Эпизод с Евой

---- *Эпизод с Евой.* Когда позднее полуденное солнце опускалось за горизонт, отбрасывая длинные тени на тротуар, знакомый скрип входной двери ознаменовал конец работы в дж- то есть спортзале. Первой вошла пухленькая амазонка Ева, змейка что почти под три метра, держит свои килотонны на двух пухлых ножках; ее фигура -- свидетельство радостей жизни и интересной любви к эпикурейским удовольствиям, не превращаясь в типичную жируху, а даже больше, сохраняя особенный шарм, пока нося на своём теле мягко и красиво уложенные прослойки жира, ее щеки все еще пылали после тренировки слабым розовым оттенком. Капельки пота блестели на ее чешуйчатом лбу и вдоль нежного изгиба ее рук, остатки ее борьбы с поднятыми ею блинчиками и беговой дорожке, которую она покорила и без смешных тапок, которые однажды раздули её в шарик. И тут, она снимает с себя куртку, а после спускает с себя штаны, обнажая внутри свой спортивный костюм. Её кроп-топ намок и сильно облегал её большую грудь, эти спелые дыньки, а шорты попа сжевала сзади. Куртка открылась словно занавеска, оголяя её слегка вздутое жиром, выпуклое пузо, мокрое и отражающее свет лампы, как и её нежная, большевастая грудка. Оттуда аж пар пошел, ага... За ней зашел мужчина крепкого, но не совсем широкого телосложения. Явно видно, что у него правильный баланс питания и тренировок, потому что, на громилу он был мало похож. его мускулы были упругими и блестели, как полированный мрамор, каждая капля пота очерчивала очертания его тела. Его грудь слегка вздымалась, прерываемая ритмичным выдохом, который смешивался с затяжным запахом усилий. Плотная ткань рубашки облегала его, как вторая кожа, и когда он вошел внутрь, она поймала идеальный отблеск света на его физиологии, подчеркивая рельефность его плеч и бицепсов даже в момент усталости после тренировки, а живот, расслабленный, держал плоскость и кубики. И вот это он наблюдал за Евой. А она смотрела на него. -- Фух! И тут Еве ударил запах кошачьих писявок -- так пахнут вспотевшие люди, ага. Она хихикнула от этого, но её взгляд оставался непринужденным. Эти полузакрытые глаза женщины, которая знает, как действовать элегантно в любой ситуации, всегда показывают её снаружи именно такой. Но что будет внутри?.. Воздух внутри квартиры был прохладным и являл собою освежающее объятие после гнетущего тепла спортзала. Не колеблясь, Ева, напялив куртку на крючок в прихожей, первой пошла в холл: она начала сбрасывать слой верхней одежды, звук шуршания ткани и мягкий стук одежды, находящей свое место на полу, сигнализировали о невысказанной усталости и... небольшом равнодушии по поводу беспорядка. Потом и Петя присоединится. Когда каждый предмет одежды падал, прохладный воздух встречался с их кожей, вызывая дрожь, которая танцевала по их влажным телам. Женщина, одетая только в свое яркое узорчатое нижнее белье, взглянула на мужчину. Его суровые белые трусы контрастировали с его... кожей, одновременно демонстрируя его дисциплину и прославляя тело, вылепленное неустанными часами самоотверженности. Окруженные остатками своих внешних "я", эти двое показали не только свои тела, но и комфорт, который был в уязвимости последующих похотливых действий -- каждый изгиб, каждая мышца расслаблялись после такого напряженного дня, таскать вес больше их самих. И вот, в одном нижнем белье, которое представляло из себя простые трусы, которые превратились стринги благодаря усердиям Евиных французских булок, и спортивный лифчик, который был насквозь промочен, от чего заметнее облегал её фигуру, в области сосков появились небольшие бугорки. – Уфф... Кто в душ первым? -- Спрашивает Ева Петю. Петя обожал этот вопрос Евы,он всегда приводил к чему то приятному. – Ев, мы могли бы пойти вместе... только, дай мне пять минуток ... Ева уже знала о чем он, это было то, что Петя особенно любил. За время занятия Ева очень потела, ее толстые блестящие бока, складки которые внутри были влажными, этот запах, Петя его любил не просто так, сам запах может ему и не нравился, но факт того, что это так пахнет его змеежена, просто сводил его с ума. Петя медленно, предвкушая момент наслаждения, подошёл к Еве, она в свою очередь подняла свои руки так, чтобы не мешать Пете делать то, что он захочет. Он подошёл к змее, приложил свои руки к ее животу и стал сжимать и гладить его, гладить этот блестящий мясистый живот. Его текстура, представляющая собой большое число мелких чешуек, может и чувствовалось шероховато, но при этом было очень мягким. Он нежно перемещал свои руки, сперва вверх, потом вниз живота, стараясь насладиться каждым его килограммом. Петя решил идти дальше по своей программе, руками он попытался обнять Еву, у него не всегда это получалось с первого раза, но не это главное, не это повод. Повод в том, что объятия дают вескую причину уткнуться своим лицом в ее круглый синий чешуйчатый живот. Так он простоял ещё около минуты, после чего начинал постепенно спускаться ниже, сперва начал сжимать ее толстые бочка, порой перебарщивая с силой и Ева немного ойкала, затем смещая свои руки на ее пышные бедра, в попытке дотянуться до ее попы, которую он особенно любил . Ева не меньше Пети обожала это, ей нравилось как Петя нежно обходится с ее телом, нравилось чувствовать себя большой и ещё больше нравилось быть любимой в такие моменты. Этот обряд был важен для них обоих, это были моменты когда они могли переплетаться в объятиях не только духовно но и телесно. Ева нежно обнимала Петю, почесывая его голову – Петя, мы могли бы пойти помыться... Вместе. Как раз помоешь мой хвост.~ Петя несколько отвлекся от ее упругого живота и приподнял свою голову. В этот момент Ева нежно провела по щеке Пети своим хвостом и улыбнулась тихо шикнув на Петю своим змеиным язычком. Шик-шик) Они ненадолго были вынуждены перестать тонуть в объятиях, чтобы пройти в ванную. Заходить в душ вдвоем, когда один из вас высокая и пышная змея – довольно неудобно, зато каждый раз когда Пете приходилось упирается в Еву, ему нравилось. они включили теплую, возможно даже несколько горячую воду Как Ева и обещала, они начали с хвоста, Ева развернулась упёрлась своими руками в стенку, стараясь не удариться о лейку, она протянула длинный гибкий и очень пышный хвост Пете. Петя был прижат к стенке душа, спереди была толстая и такая манящая попа Евы, которую она несколько выпятила на него и большой хвост, что лежал на его плечах грузом, и он мыл его. Так прошло минут 20 как Петя мыл Еву, то она его прижимала своими огромными черниками к стенке, то Петя продолжал наслаждаться животом, в какой то степени в Пете по понемногу пробуждались самые различные фетиши рядом с его женой, его особенно настораживало проявляющаяся любовь к ее ножкам, но ему везёт и это дальше не идёт. Затем идёт очередь Евы, нельзя сказать, что она меньше любила наслаждаться телом Пети, она обожала его рельеф, больше всего ей нравилось в нем то что несмотря на свой небольшой размер относительно нее, он по прежнему, хоть и с трудом, но мог поднять ее. Так они мылись довольно долгое время, непрерывно наслаждаясь касаниями друг друга. Закончив они в похожей манере вытерли друг друга и вышли к кухне. Ева замахнулась в лёгкий тонкий халат, что напоминал ночнушку по своей текстуре, Петя же замахнулся в более тяжёлый и массивный халат. Петя не Адам, но он не хотел переставать любоваться Евой в ее первозданном виде. Ева шла впереди него, открывался отличный вид на ее ножки, что идя приподнимали булочки, создавая сочную складку на ее попе, что отчётливо была видна под шелковым полотном. Они прошли на кухню... И тут же раздалось приглушённое журчание. Это было пузо Евы, и оно хотело пищи. ГРРРРРРРУРРГЛРГРЛ... Довольно приглушенное бурчание схоронившейся бури. Прям... Пипец какое. Ева аж ухмыльнулась, и её глаза ещё больше прикрылись, а на лице расплылась простая улыбка. Этот знойный взгляд всегда предзнаменовал дальнейший разврат, который с ними произойдёт. Или, точнее, с Евой. И оба хорошо знали... И всё равно позволят этому чуду произойти. – Ах, что-то моё нутро разбушевалось...~ Говорит Ева, чуть преподнеся свою ручку к пасти, как стесняющаяся дама. – А это значит, что время трапезы. Что будешь на ужин, милый? Спрашивает она, прошагав голая к плите и уже спокойно подняв руку и достав из шкафа коробку с черным чаем в пакетиках, предварительно включив электрический чайник, полный воды. – А давай шаурму! Воодушевлено сказал Петя, он знал, что шаурма и Ева вещи неразрывно связаны, а с учётом того, что их вечер приближался к чему то интересному, поедание еды богов обещало быть очень завораживающим. Петя встал и пошел к Еве на помощь с готовкой, ему очень хотелось, чтобы Евина порция была большой, а повлиять на результат он мог только напрямую участвуя в процессе, к тому же шаурма сделанная с любовью в разы эротичнее. Вот так-то. – Ну-ну-ну... У нас гурман есть в доме? Хихикая, произносит Ева, положив руку на голову Пете и погладив его анонскую лысину. Иногда, своим легкомыслием он напоминал зверушку домашнюю, особенно когда он выглядел воодушевлённым до зрелищ её эпикурейских наслаждений. – Хорошо. Сделаем~       На кухне царила атмосфера уюта и тепла. Ева включила музыку, и нежные звуки фортепиано заполнили пространство. Она долго думала, что бы ей приготовить на ужин, и, наконец, решила, что хочет сделать свою собственную шаурму. С той самой момента, когда ей пришла эта мысль, в голове начали складываться яркие образы сочных овощей, хрустящего лаваша и ароматной колбасы с битками. Думать о шампуре с крутящейся бараниной она не стала: это не их удел.       Подойдя к холодильнику, она открыла его двери и заглянула внутрь. На полке лежал лаваш — свежий, мягкий, как облако, а рядом красовалась упаковка колбасы. Большая змейка также достала несколько ярких овощей из корзины: красные, будто запах самой настоящей докторской, помидоры, хрустящие огурцы и зеленый перец, который придаст любому блюду нотки яркости. И Ева знала, что все это будет не просто вкусно, но еще и красиво. И достала она столько кило, чтобы на Петю хватило две шавухи, а для её организма все три... Но это не точно.       Наполнив кухонный стол ингредиентами, она задумалась о том, как всё же приятно готовить с подопечным. Она включила тумблер электрической плиты и поставила сковороду разогреваться.       Скоро кухню наполнил мягкий шорох и шипение разогревающегося металла. Ева аккуратно вскрыла упаковку лаваша и успела разложить его на сковороде, чтобы добиться той самой заветной корочки. Лаваш начал шипеть, а по кухне пополз аромат, который на мгновение отвлек её от других забот. Она обожала всё, что связано с едой: как простые продукты, подвергшись теплу, превращаются в нечто большее, так и сам процесс готовки, который превращал простые полуфабрикаты и ГМО в гармонизирующие деликатесы... – Следи за сковородкой петь, а я пока займусь овощами. – Пробормотала она, а после вальяжно чуть отошла от плиты, волоча хвост вслед за собою.       Затем в ход пошла сама колбаса: Доставая её из упаковки, Ева не смогла удержаться от того, чтобы не полюбоваться ярким цветом – красным, как восходящее солнце, – и не надкусить. Впившись в колбасу зубами, она отгрызла кусочек и проглотила громко, а после шикнула от удовольствия, на секунд пять задрав голову вверх, а после продолжила возню по кухне. Она выложила колбасу на разделочную доску и, взяв в руки острый нож, начала аккуратно нарезать её на тонкие кружочки. Каждый рез был точен в своём исполнении... Первые три раза, а после Еву занесло, и каждый следующий стал увеличиваться на миллиметр. Ломтики падали на доску с легким скрипом, создавая ритм, с которым её сердце бьётся в унисон.       Сказав Пете Перевернуть лаваш, Ева заметила, как он начал приобретать золотистую корочку. Секунды тянулись, и вскоре она выложила на него нарезанные ломтики колбасы, а после попросила и Петю помочь с этой фасовкой, чтобы ускорить процесс. Дымок, поднимающийся от сковородки, невольно заставил её улыбнуться. Понаблюдав за этим процессом, Ева почувствовала себя художницей, создающей картину не на холсте, а на сковороде, от чего ещё больше усмехнулась. А потом, зачем-то, она решила сказать эти мысли вслух, чтобы Петя услышал и дал свою оценку. – Петь, да я себя художницей сегодня чувствую!       И сердечно засмеялась, звонко хихикая на своё утверждение.       Затем пришла очередь овощей. Она вымывала помидоры под струёй холодной воды, наглядно наслаждаясь их свежестью. Затем, резкая брызгающая капля сока, когда остриё ножа коснулось мякоти, привела к всплеску аромата. Змейка нарезала помидоры на дольки, затем перец – на яркие ломтики с хрустящей корочкой. Оставшиеся огурцы превратились в тонкие полоски, которые она готова была добавить в целебный микс. Когда лаваш был готов, Ева попросила Петю снять его со сковороды и положила на большое плоское блюдо. За материалом стола, покрытого крошками, выставила перед собой все дополнительные ингредиенты, готовые объединиться воедино. Запах медленно, но верно наполнял комнату, будто приглашая всех, кто оказался рядом, заполнить этот уютный вечер.       Теперь пришло время добавлять соус – она заранее приготовила его из сметаны, добавив чуть-чуть пряного чеснока, пару капель кетчупа и щепотку свежей петрушки. Ложка соуса медленно скользила по поверхности начинки, замазывая её холст нечто, что взбодрит вкусовой сосочек любого, прям аж возбудит. – Фух. Ты мой любииииимый~       И после этого, довольная запахом и результатом, она слегка нагибается и страстно целует того в макушку, чуть ли не всасывая его, её грудь прям упала тому на голову, потом разошлась, и в итоге закрыла его обзор в кливе на какой-то промежуток. Опомнившись, она усмехнулась и выровнялась вновь, а после, выпячивая довольно бока, принялась сервировать шидэвар, хвост сзади игриво мотался из стороны в сторону, от чего возникала опасность наступить на него. И вот, Ева, стоя с аппетитным шедевром перед прилавком, поняла -- теперь это было не просто блюдо, а история, рассказывающая каждый момент её вечера.       Сев за стол, укрытый скатертью с нежным узором, Ева наливала себе горячий черный чай и себе, и Пете, а после вообще, поставила заварку, залила туда кипяток и бросила пакетик, чтобы на всякий случай был про запас. За окном день медленно погружался в вечернее спокойствие. И вот, время предвкушения...