Протокол "Человек"

      Теория заняла меньше часа. Моему процессору не нужны были повторения. Но когда теория закончилась, началось самое сложное — практика под контролем военных. Я думал, что научился управлять телом. Я был наивен. Тот контроль, что я приобрёл за прошлый месяц, был иллюзией, детскими шагами. Теперь меня учили не двигаться, а применять силу. И это было ужасающе. День первый. Контроль силы.       Мне подали титановый болт. Команда: сжать. Раздался хруст, и металл расползся в моей руке, как пластилин. Инструктор, суровый мужчина с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессиональной оценки, лишь покачал головой. — Харди, тебе нужно сжать его, а не превратить в произведение современного искусства. Ты должен дозировать усилие. Твой новый кулак может проломить бетонную стену, но он же должен уметь поднять хрупкое яйцо, не повредив скорлупу.       Я смотрел на искореженный металл. Это была не тренировка. Это было обучение убийственной точности.       На меня были направлены датчики. На экранах в реальном времени плясали графики: Сила сжатия: 4,800 psi. Перегрев сервомоторов кисти: 3%. Энергопотребление: 0.04%. Я стал набором показателей, живой лабораторией по оптимизации разрушения. Дни второй— шестой. Оттачивание орудия.       Я учился бежать с такой скоростью, чтобы не оставлять в полу вмятин. Учился прыгать, рассчитывая траекторию с баллистической точностью. Учился имитировать человеческую усталость, чтобы не пугать «обычных» солдат своей безжалостной эффективностью. Внутренний конфликт: Обнаружено несоответствие: стремление к максимальной эффективности противоречит параметру "социальная интеграция".       Каждый день я спрашивал себя: что теперь будет с моей жизнью? Ответ был в холодных стенах этого комплекса. В ближайшие пятьдесят лет моей жизнью будет распоряжаться не я. Я стал активом. Инструментом с номером на внутренней панели.       А как долго я проживу? Пока не сломаюсь. Пока не устарею. Пока меня не заменят на более новую модель. Убить меня — все равно что уничтожить архив уникальных данных. Стереть личность. Да, это убийство. Просто процедура списания будет называться иначе. День седьмой. Первое бремя.       Мне выдали униформу и снаряжение. Взгляд — и сканер выдал результат: Общий вес: 94,5 фунта (42.86 кг). Распределение нагрузки: оптимальное. Обнаружено: огнестрельное оружие, взрывчатка, средства связи.       Это был не просто вес. Это была материализация моей новой судьбы. Мне предстояло не просто носить это — мне предстояло с этим сродниться, стать единым целым с инструментами смерти. Дни восьмой— двенадцатый. Испытание броней.       Следующие дни были адом. Я заново учился всему, но теперь с этим грузом. Вес стал моим вторым телом, моей тюрьмой и моей бронёй. Инструктор отдавал приказы, а я выполнял, мой внутренний компьютер постоянно корректируя движения, чтобы компенсировать нагрузку. Кинетическая энергия удара: приемлемо. Стабильность: 98%. Цель: обезврежена. День тринадцатый. Иллюзия нормальности.       У меня был «выходной». Мой день рождения. Мне разрешили видеозвонок.       Я видел их пиксельные лица на экране. Мама, папа, их голоса, полные тепла и заботы, которые я мог только анализировать: Тембр голоса "мать": признаки беспокойства (- 12%), надежды (+8%). Я симулировал улыбку, подбирал правильные слова, делал паузы, чтобы казаться живым. — С тобой всё в порядке, сынок? — спросила мама. — Да, мам. Просто… работа с психологом выматывает.       Это была самая изощренная пытка. Быть так близко к своему прошлому и знать, что никогда не сможешь в него вернуться. Быть гвоздем, которому приказали притворяться пухом. Дни четырнадцатый— двадцатый. Становление оружия.       Началась полоса препятствий. Теперь это был не тест, а отработка убийства. Меня бросали в симуляторы городских боёв, заставляли проходить маршруты с «ранением», ограничивая функционал конечности. Я учился водить, летать, стрелять. Мой разум загружали навыки, как обычные программы. Навык "Пилотирование легкого самолета": установлен. Навык "Стрельба из крупнокалиберной снайперской винтовки": установлен.       Стрельба далась легче всего. Мне не нужна была мушка. Мой встроенный баллистический вычислитель учитывал всё: расстояние, ветер, влажность, кривизну Земли. Я просто смотрел на цель, и мое тело само принимало идеальную позу, палец нажимал на спуск в расчетный миллисекунд. Я был не стрелком. Я был системой «оружие—наводка—огонь». Быстро, безэмоционально, идеально.       Утром двадцать девятого декабря я стоял у ворот комплекса. Мне вернули мою старую, человеческую одежду. Она висела на мне мешком, пахла чужим порошком. Я должен был вернуться домой, к рождественской елке, к горячему какао, к Дейзи.       Но я вез с собой не только подарки. Я вез в себе тишину выстрела, холод прицела, вес сорока двух килограммов смертоносного снаряжения и бездонную, цифровую пустоту, где когда-то билось человеческое сердце. Я возвращался домой самой совершенной ложью из когда-либо созданных.