Королевский врайтобр

За окном шёл дождь. Ливень. Гроза. Тёмные тучи и яростно стучащие о стекло капли. Я любил такую погоду и планировал почитать стихи — буквально полчасика, развлечение перед сном. И когда я уже выбрал томик под который буду грустить, в дверь постучали. Я вздохнул. Открывать не хотелось. В дверь постучали сильнее. — Ну и кого там принесло? — томик стихов я положил на подоконник. Вдруг ничего серьёзного не случилось? — Пусти переночевать, — за порогом стоял Хёнджин. Он держался за левое плечо и смотрел на меня исподлобья, криво улыбаясь. Чёлка тоже лежала криво — прикрывала левый глаз. И грудь вздымалась болезненно. А ещё он был насквозь мокрый. Чёрт. — Чан? — я посторонился, пропуская его. — Иногда его, — дышал Хёнджин тоже через раз. И будто бы скрылся весь. Обычно он двигается быстро, неуловимо и неуклюже — совсем не следит за руками, а сейчас — эти два движения от порога ко мне — такой скованный, — заносит, — он усмехнулся и фыркнул, натянув улыбку шире. — Пойдём, — вообще-то хотелось Чана обматерить, но мы не в тех отношениях. — Погоди, — он стиснул плечо и, облюбовав мой стол, уселся на краешек, — ты не любишь, когда много крови. — Не надо себя лечить, — я проворчал и взял его за шиворот. — Давай осмотрю. — Да ерунда, — он прильнул ко мне, и я почувствовал его дыхание на своей шее. Жарко и прерывисто. Чёрт. — Хёнджин, — я готов был начать ругаться. И в ванну его потащил силком — рубашка под моей рукой была мокрой. — Минхо, — он рассмеялся, едва успевая за мной. Больше пытался прижаться, чем идти. — Что случилось-то? — хера-с два он мне расскажет, но лучше говорить, чем не говорить. А то Хёнджина уже потряхивало. — Не уверен, — он попытался пожать плечом и болезненно зашипел, а я включил воду и усадил его на бортик ванны. И попытался отодрать руку от плеча — мне не дали. Зато штаны слетели с него даже без моего участия. Я облизнулся — синяк на бедре выглядел вкусно. Хёнджин заметил это и склонил голову, сильнее сжав плечо. — Знал, что тебе понравится. — Руку, Джинни, — я вздохнул. У тебя же уже есть трахарь, я тут при чём? — Не думаю, что он хотел так глубоко, — он резко и на выдохе убрал руку, сжав бортик ванны, на которой сидел. — Замечательно, — максимально розовый тон и ласковое похлопывание по голове. Не сработало — Хёнджин закусил губу и отвёл глаза в сторону. Значит — совсем всё плохо. Я осторожно снял с него рубашку и смочил полотенце, убирая кровь. Она уже не шла, но её правда было много — рана была глубокая, и у Хёнджина не получалось сшить её. Помнится, отец запретил нам проверять целительские способности методом «ну ещё один сантиметрик». В целом — понятно почему. — Он злится, — Хёнджин звучал так, будто это оправдание. Ага, на него да, а на меня? — И? — я косо улыбнулся и, закончив с плечом, перевязал ему руку. — Ты тоже иногда злишься, — Хёнджин зашипел и выставил здоровую руку вперёд, упёршись ладонью мне в грудь. — Кажется, по этой причине мы и расстались, — яд в моём голосе заставил его выпрямиться и сжать пальцы на моей рубашке. Он подтянулся ко мне и уткнулся лбом мне в ключицу, порывисто выдохнув. Голая спина выделялась бледным пятном в полумраке комнаты. Красиво. — Мы и не встречались, — он усмехнулся и, почувствовав, что я не отталкиваю, отпустил рубашку и убрал руку за спину, сведя лопатки вместе. — Ты просто трахал меня, когда тебе вздумается. — А, — я усмехнулся, — так вот, что это было! — и положил ладонь на его спину. Он выдохнул и раздвинул колени, подавшись вперёд. — Холодно, — меня повело от его голоса, — согреешь меня? — М-м? — я шагнул к нему и положил вторую руку на его бедро. На синяк. Хёнджин рвано выдохнул мне в грудь и сжал ладонь в кулак. Я ждал. Массировал его бедро, не убирая руку со спины и слушал, как вода падает на плитку, пытаясь взять инстинкты под контроль. Он тоже ждал — порывисто дышал через раз и даже не думал убегать. Ногу он не напрягал — только лопатки и кисть правой руки. И кто сдастся первым? Он скосил глаза на раковину и усмехнулся: — Что, у принца полночного королевства даже мыла нет? — А у любимца короны, — ошейник на шее сверкнул красным, когда я откинул его голову назад, — других защитников? — странный выпад. Ну а чего он припёрся? — Уговорил, — Хёнджин усмехнулся и приоткрыл рот, сжав меня между ног, — в следующий раз пойду к нему. Поганец. Я накрыл его губы своими и сильно оттянул нижнюю, резко подняв руку и сжав бедро там, где синяка уже не было — практически у паха. Хёнджин застонал мне в рот и выгнулся, обняв за шею здоровой рукой. Он потянулся пахом к моей руке, широко раздвинув ноги, и я углубил поцелуй — прошёлся языком по кончику его зубам и оттянул его за волосы, заставляя открыть рот. Хёнджин подался бёдрами мне навстречу, не стесняясь ни моей руки, ни штанов. Он практически висел на мне — держался за шею свободной рукой, пока я сминал его язык своим и открыто лапал за бёдра. Неудобно. — Шлюха, — я оторвался от его губ, чтобы прошептать в его грязный рот, но Хёнджин не обратил внимания — потянулся за новым поцелуем. Я натянул его волосы и резко дёрнул на себя — Хёнджин послушно прижался. И сделал пару шагов вместе со мной, пытаясь перенести на меня вес. — Обойдёшься, — я бы мог его подхватить, но вместо этого я лишь сжимал его волосы. Оттягивал. Закручивал и снова сжимал. — Грязные и жёсткие. Как ты сам, — я прошептал ему на ушко, толкая на кровать. — Сочту за комплимент, — он усмехнулся, широко раскрыв рот. — Хочешь чистое и мягкое? — он попытался приподняться на локтях, но передумал, и в итоге приподнял голову, облизнувшись. — Нет, — я усмехнулся и достал смазку из тумбочки так, чтобы Хёнджин не увидел. Я навис сверху и, глядя ему в глаза, прошептал. — Предпочту тебя. — М-м, — ему понравилось. Уголки губ приподнялись, а в глазах заплясали искорки — Хёнджин расслабился. И в этот момент — в момент его чистого наслаждения — я толкнулся в него. — Внутри вы все одинаковые, — поцелуй вышел долгим. Хёнджин не пытался сопротивляться, но сжимался, когда я особенно глубоко двигался — приятно. И ещё приятнее выражение его лица — сломленная птичка. Я сжалился ближе к концу и прошептал на ушко. — Ты моя лучшая игрушка, — перед оргазмом. Он застонал, откинув голову назад и рефлекторно попытался увести руки за голову — я не дал, мягко удержав плечо. Вышел из него и застегнул штаны. — Можешь ссориться с ним почаще, — мне понравилось. Давно такого не было. Хёнджин повернулся на бок и прижал колени к груди. Посмотрел на меня и тихо произнёс: — Он сказал, что королевские подстилки ниже его достоинства, — прозвучало грустно, хотя обычно Хёнджин любил парировать такое, — и что я заслужил всё, что со мной случилось, — и зачем Чан обижает моего мальчика? — и что спички детям не игрушка, — совсем тихо. — Понятно, — это хорошо, что был секс. Без него я бы пошёл Чана убивать. — Это он зря, — я пригладил его волосы, — полежать с тобой? Он тихонько кивнул, закусив губу. И спрятался лицом в одеяло. Я вздохнул и лёг рядом, легонько погладив его по волосам. — Могу наслать чего-нибудь хорошее в сны, — я пытался звучать ласково, но Джинни всё равно сжался. — Не надо, — он помотал головой, и я укрыл его одеялом, напоследок поцеловав в висок: — Он ответит за это, Хёни, — невесомое прикосновение к ране, — будь уверен.