Неуловимые мстители. Свет далекой звезды

Тишина кабинета ЧК была густой и давящей, нарушаемая лишь скрипом пера по бумаге и приглушенными шагами конвоира. Яшка и Валерка, стоящие у стола, переглянулись. - Заводите задержанного, – произнес Яшка, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. – Кирилла Кандыбу. Конвоир, не задавая вопросов, кивнул и вышел. Через несколько мгновений дверь снова распахнулась, и на пороге появился Кирилл. Он выглядел изможденным, его глаза были полны растерянности, а плечи опущены. Он неуверенно шагнул внутрь и, словно не находя себе места, опустился на стул, на который ему указал Валерка. Валерка, подойдя к нему, положил на стол перед Кириллом лист бумаги. - Вот, подпиши, – сказал он, его тон был деловым, но без враждебности. Кирилл недоуменно уставился на бумагу, потом на Валерку. - Подписать? Что это? – его голос был хриплым от долгого молчания. - Это документ об освобождении, – пояснил Яшка, подходя ближе. – Тебя отпускают. Удивление на лице Кирилла сменилось недоверием. - Отпускают? Почему? Яшка усмехнулся, но в его усмешке не было злорадства. - Это Даньке спасибо скажи, – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка уважения. – Он простил тебя. За то, что ты стрелял в него. Чуть не убил! И Попросил отпустить тебя. Кирилл замер, пытаясь осознать услышанное. Данька. Тот, который убил его брата в Гражданскую войну, совсем мальчишкой. Тот, кого он пытался убить, чтобы отомстил за Гриню, простил его. Это было слишком. Слишком неожиданно, слишком великодушно. - Мы тебя с Валеркой подвезем домой к отцу, – продолжил Яшка, словно читая его мысли. – Нам ещё надо с ним поговорить.

***

Проселочная дорога пылила под колесами машины, поднимая в воздух золотистую взвесь. В салоне царила напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя и неровным дыханием Кирилла. Он сидел на заднем сиденье, прижавшись к окну, и смотрел на мелькающие за ним поля. Рядом с ним, на переднем сиденье, сидел Валерка, его лицо было непроницаемым. За рулем – Яшка, его руки крепко сжимали руль, а взгляд был устремлен вперед. - Приехали, - глухо произнес Яшка, останавливая машину у покосившейся калитки. Перед домом, на старой деревянной лавочке, сидел Семен Владимирович. Его седые волосы были растрепаны ветром, а лицо изборождено морщинами. Увидев машину, он поднял голову, и его взгляд остановился на сыне. На мгновение в его глазах промелькнуло удивление, затем – облегчение, и, наконец, безграничная радость. Семен Владимирович вскочил с лавочки и, не говоря ни слова, бросился к сыну. Он крепко обнял Кирилла, прижимая его к себе, и целовал в щеку, словно боясь, что тот снова исчезнет. Кирилл, сначала застывший от неожиданности, ответил на объятия отца, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно отступает. Когда объятия ослабли, к ним подошли Яшка и Валерка. Семен Владимирович, все еще держа сына за плечи, непонимающе уставился на них. - Как же вы его освободили? – спросил он, его голос дрожал от волнения,- Я же еще не ездил к Даньке, не разговаривал с ним. Яшка, выпрямившись, твердым тоном ответил: -Это Даньке спасибо скажите. Это он попросил нас отпустить Кирилла. Он простил Кирилла за то, что тот мстил ему. Сказал, что ему самому уже лучше, и Кирилла сажать не за что. Семен Владимирович слушал, его лицо менялось от удивления к недоумению, а затем к глубокой задумчивости. -Вам нужно поехать и поговорить с Данькой, – продолжил Яшка, его голос стал еще более серьезным. - Несмотря на то, что Кирилл его чуть не убил, он сделал так, чтобы его отпустили. Чтобы вы, Семен Владимирович, не тосковали по сыну, и он был рядом с вами. Вам обоим нужно пойти сейчас в больницу и поговорить с ним, если у вас, конечно, совесть есть, после того, что случилось. Яшка и Валерка оставили Семена Владимировича и Кирилла наедине, в шоке и растерянности. Отец и сын стояли молча, глядя друг на друга. В глазах Семена Владимировича читалась смесь гордости, сожаления и непонимания. Кирилл же чувствовал, как на него накатывает волна стыда и благодарности. Яшка и Валерка, не говоря больше ни слова, сели в машину и уехали, оставив их разбираться с произошедшим.

***

Тихий, ровный ритм сердца Даньки отдавался в груди Саши, словно колыбельная. Она лежала, прижавшись к нему, чувствуя тепло его тела и нежное прикосновение его пальцев, скользящих по её волосам. Воздух в палате был наполнен покоем, нарушаемым лишь мерным дыханием Даньки и тихим шелестом простыней. - Как ты себя чувствуешь? – прошептала Саша, её голос был едва слышен. Она осторожно приподняла голову, чтобы посмотреть на него,- Как твоя рана..? Данька мягко улыбнулся, его глаза светились теплом. Он притянул её ближе, обняв одной рукой. " - Все хорошо, Саш. Правда. Не переживай так сильно. Его слова, его спокойствие, его прикосновение – всё это успокаивало её. Саша снова прижалась к его груди, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Она улыбнулась, искренне и с облегчением. Данька, словно почувствовав её настроение, медленно приподнялся. Его движения были плавными, несмотря на недавнее ранение. Он потянулся к её лицу, его пальцы нежно коснулись её щеки. Затем, наклонившись, он накрыл её губы своим поцелуем. Поцелуй был нежным, полным заботы и невысказанных слов, словно он хотел передать ей всю свою любовь и благодарность за то, что она рядом. Саша ответила, закрыв глаза и растворяясь в этом моменте. В этот самый момент дверь палаты тихонько приоткрылась. Яшка и Валерка, приехавшие навестить друга, замерли на пороге. Их взгляды упали на Даньку и Сашу, которые, казалось, забыли обо всем на свете, увлеченные своим поцелуем. На их лицах появились мягкие, понимающие улыбки. Они переглянулись, и, не желая нарушать этот момент, тихонько закрыли дверь, оставив их наедине. Тихий щелчок двери палаты эхом отразился в коридоре. Яшка и Валерка, переглянувшись, улыбнулись. Они знали, что Саша и Данька нуждаются в этом моменте наедине. Оставив их в объятиях друг друга, парни отправились бродить по больничным коридорам, давая им пространство для их зарождающейся истории. Внутри палаты царила тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием. После того, как их губы встретились в нежном, но таком значимом поцелуе, Саша отстранилась, её глаза, полные сомнений, устремились на Даньку. - Дань,– прошептала она, её голос дрожал от невысказанных страхов. – Ты... ты правда меня любишь? Данька, словно прочитав её мысли, мягко взял её лицо в свои ладони. Его тёплые пальцы нежно коснулись её щек, а в глазах зажглись искорки искренности. Улыбка тронула его губы, делая его лицо ещё более привлекательным. - Да, Сашенька моя, девочка, моя! Больше жизни я тебя люблю! Он видел, как её плечи слегка напряглись, и продолжил, пытаясь развеять её тревогу. - Почему ты спрашиваешь? Что-то не так? Саша глубоко вздохнула, собираясь с духом. - Я.. я боюсь, Данька. Боюсь, что ты поиграешь с моей любовью и потом бросишь меня. Оставишь одну. Её голос стал тише, почти неслышным. - Я уже один раз обожглась. Был у меня парень, Степан. Мы встречались, я думала, что это навсегда. А потом он вернулся из армии... и приехал со своей новой женой. Она смотрела на Даньку, ожидая его реакции, её сердце сжималось от воспоминаний. Данька слушал внимательно, его взгляд не отрывался от её лица. Когда она закончила, он сжал её руки в своих. - Саша, послушай меня, – сказал он твёрдо, его голос был полон решимости. – Я никогда так не поступлю. Никогда. Потому что я люблю тебя. По-настоящему люблю. А Степан... Степан – негодяй. Он не знал, что такое настоящая любовь, если смог так поступить. Он видел, как в её глазах мелькнула надежда, как напряжение понемногу покидало её. - Я... я влюбилась, – прошептала Саша, её голос теперь звучал с новой силой, с новой уверенностью. – По-настоящему влюбилась! И полюбила! Тебя, Дань! На её лице расцвела робкая, но искренняя улыбка. Данька не мог больше ждать. Он снова притянул её к себе, и их губы встретились в поцелуе, который был уже не просто знаком зарождающихся чувств, но и обещанием, клятвой. Он целовал её нежно, но страстно, успокаивая её страхи, даря ей уверенность. Когда они наконец отстранились друг от друга, Саша чувствовала себя иначе. Тревога отступила, уступив место теплу и спокойствию, которое исходило от Даньки. Она смотрела на него, и в её глазах больше не было сомнений, только светлая радость.

***

Дверь палаты тихонько скрипнула, и в проеме показались Яшка и Валерка. Их появление заставило Даньку и Сашу резко отстраниться друг от друга. На лицах у обоих мелькнуло смущение, но Яшка, как всегда, с присущей ему прямотой, тут же разрядил обстановку. - Ой, мы не помешали? – спросил он, оглядывая их с лукавой улыбкой. Валерка кивнул, его взгляд задержался на переплетенных пальцах Даньки и Саши. - Как ты, Данька? – добавил Валерка, переключая внимание на друга. - Мне Лучше. Гораздо лучше,- улыбнулся Данька Яшка прищурился, его взгляд скользнул от Даньки к Саше и обратно. - Мы тут заметили… ну, что между вами что-то есть Наступила короткая пауза. Саша сжала руку Даньки крепче, и он, словно почувствовав ее поддержку, решительно посмотрел на друзей. - Да, – сказал Данька, его голос звучал твердо. – Мы признались друг другу в чувствах. Яшка и Валерка переглянулись, и на их лицах расцвели искренние улыбки. - Поздравляем! – хором воскликнули они. Яшка даже хлопнул Даньку по плечу, стараясь не причинить боли. - Спасибо, – пробормотал Данька, чувствуя, как тепло разливается по груди. - Кстати, – внезапно спросил Данька, его тон стал серьезнее. – Кирилла освободили? Я ведь просил Яшка и Валерка кивнули. - Да, отпустили. Привезли его к отцу. - И хорошо, - выдохнул Данька. – Я на него не держу зла. Саша, однако, выглядела встревоженной. Она крепче сжала руку Даньки, ее голос дрожал: - Но вдруг он попытается снова тебя убить? Лучше бы он ответил за то, что стрелял в тебя. Данька махнул рукой, пытаясь успокоить ее. - Саш, не переживай. Я правда не в обиде на Кирилла. И не хочу, чтобы он сидел в тюрьме. Ничего не было. Мне уже лучше, и скоро меня выпишут. Он посмотрел на Сашу, его глаза излучали спокойствие и уверенность. В этот момент, в этой палате, где еще недавно царила тревога, зарождалось что-то новое, что-то светлое. И Яшка с Валеркой, став невольными свидетелями этого признания, чувствовали, что стали частью чего-то важного.

***

Тихий шелест больничных простыней и приглушенный гул аппаратуры – вот что наполняло палату. Саша сидела на стуле, придвинувшись как можно ближе к кровати, где лежал Данька. - Саш,- тихо сказал Данька, с привычной заботой. Иди домой. Тебе надо отдохнуть. Саша покачала головой, не отрывая взгляда от его лица. - Не хочу тебя одного оставлять, Дань. Мне так спокойнее. - Мне уже лучше, правда,– настаивал Данька, пытаясь улыбнуться,- Врачи сказали, что скоро выпишут. А тебе нужно поспать. Я вижу, ты совсем не отдыхала. Бледная такая, сидишь тут все время. Он протянул руку, и Саша тут же вложила свою в его. Его пальцы были прохладными, но крепкими. - Я еще немного посижу, а потом пойду. Обещаю. В этот момент дверь палаты тихонько отворилась, и на пороге появилась Ксанка. Ее глаза, полные тревоги, тут же посмотрели на брата. Она бросилась к нему, обнимая осторожно, чтобы не причинить боли. - Данька! Как ты себя чувствуешь? – ее голос дрожал от переживаний за состояние брата. - Уже намного лучше, Ксанка, – ответил Данька, приподнимаясь и облокачиваясь на подушку,- Не волнуйся! Все со мной хорошо, сестренка Он крепче сжал руку Саши, которая все еще была в его ладони. Затем, повернувшись к сестре, он произнес, и в его голосе звучала новая, уверенная нотка: - Знаешь, Ксанка, мы с Сашей… мы признались друг другу в чувствах. Мы любим друг друга. Ксанка замерла на мгновение, а затем ее лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. Она сначала крепко обняла брата, а потом, отпустив его, повернулась к Саше и заключила ее в свои объятия. - Я так рада за вас! – прошептала она, прижимая их обеих. В ее глазах блестели слезы счастья. Ксанка еще побыла немного с братом в больнице, а потом ушла домой.

***

Данька сидел на кровати, облокотившись на подушку, и любовался Сашей. Она сидела напротив, с легкой улыбкой на губах, и в этот момент казалась ему самой красивой девушкой на свете. Он не мог сдержать своих чувств и тихо произнес: — Ты такая красивая, Саша. Её глаза засияли от этих слов, и она ответила ему теплой улыбкой. Данька чувствовал, как его сердце наполняется счастьем, когда она так реагировала на его комплименты. Он знал, что сейчас ей нужно немного отдохнуть, и сказал: — Может, ты пойдешь домой и немного полежишь? Ты ведь устала. Саша покачала головой, не желая покидать его. — Я посижу ещё немного, — ответила она, — а потом пойду. В этот момент дверь палаты скрипнула, и Данька, обернувшись, увидел, кто вошел. Его сердце замерло. На пороге стоял Семен Владимирович . Данька не ожидал его увидеть, и его лицо мгновенно изменилось. Саша тоже удивилась его приходу. — Здравствуй, Даниил, — произнес Семен Владимирович. — Мне нужно с тобой поговорить. Данька обратился к Саше: - Саш, иди домой, нам с Семеном Владимировичем нужно поговорить Саша встала и подошла к Даньке. Она нежно поцеловала его в губы, оставляя на прощание легкий след тепла. — Я пойду, — сказала она, и, не дожидаясь ответа, вышла из палаты, оставляя Даньку наедине с неожиданным гостем. Семен Владимирович сел рядом с кроватью Даньки на стул. Сам Данька сидел, облакотившись об подушку и молчал. - Значит тебя зовут Даниил.? Данька? Данька кивнул - Даниил, спасибо тебе, - наконец проговорил он, голос звучал хрипло и непривычно. - Спасибо, что не стал заявлять на Кирилла. Спасибо, что... что смог простить его. И... и сделал так, чтобы его отпустили. - Кирилл был прав, - тихо проговорил Данька, голос едва слышен. - Он был прав, когда пытался отомстить. Я... я убил его брата. Вашего сына. Ему было шестнадцать... Голос Даньки дрогнул и затих. Он отвел взгляд, уставившись в потолок. Семен Владимирович чувствовал, как внутри все сжимается от боли. Боль, которую он пытался заглушить годами, снова поднялась, обжигая изнутри. - Я... я не хотел, - прошептал Данька, в его голосе слышалось отчаяние,- Это… это произошло случайно… и тогда была война… мы только хотели карету остановить, но не в коем случае не убивать. Эта пуля, срикошетила, когда я по карете стрелял. Я виноват. Вы можете прямо здесь и сейчас меня заново убить. Но я должен понести наказание за боль, которую принёс вам. Слезы потекли по Даниным щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Он закрыл глаза, словно пытаясь спрятаться от боли и вины. Семен Владимирович смотрел на него, и в его душе боролись противоречивые чувства. Гнев, горечь, отчаяние – все это клокотало внутри. Семен Владимирович глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он протянул руку и осторожно коснулся руки Даньки. -Я... я простил тебя, Дань, - проговорил он, и слова дались ему с огромным трудом. - Я простил тебя. Данька открыл глаза и посмотрел на Семена Владимировича с недоверием. В его глазах мелькнула надежда В его глазах мелькнула надежда, но тут же погасла. - Как вы можете простить меня? Я же.. убил вашего сына Семен Владимирович покачал головой. - Не знаю, Даниил. Просто... просто я больше не хочу жить с этой ненавистью. Она меня разрушает. Я тебя простил. Если что - то нужно будет обращайся. Кириллу я все объясню, он ещё не готов с тобой поговорить, но он как поймёт ситуацию, он может быть поговорит с тобой. Я тебе помешал, ты был с девушкой - Это моя девушка,- улыбнулся Данька - Александра твоя девушка? Поздравляю. А тебя когда выпишут?,- спросил Семен Владимирович - Врачи сказали, что уже скоро… а что такое..? - Ты, как тебя выпишут. Приходите в гости с Сашей, ладно? Придете? - Конечно придем, Семен Владимирович. - Выздоравливай,- сказал Семен Владимирович и вышел из палаты. А Данька тяжело вздохнув, перевернулся на другой бок и уснул.