Королевский врайтобр

Дождь не закончился. Обычно после тёмной ночи выступает рассвет, но сегодня солнце было так далеко за тучами, что я даже не сразу понял, что пора вставать. Королевские дела сами себя не сделают. Я приоткрыл правый глаз – Хёнджин, удивительно, никуда не свалил. В утреннем освещении он выглядел совсем плохо, и этот синяк на скуле явно ставил не я. Не портить красивое – одно из моих любимых правил. Я протянул руку к его скуле и тихо приказал: – Залечи. – М-м, – он повернулся на бок и сонно спрятался под одеяло, болезненно простонав. Я поморщился. Вот сейчас он играет в обиженку, а потом будет всем рассказывать, какой я ревнивый тиранодеспот. Собственник. И всё такое. – Хёнджи-ин, просыпайся, – я осторожно коснулся его плеча – чуть выше раны. Он отполз и зашипел, но не вскрикнул. Мучить или не мучить? Я склонил голову на бок, попытавшись проанализировать ситуацию и уговорить себя: это всё его коварная игра, придуманная хорошо, если не моим отцом. Не получалось. Потому что я знал все хёнджиновские роли, и «заставить себя трахнуть, уснуть, а потом не просыпаться» не подходило ни под одну. А значит – Чан реально его обидел. – Что он сделал-то? – я вздохнул. Обижать моих мальчиков никто не имеет права. – Я же сказал, – он пробурчал куда-то внутрь одеяла и попытался закрыться от меня, сжавшись в комочек. – То, как он тебя обидел, я понял, – я кивнул и встал. Надо ему плечо перевязать, а то ж он сам будет всем доказывать, какой он бравый целитель, и бегать с недолеченной рукой. – А вот что он такого сделал, что ты разрешил ему себя обидеть – нет. – Ты слишком хорошего мнения о моих умениях сдерживать больших и сильных, – он проворчал, не желая вылезать из-под одеяла. А когда я подошёл с бинтом, взглянул на меня слёзными глазами и задрожал. – Но спасибо, что не винишь меня. А. Понятно. Видимо, отец был с Хёнджином, тот пошёл к Чану, этот благодетель-благородный рыцарь-благостный идиот заревновал и избил моего мальчика. А тот уже пошёл ко мне, потому что идти к отцу не комильфо. Я вздохнул. Хотелось сделать что-то болезненное, поддерживая нашу игру в лучших врагов, но рука не поднялась. Был бы у Хёни выбор – тогда возможно. А так. Пришлось осторожно достать его руку, протереть порез, увидеть, что там всё очень страшно, разозлиться, перевязать и поцеловать его в лоб. – Спи. А сам я пошёл искать Чана. Разбираться. Он нашёлся на плацу – тренировался. Полуголый, потный и с п-р-е-с-с-о-м. Красовался перед всей Академией. Взбесил неимоверно. – Эй, – я крикнул. Надо дать ему шанс. Надо-дать-ему-шанс. Надо. Дать. Ему… – Ох, неужели Его Высочество почтил нашу утреннюю тренировку своим присутствием? – он усмехнулся и подтянулся, смерив меня взглядом. Сверху вниз. – Скажи спасибо, что не Величество, – я закатил глаза и подошёл. Вальяжно так, показывая своё превосходство. Старался изо всех, но никто не обратил на это внимания – только Чанбин подобрался и посмотрел на нас. А остальные посматривали на нас, бегая по плацу – квадрат, который они должны были бежать постепенно превращался в кружочек. – Его приходы заставляют сердца трепетать, – Чан выпрямился на руках и, увидев, что я на него смотрю, кувыркнулся на турнике. Позёр. – В отличие от твоих, – я фыркнул и пожалел о том, что не ношу перчатки. Эпично было бы: Чан спрыгивает, а к его ногам летит вызов на дуэль, – которые заставляют разве что дрожать от страха. – Мы сейчас точно про меня? – он всё-таки спрыгнул, а я чуть приподнял руку – приготовился метать кинжал. – Или про тебя, мой милый принц? – Про того, с кем в постели проснулся Хёнджин, – я сказал это тихо и насмешливо. Публика почему-то услышала и остановилась. – Тварь, – то ли про меня, то ли про него. – Твой будущий господин, – я усмехнулся. – Это мы ещё посмотрим, – он выставил руку вперёд, а я достал кинжал. – Хватит, – Чанбин встал между нами. Он сначала кивнул мне, а потом повернулся к Чану. И испортил всё веселье своим твёрдым. – Успокойся. – Послушай своего папочку, – я выглянул из-за спины Чанбина. И когда он успел так накачаться? – Ой, да… – Хотите подраться – вспомните кодекс! – Чанбин резко выставил руки вперёд, разделяя нас. – Магическую дуэль? – Чан усмехнулся, и я услышал, как вода в ведрах – накапало со вчера – начала трястись. – Вы оба дворяне, – Чанбин закатил глаза, – шпаги, господа. – О, – это что, мне даже не пришлось сводить всё к дуэли? Чанбин сам? – Идёт, – Чан усмехнулся и развернулся. Пошёл за шпагами, видимо. Я остался стоять. Чанбин повернулся ко мне и одними губами спросил: «Как Хёнджин?». Я кивнул, мол всё в порядке, и повернулся к ребятам – те смотрели на нас и явно не понимали, как реагировать. Что ж. Повернём их в правильном направлении: – Принцу скучно без своих игрушек, – я пожал плечами и повернулся вокруг себя, ухмыляясь. Пытался скопировать усмешку отца, но не думаю, что у меня получилось. – Капризный маленький щенок, – Чан протянул мне шпагу остриём вперёд. Чанбин то ли выругался, то ли прошептал молитву, но взял шпагу и дал мне её правильной стороной. – Кто бы говорил, – я показал язык и встал в стойку. Уроки фехтования я помню хорошо. Главное – смотреть противнику в глаза. – Тот, кто умеет обращаться с принцессами, – он подмигнул и усмехнулся, напоминая про конфуз полугодичной давности. Ну да, вылил я этой хамке на грудь бокал вина – так она Хёнджина шлюхой назвала, а меня мужеложцем! Не стал же я её осквернять, доказывая обратное, в конце-то концов! Хотя мог! И никакая угроза войны меня бы не остановила – я развил своё Королевство достаточно хорошо, чтобы суметь противостоять каким-то! Хамкам! Пока я молча возмущался, Чанбин отошёл: – До первой крови. – До третьей, – Чан фыркнул, принимая боевую стойку. Я сразу понял, как его учили – старая школа. Топорная. Сила не в шпаге, а в тебе. Мышцы и выносливость – вот главное оружие фехтовальщика. Первое, чему Намджун нас с Хёнджином научил – это обходить вот таких вот силачей, полагающихся только на мышцы. Это будет просто. Я усмехнулся и дал ему фору: пошёл первым. Я не пытался его задеть, лишь танцевал. Развлечь народ, чтобы Хёнджину рассказали, как красочно мы подрались. Он порадуется. Точно порадуется. – Слабак, – Чану было легко. Ну ещё бы. Этот танец – буквально первое, чему учат трёхлеток, едва вставших на ноги. – Ты нарываешься, – я отвечал холодно, держа дыхание ровным. Нельзя было сбиваться. – Тебе давно пора преподать урок, – он попытался обмануть меня, присев и подвернув руку так, чтобы шпага впилась в моё левое плечо, но я просто отошёл и слегка сменил направление. – А тебе – показать, где твоё место, – резкий рывок вперёд, и моя шпага коснулась его виска. Два сантиметра от глаза. Я рассчитывал, что он поймёт и вспомнит о том, что я принц, и меня учили фехтовальному мастерству, но он плюнул и с холодным: – Промазал, – продолжил бой, увеличивая скорость. Надеялся, что я выдохнусь. Как будто первый и второй курс, где я держался в тройке лидеров на турнирной табличке, его вообще ничему не научил. Он шёл напористо, быстро и жёстко, а я отступал, посматривая то на шпагу, то на публику. За кого они болели, было не ясно. Хмурые такие. – Вот чем я тебе не нравлюсь? – я спросил это, начав сокращать дистанцию. Постепенненько. – Ты самодовольный избалованный негодяй, – он не стеснялся. Не то чтобы это было не так, но вот так открыто. Зная, что я могу – тут я не успел додумать, потому что Чан подался вперёд с намерением ранить меня в грудь, и пришлось идти на опережение – разозлиться. – И что? – я отошёл, давая Чану отдышаться. Кончик шпаги был красным. Не удержался и облизал его – гадость. – Кровопийца, – Чан сказал это злобно, даже яростно, но мне понадобился весь свой актёрский талант, доставшийся по наследству от папочки, чтобы не заржать. А вот народ, кажется, воспринял – послышались то ли улюлюкания, то ли шептания. В любом случае – пора заканчивать. Я отступил, сделав вид, что испугался, а Чан, вместо того, чтобы обдумать и воспользоваться приёмом «подсечка-и-смиотри-какой-я-тяжёлый», пошёл тараном. И я хотел отвести шпагу, очень хотел. Но не успел – эта туша попросту на неё навалилась. – Три. – Чёрт, – я выругался, не зная, что делать в такой ситуации. – Зови Хёнджина, – это я бросил Чанбину, а сам толкнул не понявшего, что произошло, Чана. Тот упал и посмотрел на свой живот. Глупое выражение лица зарвавшейся собачки. Я вытащил шпагу и прижал руку к его животу – вот надо же было ему напороться! Хотя… важные органы вроде справа. Или наоборот. Куда я тебя ранил-то, идиот?! – Это ещё… – он что-то пытался мне сказать, и я, разозлившись, вырубил его лёгким прикосновением к шее. Достаточно поболтали. – Вот, – подбежал кто-то из однокурсников, – бинты. – Займёшься? – слава шпаговым ранениям, кровь почти не бежала. – Да, – он кивнул, и я отошёл. Руки были все красные – мне поплохело. Я закусил губу и позорно спрятал их в карманы. Это я, конечно, зря – ощущение того, что они мокрые, отдало в голову глухим тактом. Я начал растирать запястья, стирая ощущение горячей жидкости. Ненавижу это. Почему Чан такой. Почему Хёнджин выбрал такого. Бесят. Оба. Я украдкой оглянулся – народ вроде не паникует. Ну, наверное, если б я его убил, он был бы уже мёртв. Я закусил губу, пожал плечами и скользнул в душевую. Заперся и включил воду – бр-р, без Чанбина не то. Но мне требовалось. Оттирал руки, пока они не стали красными сами её по себе. Заодно вымыл волосы и порадовался тому, что вода слишком громкая, и вежливый стук в дверь можно игнорировать. Только что делать с одеждой – непонятно… не хочется надевать грязную. – Минхо-о, я принёс одежду, – голос Хёнджина звучал бодро, – не волнуйся, ты его не убил. Спасибо. А то я переживал. Чуть-чуть. Самую капельку. – Давай сюда, – я приоткрыл дверь. Стоят голышом было холодно. – Спасибки, – Хёнджин проскользнул и опёрся спиной о дверь. Облизнулся, посмотрев на меня, и протянул рубашку. Я злобно зыркнул на него, но не сработало. Он склонил голову и очаровательно улыбнулся. – Хочешь, разругаемся на выходе? – Надо? – я закатил глаза. – Ну а кто выставил это убийством на почве ревности, – Хёнджин подмигнул мне, а я рывком забрал у него штаны. – Ты же сказал, что он жив, – я зарычал. – Пока, – он снова рассмеялся, – да не переживай, на нём всё заживает как на собаке. – На собачонке, – я фыркнул, представив Чана одним из мелких и надоедливых извращений природы. – Как скажешь, мой язвительный принц, – он протянул мне руку. – Ну так что? Ругаться будем? Я взял его за руку и, как положено принцам, поцеловал её, улыбнувшись: – Как я могу ругаться со своей принцессой?