Кривицкий-Павлова:Секреты сердца

Домой Ира вернулась действительно поздно. Если бы не фонари, осветляющие вход в подъезд, то Ира бы его и не нашла, и ей пришлось бы светить фонариком от телефона. Но слава богу этого не потребовалось. Чувствуя какую-то тревогу она нехотя зашла к себе в квартиру. По приходу домой ее ожидал Алеников, который стоял в дверном проеме ванной комнаты. —О, Толь. Извини, меня задержали в отделении, срочная операция. Он подошел к ней и начал покрывать ее тело поцелуями. Она попыталась от него отстраниться. —Толь, ну не надо, пожалуйста. Я очень устала. Тогда он, схватив ее за шею своей сильной рукой сказал: —Ира, а вот ты действительно думаешь, что я в это поверю? —Толя, мне больно. И во что ты не веришь?— не сразу поняла Ира, куда он клонит. —Скажи, ты ведь там была с ним, да?— еще больше схватив ее за шею и делая ей больно он продолжал орать. —О чем ты? С кем я была?— кричала Ира, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. —В отделении с ним... с этим чертовым Кривицким,— со злостью произнес эту фамилию Алеников. И только тогда Ира поняла, куда он клонил все это время и делал ей больно. —Толя, ты чего? Ну да, Кривицкий там тоже был. Мы вместе оперировали...,— не успела она договорить свою мысль, как Алеников схватив ее, потянул за рукав рубашки на диван в гостиную. Он бросил ее на диван, а сам повис над ней и прильнул к ее ключицам и манящим губам. Она уворачивалась от его поцелуев и умоляюще просила, чтобы он прекратил, но Алеников, словно голодный лев, набросился на свою добычу. —Толя, пожалуйста, отпусти меня. Не надо! Пожалуйста!— просила она его прекратить со слезами на глазах. Вдруг Алеников отстранился от ее и расслабил хватку. Руки, которые он прижал к дивану сразу предательски заболели, они затекли. И Ира, не долго думая, подскочила с дивана и успев забрать свое пальто и сапоги вылетела из квартиры. Слава богу, что на улице сейчас была не морозная зима, а осень. Ира пошла, куда глядели глаза, хотя видели они мало что, тк были заполнены все слезами. Вдруг ее ноги привели к мосту. Ночь обволокла город, окутывая его в серый бархат. Луна, словно серебряный глаз, подмигивала с небес, освещая мост, где  она одиноко стояла. Холодный осенний ветер трепал ее волосы, заставляя ежиться, но в душе царила буря— отчаяние, страх и обида. Для нее это был не просто мост... это было место, где Кривицкий, 30 лет назад сделал ей первый раз предложение. «Помню тот день, словно это было вчера. Весна в Москве, солнце ласково грело, а в воздухе витало предвкушение чего-то невероятного. Мы тогда стояли на Патриаршем мосту, любуясь видом на Кремль и сверкающую гладь Москвы-реки. Вечерние огни уже начали загораться, отражаясь в воде, создавая волшебную атмосферу. Гена встал на одно колено, достал маленькую бархатную коробочку и, заглядывая мне прямо в глаза, произнес те самы заветные слова. Сердце мое выпрыгивало из груди, по щекам текли слезы счастья. Я, конечно же, сказала «да». Мы обнялись, целовались, смеялись, забыв обо всем на свете. Мимо проходили люди, улыбались нам, поздравляли. В тот момент я была самой счастливой на свете. Мы начали готовиться к свадьбе. Мечтали о том, как все будет: платье, цветы, гости, танцы до утра. Мы строили планы на будущее, представляли, как будем жить вместе, как появятся дети...Все казалось таким реальным, таким близким. Но судьба распорядилась иначе. Он должен был уехать в Израиль. Мир перевернулся. Все наши планы, надежды рухнули в одночасье. Я помню, как мы прощались. Это было самое тяжелое испытание а моей жизни. Слезы лились ручьем, слова застревали в горле. Мы стояли на том же мосту, где он сделал мне предложение. Только теперь, вместо счастья, нас окутывала боль разлуки. Мы обещали друг другу, что будем вместе, что обязательно встретимся. Но в глубине души я понимала, что все изменилось навсегда. Он уехал, а я осталась в Москве, с разбитым сердцем и мечтами, которые так и не сбылись. Этот мост, который раньше был символом нашей любви и надежды, теперь напоминает о потере. Но даже сейчас, спустя столько лет, я вспоминаю этот момент с трепетом и грустью,—вдруг нахлынули на Иру воспоминания. Вспомнилось, как они однажды угнали машину его отца. «Это было лето, кажется, начало июля. Жара стояла невыносимая, асфальт плавился под ногами. Идея украсть отцовскую «Волгу» пришла спонтанно. Отец Гены тогда был в командировке, кажется. Ключи лежали на привычном месте, под ковриком у входной двери. Мы переглянулись— и все, понеслась душа в рай. Ночная Москва встретила нас огнями, гулом машин и запахом бензина. Мы мчались по пустынным улицам, смеялись, пели во все горло. Мы были молоды, свободны и безумно влюблены. Мы проскочили мимо Кремля, заблудились в узких переулках Арбата, остановились у Парка Горького, чтобы полюбоваться на светящиеся фонтаны. Ночь, как известно, любит загадки. Нам хотелось уехать подальше от людских глаз. Мы свернули с оживленной трассы и помчались по проселочной дороге, ведущей к лесу. Луна освещала дорогу, и мы чувствовали себя частью чего-то большего, чем просто мы сами. В конце концов, мы оказались на берегу заброшенного озера. Машина остановилась, мотор заглох, и наступила тишина. Мы вышли из машины, взялись за руки и пошли к воде. Ночь была прохладной, звезды отражались у темной глади озера. Мы разожгли костер из сухих веток, которые нашли поблизости. Пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на деревья. Мы сидели у костра, обнимались, целовались. Разговаривали обо всем и ни о чем. О будущем, о мечтах, о том, как сильно мы любим друг друга. Потом, когда костер почти погас, мы разделись и вошли в воду. Вода была холодная, но мы не обращали на это внимания. Мы плыли под звездами, смеялись и чувствовали себя абсолютно счастливыми. Утром, когда солнце начало подниматься над горизонтом, мы проснулись в машине, укрывшись одним пледом. Домой мы вернулись до того, как должен был приехать его отец. Машину поставили на место, ключи положили под коврик. Все было как обычно. Только мы уже не были прежними. Эта ночь навсегда осталась в наших  сердцах как самое яркое и незабываемое воспоминание. И даже сейчас, спустя много лет, когда я вспоминаю об этом, я чувствую тепло и благодарность за то, что было у нас тогда. —кхх, спасибо тебе, Ген,— вдруг произнесла она в голос и улыбнулась. —За что, Ир?— вдруг она услышала знакомый голос и обернулась. Перед ней стоял тот самый, по которому она сейчас тут стояла и скучала. По тем временам, что они были вместе. —Гена?— не поверила она своим глазам. —Ну да. Ир, а что ты тут делаешь?— начал он к ней все ближе и ближе подходить. —Гена!— подбежала она к нему со слезами на глазах и крепко обняла, словно пытаясь защититься от всех невзгод. —Иришь, что-то случилось? Почему ты тут, а не дома? —Геночка, любимый мой, родной,— начала она покрывать его лицо нежными поцелуями. —Ира, да что в конце концов происходит? Тебя Алеников выгнал что ли? Иришь, ну все, хватит. Успокаивайся. А ну иди  ко мне, начал он ее успокаивать и гладить по голове,— «расскажи, что произошло?» —Я... я сбежала...,— прошептала она, уткнувшись в его плечо. —Он... он начал... приставать ко мне. Я не хотела... Он молча гладил ее по спин, успокаивая. Когда она немного успокоилась, он предложил пойти прогуляться. Осенний город встретил их прохладным воздухом и шорохом падающих листьев. Они шли, молча, Ира рассказала ему все, что произошло, изливая душу. —Я часто бываю здесь, — прервал ее Гена, когда они подошли к самому краю моста. —Помнишь, как мы любили гулять здесь раньше? Вспоминаю... как я сделал тебе предложение тут в первый раз... Он замолчал, глядя в даль, в его глазах светилась грусть. —Да, Гена. Я как раз вспоминала тот день, когда ты мне делал предложение, когда ты меня бросил тоже помню...,— и тут они замолчали, смотря друг другу в глаза. —Иришь, давай попробуем начать заново?— взял он ее замерзшие руки и обхватил их своими теплыми, улыбнулся. — Я подумаю,— она лукаво улыбнулась и отстранившись от него, пошла в перед. Они так гуляли и разговаривали до 4 утра. —Иришь, ты ведь устала. Поехали домой?— любезно предложил Кривицкий. Она резко на него обернулась и сказала: —Гена, я к нему не пойду, пожалуйста, только не домой. Я не хочу, Геночка, пожалуйста,— начала она умоляюще его просить. —Ириш, успокойся. Я не собирался везти тебя к тебе домой. Мы поедем ко мне. Ну точнее к папе, если ты, конечно, не против. Ну что скажешь? — предложил Кривицкий. Особого выбора у нее не стояло: ехать к тирану— Аленикову или поехать вместе с Геной к его отцу . —Так чего мы стоим? Поехали!— вдруг бодро произнесла Ира. —Иришь, ну сейчас поедем, только такси дай вызвать,— сказал Кривицкий, хотя уже стол с телефоном и вызывал такси.                                                       *** Гена медленно и тихо прокрутил дверной замок в квартире и они тихо зашли, что бы не разбудить Кривицкого старшего, который еще не подозревал, что в его квартире гости. —Ну вот, проходи. Чувствуй себя, как дома,— шепотом сказал Гена и аккуратно положил связку ключей на полочку, после чего помог Ире снять пальто. —Иришь, ты проходи, я сейчас. Ира медленно ступала по скрипучему паркету советской квартиры. Кажется, каждый шаг отзывался эхом прошлого, напоминая о жизни, кипевшей здесь когда-то. Она остановилась у книжной полки, заставленной корешками книг, объединенных общей эпохой. Она медленно перебирала их, читая название: «Как закалялась сталь», «Тихий Дон», «Они сражались за родину». Каждая книга— свидетельство прожитых жизней, борьбы и надежд. Взгляд ее упал на старый черно-белый телевизор, стоящий в углу комнаты. Казалось, он до сих пор хранил в себе отголоски старых фильмов, выпусков новостей и концертов. Представив, как семья собиралась у него вечерами, она невольно улыбнулась. Вдруг из неоткуда появился Гена. —Иришь, чай будешь? — спросил он у нее заботливо. Она в ответ хихикнула и сказала: «давай» Они сидели на кухне и чаевничали. Гена любовался тем, как Ира уплетает баранки с чаем. —Ген, что ты на меня так смотришь? Я сегодня просто ничего толком не ела. —Кушай, кушай. Я тобой только любуюсь, можно?— Ира смущенно опустила глаза в пол, а Гена сказал,-« на завтрак приготовлю что-нибудь вкусненькое для тебя» —Ой, Ир. Тебе же не в чем спать,— подхватился Кривицкий,—«я щас, подожди»,— и побежал куда-то в соседнюю комнату. —Вот Ир, смотри. Размер немного не твой, но я думаю, что это не критично. Примеришь?— вручил ей в руки свою футболку и снова куда-то убежал. —Иришь, вот еще шорты,- он протянул ей их с теплой улыбкой. Она взяла одежду, разглядывая предложенный комплект. Шорты Ира недоверчиво покрутила в руках: « Ну, шорты точно лишние, мне кажется.» Он понимающе кивнул, а она отложив шорты в сторону, принялась изучать футболку. Она была мягкой, с приятным запахом его парфюма. С улыбкой она накинула футболку поверх своей тонкой блузки, которая чуть просвечивалась, чувствуя, как она слегка ей велика. Повернувшись к зеркалу, она рассматривала себя, словно примерная новый образ. Футболка казалась ей уютной и забавной, а в глазах блестели игривые искорки. Она еще немного покрутилась перед зеркалом, наслаждаясь моментом. —Ну в принципе... сойдет, как ночная рубашка, спасибо,— любезно поблагодарила его Ира и обняла. В его объятиях она утопала и чувствовала безопасность. Она готовая была так стоять вечность и не хотела никуда уходить. —Иришь, может все-таки пойдем спать? —Да, конечно. Я так устала,— честно признаюсь она. Гена взял ее за руку и повел за собой. Они зашли в спальню, где пахло свежим бельем и горел ночник. —Иришь, ложись,— он казал ей на место на кровати. Его послушно легла и он заботливо укрыл ее одеялом, поцеловал в щеку, по ее просьбе, и тихо сказал: «Спокойной ночи». Он уже собирался уходить, как вдруг Ира схватила его за руку и испуганно спросила: «Гена, а ты куда?» —Иришь, не бойся, не убегу от тебя. Я на диван пойду спать, чтобы тебя не смущать, а ты отдыхай. —Ген, не уходи, пожалуйста. Поспи со мной, мне одной страшно,— начала она уговаривать его остаться. Говорила, что ей будет спокойнее, если он будет рядом. Ее глаза блестели, и он понял, что не может ей  отказать, его Егоровой, которая тогда казалось ему такой беззащитной и невинной. —Ну хорошо,— сказал Гена и от его слов на лице Иры появилась улыбка. Он лег рядом с ней, а она прижалась к нему своей спиной и попросила, что бы он ее обнял. Она утопала в его объятиях. А Гена вдыхал запах ее волос, его любимый запах, запах его Егоровой, которым пахла только она. Она даже представить не может, как долго он ждал этого момента. Момента, когда они вот так смогут лежать с его Иришкой в одной постели и ни о чем не думать.  Так они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Ира чувствовала себя в безопасности и знала, что этот человек не может сделать ей, что-то опасное. И кажется...чувства вновь вернулись. Так они заснули в обнимку.