Двойногорск

      Оля, я всё понял.       Сейчас пятнадцать девятнадцать, я вышел со школы, отучившись полный день. Кисель в столовой такой же отвратительный, как и какао. Остается попробовать чай. Пюре прилипает к тарелке. Пацаны перевернули тарелку вверх тормашками, а пюре так и осталось намертво прилипшим. Выглянуло солнце, пахнет чем-то, как будто зеленью. Может, мхом. Ты знаешь, как пахнет мох? Я — нет.       Урок математики был в другом крыле, куда я не заходил вчера. Звонок прозвенел, а я не мог найти кабинет, все двери уже были закрыты. Я подошел к одной, но не успел открыть, потому что оттуда вылетела девчонка помладше.       — Мальчишкам сюда нельзя! — закричала она и убежала, тоже опаздывала.       Это оказался женский туалет. Дверь закрылась не до конца и немного приоткрылась, будто заманивая. Не подумай, я никогда раньше не заглядывал в девчачий туалет, но я точно понял, что нужно сделать.       Вокруг не было ни души, поэтому я очень осторожно зашел. Меня парализовало от волнения, и я почувствовал, как сильно у меня похолодели руки. Внезапно моих пальцев коснулся поток тепла, который исходил от батареи под подоконником. Я вспомнил, как девочки на переменах грели руки у батарей, и всё встало на свои места.       Я присел и стал внимательно осматривать батарею. Краска на ней местами отваливалась, где-то была налеплена присохшая жвачка. Но я увидел смятый комок бумаги, зажатый между труб. Мне показалось, что комната вокруг загудела, словно рядом проходил поезд. Я выхватил бумажку и поспешил убежать, пока меня не обнаружили.       Извинившись за опоздание перед учителем, я сел за парту и развернул бумажку. Это оказалась вырванная из тетради страница. На ней была запись красивым и аккуратным почерком, я сразу понял, что это писала Лара.       «13 января.       Их голоса не выходят из моей головы. Они увлекают меня за собой. Тонкая корка льда хрустит под ногами, но зверятам известна тропа.       Милая, милая Полли, даже ты не сможешь вытащить меня.       Он идет за мной.       Следы четверых ведут в чащу, они не так ужасны, как говоришь ты, Полли, но я… Это не для меня.       Он всё ближе, но я откажусь. Прости меня, моя милая Полли, мне не следовало, я знаю…»       На этом запись обрывается. Тринадцатое января. Это воскресенье, это было накануне её смерти. Предсмертная записка? Могла ли Лара пробраться в школу и оставить её там? Но она точно хотела, чтобы я её нашел.       Она обращалась к «Полли». Тогда я сообразил, что соседку по парте Лары, которая сильно расстроилась вчера, зовут «Полина».       Знала бы ты, Оля, с каким трудом давались мне уравнения. Я не мог думать ни о чём другом и рисовал на полях тетради спирали. Песок на острове из моего сна тоже местами лежал спиралями.       Я дождался конца урока и на перемене подошел к Полине. Тебе известно, как я волнуюсь общаться с незнакомыми девочками, они часто смотрят на меня как на пришельца. Наверное, ждут, что я начну звать их гулять или что-то вроде того и уже думают о том, как неловко им будет идти по улице рядом с таким «четырехглазым».       Но Полина оказалась вполне себе приветливой, она повторяла биологию и даже прикрыла учебник, спросила, не нужна ли мне помощь и освоился ли я в новой школе. Я, честно, не знал, с чего начать, я не был готов отвечать на её вопросы, поэтому наверняка стал совсем пунцовым, как в мультиках, и просто протянул ей бумажку, спросив, не знает ли она, что это.       Думаю, сначала Полина решила, что я хотел передать ей тайное послание, потому что она заулыбалась. Но тут же улыбка сошла с её лица, а глаза округлились.       — Откуда ты это взял?       Не мог же я сказать, что лазал втихаря по женскому туалету? Пришлось соврать, что мне приснился сон, в котором я находил оставленное послание за батареей в коридоре. Полина убрала учебник и предложила прогуляться до столовой. Мы пошли. Когда мы спускались по лестнице, у меня было такое ощущение, будто мне к ногам привязали гири, я боялся оступиться и упасть. По пути Полина спросила, видел ли я каких-нибудь животных. Я сказал, что не видел, только птиц на деревьях и иногда на улицах. Она спросила, были ли среди птиц совы, но сов я тоже не видел.       Я подумал, что она просто хочет узнать меня получше, и из вежливости спросил, видела ли животных она. Но Полина посмотрела на меня очень серьезно.       — Нельзя доверять животным, держись подальше даже от уличных собак.       Я не совсем понял её, но купил ей сосиску в тесте в буфете, подумал, что так правильно. Сам я есть не хотел совсем, да и не мог. Потом я спросил у неё, она ли — та самая «Полли» из записки. По глазам понял, что да. Полина же ещё раз попросила меня не общаться с животными.       Мы ещё немного поговорили до урока. Я спросил, как она держится после потери Лары, но она ответила, что как будто пока не может этого понять. Через несколько дней будут похороны, и вот их она боится. Я постарался пожалеть её: сказал, что мне очень жаль, и она сказала «спасибо».       Как думаешь, я ей понравился?       Записка осталась у меня, я перечитаю её дома ещё раз, когда сделаю уроки. Животных на улицах мне не попадалось, думаю, беспокоиться не о чем. Надеюсь, вечером мы сходим в «Двойняшки» на ужин. Свяжусь с тобой позже, Оля, я слишком проголодался.