Неуловимые мстители. Свет далекой звезды

Длинные, мучительные часы ожидания тянулись, как бесконечная нить. Каждый шорох, каждый звук за дверью операционной заставлял сердца Валерки, Яшки, Саши и Виктора Алексеевича сжиматься в предвкушении. Наконец, дверь распахнулась, и из нее вышел врач. Усталость читалась в каждой черточке его лица, в каждом движении.Валерка и Яшка, словно пружины, подскочили со скамьи. Саша и Виктор Алексеевич тоже. Саша, дрожа всем телом, подошла к доктору, в глазах ее плескалась отчаянная надежда. - Как Даня? Как прошла операция? - ее голос сорвался на полуслове. Что с ним? Как он? Она вся тряслась от переживаний, от страха, который сковал ее душу. Врач, уставший, молча стоял, вытирая пот со лба. Тишина давила, становилась невыносимой. - Не молчите же вы! – не выдержала Саша, и сквозь слезы вырвался крик. Прошу вас, скажите. Что с ним? Ему плохо? Врач, наконец, собрался с мыслями. Его голос, хоть и тихий, прозвучал как спасительный луч в темноте. - Операция прошла успешно,– сказал он. "Пули извлекли. Он потерял много крови, но жизненно важные органы не задеты. Жизни ничего не угрожает. Мы его сейчас переведем в палату, он скоро должен очнуться. Саша не смогла сдержать слез. Это были слезы облегчения, слезы счастья, которые хлынули из нее, смывая страх. Сквозь них она прошептала: - Можно мне к нему пожалуйста? Я хочу побыть рядом с ним до утра. Доктор кивнул. - Да, конечно. Остальным же я бы посоветовал идти по домам. Яшка и Валерка тоже порывались к другу, но врач твердо отказал. - Всех я в палату не пущу. Вам стоит поехать домой. Виктор Алексеевич, видя растерянность ребят, предложил: - Ребят, поехали со мной! Переночуете у меня! Валерка и Яшка, немного успокоившись, согласились и вскоре ушли. Саша осталась ждать в коридоре, пока ее пустят к Дане. Нетерпение разрывало ее изнутри. Ей так хотелось увидеть его, убедиться, что он в порядке. Наконец, подошла медсестра. - Даниила Ивановича перевели в палату – сказала она. Он еще без сознания, но скоро должен прийти в себя. Видя, как сильно Саша переживает, медсестра предложила: - Может, успокоительного? Саша покачала головой. Вы очень бледная. - Нет, спасибо. Я просто за него сильно переживаю Медсестра показала ей палату, где лежал Данька. - Все с ним будет хорошо. Не волнуйтесь! Если что-то случится, сразу зовите меня или врача. - Хорошо, – согласилась Саша. Она поблагодарила медсестру и, сделав глубокий вдох, направилась в палату к своему Дане.

***

Саша зашла в палату и сердце её сжалось. Данька лежал без сознания на больничной койке, укрытый до пояса одеялом. Саша увидела трубку от капельницы, прикрепленную к его руке. На приборе, мерно пульсируя, отображалось его сердцебиение. Этот тихий, ритмичный стук был для Саши самым успокаивающим звуком на свете. Он жив. Все обошлось. Теперь ей оставалось только ждать. Ждать, пока он придет в себя, пока его глаза откроются, и они смогут поговорить. О чувствах. Саша хотела признаться ему. Хотела сказать, как сильно она его любит, как давно это чувство зародилось в её сердце и теперь стало неотъемлемой частью её самой. Она осторожно присела на стул рядом с койкой, стараясь не нарушить тишину палаты. Её рука сама потянулась к его ладони, лежащей поверх одеяла. Саша взяла её в свою, сжала крепко, словно пытаясь передать ему всю свою силу, всю свою любовь. Она смотрела на его лицо, на каждую черточку, пытаясь запомнить его таким, даже в этом состоянии слабости. Слезы, одна за другой, капали из её глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. Она не пыталась их сдержать. - Я люблю тебя, Дань,- прошептала она, её голос дрожал от эмоций,- Никогда никого так не любила, как тебя. Ты слышишь меня? Пожалуйста, поскорее открой глаза. Вернись к нам. Мы тебя очень ждем. Я тебя очень жду. И люблю. Она смотрела на него, и в ее глазах отражалась вся глубина ее чувств. - Я никогда никого так не любила, как тебя. Никогда. Ты – первый человек, которого я по-настоящему полюбила. С первого взгляда, как только пришла работать в ЧК. Ты был таким... таким замечательным , таким настоящим. И я сразу поняла, что это ты. Что ты моя судьбы. Ее пальцы нежно поглаживали его. - Я хочу всю жизнь прожить рядом с тобой. Чувствовать себя самой счастливой рядом с тобой. Иметь детей... наших детей. Она говорила о будущем, которое казалось таким близким, таким реальным, когда он был рядом. - Пожалуйста, вернись, – снова прошептала она, прижимая его руку к своей щеке. Я не знаю, что мне делать без тебя. Ты – мое солнце, мое небо, моя жизнь. Время текло незаметно. Слова переходили в тихие всхлипы, а потом в глубокое, измученное дыхание. Саша, уставшая от борьбы с эмоциями, от бессонных ночей, от страха, который поселился в ее сердце, почувствовала, как веки тяжелеют. Она все еще держала его руку, ее голова склонилась на край кровати. Последнее, что она помнила, было тепло его ладони, которое она так крепко сжимала. А потом – тишина. Тишина палаты, тишина ее сердца, которое билось в унисон с надеждой. Саша уснула, сидя рядом с ним, ее любовь, как невидимое одеяло, окутывала его, наполняя комнату нежностью и верой в то, что он обязательно откроет глаза.

***

Данька с трудом открыл глаза. Перед глазами все расплывалось, и он не мог понять, где находится. Когда размытое зрение прошло, он осмотрелся и понял, что находится в палате. В области живота, где он чувствовал резкую боль, напоминание о недавнем ранении, он заметил, что на его руке лежит что-то тяжелое. Это была Саша, которая сидела рядом с ним и спала, уткнувшись головой в его руку. Он любовался ею, восхищаясь ее красотой. Осторожно, стараясь не разбудить ее, он попытался вытащить свою руку из-под ее головы. Но Саша проснулась, и, увидев, что Данька пришел в себя, на ее щеках появились слезы радости. - Даня….ты пришел в себя…как ты себя чувствуешь..?,- он улыбнулся и дотронулся до ее волос, заправив прядь за ушко. — Почему ты плачешь? — спросил он, стараясь говорить как можно спокойнее — Я так сильно испугалась за тебя, — ответила Саша, ее голос дрожал от эмоций. — Я переживала. Как ты..? Тебе больно..? - Не переживай, со мной все хорошо, все в порядке. Мне уже лучше,- сказал Данька, стараясь успокоить ее. — Я здесь, и я жив. Саша была безумно счастлива, и слезы счастья катились по ее щекам. Данька улыбнулся, пальцем вытирая слезы с ее лица. — Ну, что же ты плачешь… Не плачь, — сказал он, — просто улыбнись мне. Саша посмотрела ему в глаза и, наконец, улыбнулась. В этот момент Данька почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. — Саша, — начал он, приподнимаясь на локтях, — скажи мне правду. Ты тогда говорила, что любишь меня, когда я лежал и зажимал свою рану. Это правда? Саша встретила его взгляд, и в ее глазах он увидел искренность. Она кивнула, и ее голос стал тихим, но уверенным: — Да, я люблю тебя. Я влюбилась в тебя с первого дня работы в ЧК. Данька не мог сдержать улыбку. Он потянулся к ней, дотронулся до ее губ, не давая договорить, и поцеловал ее. Это был нежный, трепет ный поцелуй, который наполнил их обоих счастьем и надеждой. Саша ответила на его поцелуй и в этот момент она была счастлива. После поцелуя Данька провел рукой по щеке Саши, его сердце билось быстрее от счастья. — Я тоже тебя люблю, — тихо произнес он, глядя ей в глаза. — Ты для меня очень важна. Прости что сначала тебя не замечал. Саша улыбнулась, и в ее глазах светились искорки радости. — Я всегда мечтала, чтобы ты это сказал, — призналась она, слегка смущаясь. — Я думала, что никогда не услышу этого. Данька, не в силах больше сдерживаться, наклонился к ее губам. Поцелуй был долгим, страстным и невероятно нежным. Саша полностью отдалась этому моменту, отвечая на каждое его прикосновение. В этот миг она была самой счастливой на свете. Когда поцелуй закончился, Саша, тяжело дыша, сказала: — Я пойду позову доктора. Нужно, чтобы тебя осмотрели. Доктор, пожилой мужчина с добрыми глазами, внимательно осмотрел парня, расспросил о самочувствии. Медсестра ловко поменяла капельницу и сделала укол. — Ему нужен покой, — сказал доктор Саше, когда они вышли в коридор. — Идите домой, Саша. Даниил должен отдохнуть и поспать. Набираться сил после такого ранения. Саша с трудом согласилась. Ей было так тяжело оставлять его, но она понимала, что это необходимо. После ухода доктора, когда они остались одни, Данька вновь попытался приподняться, чтобы поцеловать ее. — Нет, Данька, — мягко остановила его Саша, не давая встать. — Не вставай, Тебе ведь еще больно. Она сама наклонилась, коснулась его губ легким, но полным любви поцелуем. — Ложись на бок и постарайся уснуть, — прошептала она, гладя его по волосам. — А я пойду домой. Вскоре Данька, утомленный и успокоенный, уснул. Саша еще немного посидела рядом с любимым, наблюдая за его ровным дыханием. Затем, стараясь не нарушить его сон, тихонько вышла из палаты. Деревенские улицы встретили ее прохладой утреннего воздуха. Она шла к дому отца, неся в сердце тепло Даниного признания и нежность его поцелуя, зная, что теперь их пути сплелись навсегда.

***

Деревня просыпалась неторопливо. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь густую листву старых берез, окрашивая росу на траве в золотистые оттенки. Воздух был свеж и напоен ароматами цветущих яблонь и влажной земли. Именно в это умиротворенное утро Саша пришла к отцу. Дверь дома распахнулась, и увидев родное лицо Виктора Алексеевича, Саша бросилась к нему в объятия. Слезы радости, смешанные с облегчением, хлынули из ее глаз. Она прижималась к отцу, чувствуя знакомое тепло и безопасность. - Что случилось, дочка? – обеспокоенно спросил Виктор Алексеевич, гладя ее по волосам. Как там Данька? - Он пришел в себя, папа! – выдохнула Саша, отстраняясь, но не выпуская его из объятий,- Он пришел в себя! Лицо отца озарилось искренней радостью. - Я знал, что он сильный. Теперь с ним все будет хорошо, дочка. Не переживай. - Я хотела с ним посидеть, – продолжила Саша, немного смущенно, – но доктор не разрешил. Сказал, что ему нужен покой. - Доктор прав, – кивнул Виктор Алексеевич. Даньке сейчас действительно нужен отдых. Пусть восстанавливается. Саша огляделась по сторонам. - А Яшка с Валеркой где? - Уехали в ЧК по делам, – ответил отец. Но сказали, что вернутся. Обязательно вернутся, чтобы навестить Даньку. Завтрак прошел в теплой, доверительной атмосфере. Саша, наконец, смогла поделиться с отцом тем, что переполняло ее сердце. - Папа,– начала она, ее голос дрожал от волнения, – мы с Данькой… мы признались друг другу в чувствах. Виктор Алексеевич внимательно посмотрел на дочь. - Я не могу без него, папа, – сбивчиво говорила Саша. Я очень сильно люблю его. И он… он тоже любит меня. Он тоже признался мне в своих чувствах На лице отца расцвела добрая улыбка. - Я очень рад за тебя, дочка. Если он тебе дорог, и ты счастлива, то я только за. - Спасибо, папа, – прошептала Саша, чувствуя, как камень с души упал. - Знаешь что, – предложил Виктор Алексеевич, – после завтрака мы вдвоем можем навестить Даньку в больнице. Саша с радостью согласилась, крепко обняв отца. В этот момент она чувствовала себя по-настоящему счастливой - А Степан? – вдруг спросил Виктор Алексеевич, его взгляд стал немного задумчивым. Ты не вспоминаешь его? Саша решительно покачала головой. - Мне на него плевать, папа. Пусть женится и уезжает куда хочет. А у меня… у меня уже появилась любовь. Настоящая любовь. И я буду счастлива. С Данькой я буду счастлива. В ее глазах горел огонек уверенности и новой, обретенной надежды.

***

Утренний воздух ЧК был пропитан привычной суетой, но для Яшки и Валерки он казался особенно тяжелым. Дежурный, не поднимая глаз от бумаг, сообщил им, что их ждет сам Иван Федорович. Сердца ребят забились в унисон – вызов к начальнику никогда не предвещал ничего хорошего, особенно после вчерашнего. Дверь кабинета Ивана Федоровича распахнулась, и они оказались лицом к лицу с суровым взглядом начальника. Но их внимание тут же переключилось на Ксанку, которая уже находилась в кабинете. - Присаживайтесь, – распорядился Иван Федорович, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась скрытая напряженность. И объясните мне, где вы были вчера. Почему самовольно покинули пост? Хорошо хоть, что нашлось кому вас заменить. Яшка и Валерка опустили головы. Слова застревали в горле. Они знали, что правда может быть болезненной для Ксанки, но молчать было уже невозможно. Вчерашние события, связанные с Данькой, не давали им покоя. Валерка, собрав последние силы, прошептал: -Даньку ранили. Мы были в больнице, в поселке Василькова. Ксанка вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. - Ранили? Что с ним случилось? Где он?! – ее голос дрожал от волнения. Яшка, видя ее состояние, решил говорить прямо. -Его похитил Кирилл Кандыба, сын Семена Владимировича. Держал в подвале своего дома. А потом... потом он отомстил Даньке за Гриню. Ксанка зажала рот рукой, пытаясь сдержать рыдания. Слезы градом потекли по ее щекам. Иван Федорович, заметив ее состояние, молча налил воды и протянул ей. Отпив немного, Ксанка сквозь слезы спросила: -Где Данька? Он жив? С ним все хорошо - Он в больнице, в поселке Васильково– ответил Яшка. С ним Саша осталась. Он был без сознания, когда мы уезжали, но, наверное, уже пришел в себя. - Я поеду к нему, – решительно заявила Ксанка. - Одна не поедешь, – возразил Яшка,- Мы поедем вместе. Иван Федорович кивнул - Разрешаю. Но прежде чем вы уйдете, есть еще один вопрос. Дело об ограблениях в Васильково. Что там? Продвигается..? Валерка, немного успокоившись, ответил: -Задержаны. Кирилл Кандыба и его подельник. Они и есть те самые грабители. Сидят в КПЗ. Мы их еще не допрашивали. Ждем, пока Семен Кандыба приедет и услышит, что натворил его сынок. - Вот это новости– сказал Иван Федорович. Ладно, Поезжайте, навестите Даньку. Но не задерживайтесь там надолго. Возвращайтесь сюда сразу же. Ребята согласились, чувствуя, что этот день только начинается, и впереди их ждет еще много испытаний. Но сейчас главной задачей было убедиться, что с Данькой все в порядке.

***

Но едва они вышли из кабинета и оказались в коридоре ЧК, около дежурного к ним обратился знакомый голос. Семен Владимирович Кандыба. Ребята сразу узнали его. Старик, с тревогой в глазах, произнес: - Мне на калитку записку прикрепили. Что мой сын в ЧК, в КПЗ. В этот момент ребята поняли, что поездка к Даньке придется отложить. Валерка, сдержанно, пригласил старика: - Пройдемте в кабинет, Семен Владимирович. Зайдя в кабинет, Семен Владимирович уселся на предложенный стул. Его взгляд был полон вопросов: - Что же он натворил? Почему в КПЗ? Валерка вздохнул, словно снимая с себя тяжесть: - Я допросы не веду, Семен Владимирович. Допросы ведет Данька. Которого вы, как я понимаю, не очень-то хотите видеть. Семен Владимирович, скрестив руки на груди, ответил: - Я не хочу с ним разговаривать. Тем более, что его сейчас нет в кабинете. Яшка, подойдя ближе, тихо спросил: - А знаете, почему его нет, Семен Владимирович?Старик отрицательно покачал головой. - Потому что он в больнице. Раненый лежит. Получил тяжелое ранение в живот. Валерка, глядя прямо в глаза старику, добавил: -Это сделал ваш сын, Кирилл. Семен Владимирович мотал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя неверие. - Кирилл не мог стрелять в человека, – прошептал он. - Смог, – твердо ответил Валерка. Чтобы отомстить нашему Даньке за брата – Гриню. А он вам сейчас все расскажет. Ребята переглянулись. Затем Валерка подошел к телефону и сказал дежурному: - Приведите задержанных В коридоре повисла напряженная тишина, предвещая тяжелый разговор. Вскоре в кабинет вошли двое. Один из них – Кирилл, его сын. Семен Владимирович сразу же узнал второго – тот самый, один из грабителей, мелькнувший в памяти смутным образом. Ребята усадили обоих на стулья, создавая атмосферу негласного допроса. Семен Владимирович, с сердцем, сжавшимся от предчувствия беды, устремил взгляд на своего сына. - Кирилл, – его голос дрогнул, – это правда, что ты стрелял в человека? Яшка, с жестким выражением лица, подтолкнул Кирилла. Кирилл, сгорбившись, начал говорить. -В ограблении… я не участвовал. Только на шухере стоял. Его голос был глухим, лишенным прежней юношеской бравады. - А в Даньку… да, стрелял. Чтобы за Гриню отомстить. Он поднял глаза, в которых мелькнула тень давней обиды. - Я давно его искал. Узнал, что в ЧК работает. Вот и решил выследить. Его взгляд стал более резким. - А когда увидел в поселке его, с какой-то девушкой… то сразу понял. Нужно мстить. И как можно скорее. Семен Владимирович слушал, и каждый звук, каждый слог сына, словно ударял его по сердцу. Не мог он поверить. Не мог поверить, что его Кирилл, его мальчик, участвовал в ограблении. Не мог поверить, что он стрелял в человека. Образ Грини, погибшего сына, промелькнул перед глазами, и в нем мелькнула искра понимания, но это не облегчало боли. -Ребята, – обратился Семен Владимирович к тем, кто держал в руках судьбу его сына, –пожалуйста, не сажайте Кирилла в тюрьму. Валерка ответил: - При одном условии, Семен Владимирович. Если вы поедете и поговоритес Данькой. Только при одном условии есть шанс выпустить Кирилла на свободу. Семен Владимирович вздрогнул. - Я… я не могу, – прошептал он, – Не смогу поговорить с ним. Не хочу, после того, что он сделал. В его голосе звучала горечь и отчаяние. -Но это единственный шанс выпустить Кирилла, – твердо сказал тот же Валерка . – Другого шанса не будет. Тишина повисла в воздухе, тяжелая, как камень. Семен Владимирович смотрел на своего сына, на его поникшую фигуру, и не знал, что ему делать. И теперь, чтобы спасти Кирилла, ему, возможно, придется поговорить с человеком, которого он сам не мог простить.

***

Виктор Алексеевич и Саша зашли в палату к Даньке. Данька не спал. Он лежал на спине, уставившись в потолок, но как только услышал шаги, его взгляд метнулся к двери. Увидев их, на его лице расцвела искренняя, хоть и немного слабая, улыбка. Это была улыбка облегчения, радости и чего-то еще, что Саша не могла точно определить, но что заставляло ее сердце биться чаще.Саша подошла к кровати, ее движения были осторожными, Она взяла его руку в свою, пальцы их сплелись. Взгляд Даньки встретился с ее, и в этот момент все слова казались лишними. Виктор Алексеевич подошел ближе. Он протянул Даньке руку, и тот, не выпуская руки Саши, пожал ее. - Как ты себя чувствуешь, Данька? – спросил Виктор Алексеевич, его голос был ровным, но в нем звучала забота. - Хорошо, Виктор Алексеевич, – ответил Данька, его голос был немного хриплым, но уверенным. Данька, все еще держа Сашу за руку, притянул ее к себе, усадив на колени. Он обнял ее одной рукой, прижимая к себе, а другой все еще держал ее ладонь. Он посмотрел прямо в глаза Виктору Алексеевичу: - Виктор Алексеевич, – начал Данька, его голос звучал серьезно, без тени сомнения. – Я очень сильно люблю вашу дочь. И я прошу вашего разрешения быть вместе. Я очень люблю ее и хочу быть рядом всю жизнь. Я уверен, что всегда буду защищать ее и любить. В палате повисла тишина. Саша затаила дыхание, чувствуя, как бьется сердце Даньки под ее щекой. Виктор Алексеевич смотрел на Даньку, на его искреннее лицо, на его крепкую хватку, которая, несмотря на слабость, излучала решимость. Он видел, как сильно его дочь любит этого парня, и как сильно этот парень любит ее. Наконец, Виктор Алексеевич кивнул. - Я не против, – сказал он. В этот момент напряжение, висевшее в воздухе, рассеялось. Саша и Данька переглянулись. В их глазах читалось облегчение, радость и безграничная нежность. Они улыбнулись друг другу, и эта улыбка была красноречивее любых слов.Виктор Алексеевич, видя их счастье, почувствовал, как камень свалился с его души. Он положил руку на плечо Даньке. - Выздоравливай скорее, Данька, – пожелал он. Затем, оставив их вдвоем, он тихонько вышел из палаты, оставив Сашу и Даньку наедине, в их собственном мире, наполненном наполненном зарождающейся любовью и обещаниями будущего. Саша прижалась к Даньке еще сильнее, вдыхая его запах – смесь больничной стерильности и чего-то родного, знакомого. Она чувствовала, как его сердце бьется в унисон с ее собственным. - Я не шутил , Саша! Он осторожно повернул ее лицо к себе, его глаза, еще немного уставшие, но полные решимости, смотрели в ее. - Я люблю тебя. Больше всего на свете. И я хочу, чтобы ты знала это всегда. Я буду рядом. Всегда. Саша не могла говорить. Слезы радости навернулись на ее глаза, и она просто уткнулась ему в грудь, чувствуя, как его руки крепче обнимают ее. Это был момент, который она запомнит на всю жизнь. Момент, когда ее страхи рассеялись, а будущее стало ясным и светлым. Данька нежно поглаживал ее по спине, наслаждаясь этим моментом покоя и близости. Они сидели так еще какое-то время, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием и тихим гулом больничной жизни за дверью. Это была их тишина, их маленький мир, где слова были не нужны, а чувства говорили сами за себя. Когда Саша наконец подняла голову, на ее лице сияла улыбка, полная счастья и надежды. - Я тоже люблю тебя, Данька,– сказала она, и в ее голосе звучала вся глубина ее чувств. Данька улыбнулся в ответ, его улыбка была искренней и счастливой.

***

Саша лежала на груди Даньки, прислушиваясь к ритмичному биению его сердца. Она чувствовала, как тревога постепенно уходит, но все еще не могла избавиться от волнения. - Как ты себя чувствуешь,- спросила она, приподняв голову и глядя в его глаза, полные нежности и уверенности. - Все хорошо,Саша, — ответил Данька, стараясь успокоить её. "Скоро выпишут. Рана болит, но это не страшно. Он улыбнулся, и в этот момент Саша почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Она была счастлива, что с ним все в порядке, но страх за его жизнь все еще терзал её. - Я так переживала за тебя, — призналась она, опуская голову на его грудь. Я боялась, что потеряю тебя. Данька наклонился и поцеловал её в губы, нежно и ободряюще. В этот момент в палату вошли Яшка, Валерка и Ксанка. Саша быстро встала с колен Даньки, а он приподнялся, стараясь выглядеть бодро. Ксанка бросилась к брату, обнимая его так крепко. - Я так испугалась за тебя! — всхлипывала она, уткнувшись лицом в его плечо. - Все хорошо, сестренка, — сказал Данька, гладя её по волосам,- Я живой, и все обошлось. Не плачь. Яшка и Валерка подошли ближе, протянув руки для приветствия. - Рады тебя видеть, Дань, — сказали они, искренне улыбаясь. - Мы очень переживали. - Вы взяли Кирилла и его подельника? — спросил Данька, стараясь сосредоточиться на важном. - Да, всех взяли тепленькими,— подтвердил Валерка,- Кирилл сознался, что стрелял в тебя, чтобы отомстить за Гриню, но ограбления не совершал. Просто на шухере стоял. Яшка добавил: - Он ответит за то, что стрелял в тебя. Но Данька вдруг сказал: - Я простил Кирилла. Его голос был спокойным, но в нем звучала решимость. - Он правильно поступил, что стрелял в меня. Я должен ответить за смерть Грини. Саша, стоя рядом, почувствовала, как её сердце с жалось от этих слов. Она не могла поверить, что Данька готов простить того, кто причинил ему боль. - Но он же стрелял в тебя! — воскликнула она, не в силах сдержать свои эмоции - Саша права. Ты не должен это делать, — сказал Яшка,- Он мог тебя убить! - Но он этого не сделал, — ответил Данька, его голос был твердым. Кирилл - единственный сын, который остался у Семена, - говорил Данька. - Он не выдержит еще одной потери. Поэтому отпустите Кирилла, со мной уже все хорошо.