможности поспать. Теперь Хенджун снова надеялся на то, что его оптимизм поможет ему и снова спасет его. Ему стоило только обаять Минхи и снова обмануть, снова оказаться выжившим.