×
4 октября 2025 г., 13:48
Примечания:
Вдохновилась песней 4 позиции бруно - «солдаты» и стихом Есенина «ты плакала в вечерней тишине»
Что сказать, конец света! Кто знал, что это случится так быстро и даже незаметно? Всё началось летом: жара была невыносимой, пока люди не начали получать серьёзные ожоги, выйдя на улицу в дневное время. Хотелось сказать, что на этом всё, но настоящим ужасом было то, что сообщили по радио: "Гости". Откуда они, что им нужно? Город погряз в панике, да что там город, весь мир был в ужасе. Правительство ничего не могло поделать с таким сюрпризом от матушки-природы, как просто заставить людей сидеть дома и никуда не выходить. Ночью было намного свежее, люди стали бродить в поисках убежища, многих выселяли, убивали, но, как говорят в новостях, главное - не оставаться одному, ведь вас могут легко убить.
Многие в этом доме когда-то так же бродили по улицам в одиночестве в поисках безопасного ночлега, и вот, как бы это мерзко ни было осознавать, их приютил один домовладелец, который впустил в свой дом, но при любом признаке готов стрелять даже по невинным людям. Все готовы терпеть и жить в страхе, ведь этот дом - единственный лучик надежды, иначе они сгорят или, того хуже, станут жертвами этих непонятных существ.
Длинный. Вот как его теперь здесь называют. В принципе, кому какое дело до окружающих, сейчас всем бы спасти свою шкуру. Мир, где каждый сам за себя, никакого доверия. Удивительно, что его вообще впустили, тем более многие из-за его роста думали, что он монстр, как говорят, один из гостей. Из паба его выгнали не только за вид, но и за простое, мать его, поведение: никто не мог находиться с ним в одной комнате из-за характера, даже вести простую беседу они не могли, якобы он слишком груб, а он просто говорит всё как есть. Теперь осталось надеяться, что сегодня он сможет спать спокойно.
—З-здраствуйте... —С коридора послышался стук. Видимо, пришёл ещё один бродяга. В доме уже имелось несколько человек, а единственная комната, в которую можно впихнуть ещё людей, была, как назло, гостиная, где и заселился самым первым прошлый работник бара. Сидел он на диване, скрестив руки и нервно топая ногой, рубашка была мятая, а лицо явно выражало недовольство. Разделить комнату с кем-то он был не против, но он будет явно скучать по одиночной и спокойной атмосфере.
Тут послышался звук открывания замка, видимо, домовладелец впустил этого человека, а значит, у него будет сосед по комнате. На улице царила темнота, а в доме было все так же жарко и душно.
Медленными шагами новый сосед зашел в комнату, разглядывая помещение. Его зубы стучались, а сам он дрожал, как осиновый лист, что крайне удивительно, ведь на улице смертельная жара. Парень был одет в кофту и потрепанную куртку, а он все равно от холода не мог смирно стоять на месте, переступая с ноги на ногу. Мерзляк, заметив, что на него смотрят, хотел проявить вежливость и как следует поприветствоваться. Уголки губ парня слегка дрогнули вверх, пытаясь выдавить улыбку, но у него ничего не получилось.
Странный он, бледный, словно труп, будто по его венам и вовсе не переливалась кровь. Волосы до подбородка, губы были искусаны в мясо, и глаза такие темные, что зрачков было практически не видно.
—Бледный ты... —Осмотрев нового соседа, Есенин хмыкнул.
Парень промолчал. Мерзляк был безумно рад, что его наконец-то впустили хоть в какое-то жилье, но отвечать на подобные вопросы он и вовсе не желал.
—Да не стой над душой. —От длинного мужчины веяло алкоголем, да что там веяло, сразу было видно, что он пил в больших количествах. Но кто сейчас это будет осуждать? Жизнь и так полна дерьма, почему бы не провести последние дни с удовольствием.
Мерзляк тихо подошел к дивану и уселся рядом с соседом по комнате, поджав колени под себя и вытащив руки из-под карманов.
Руки. Худощавые ладони дрожали, а на его пальцах сохла кровь. Ногти он, по всей видимости, выдрал, но с какой целью, было загадкой. Куртку начал их потирать, параллельно дуя на них. Дыхание было ледяным, да и сам он излучал такую энергию, что автоматически стало прохладнее, словно им в комнату поставили хороший кондиционер.
Бледный уткнулся в свои колени, так ничего и не сказав, все так же странно дрожа. Высокий знал, что не все готовы пойти на разговор с незнакомцем, и просто молча смотрел на него, понимая, что он до этого момента мог пережить. Может, даже ему стоило просто уйти и оставить его одного.
Мужчина лишь привстал, как его рост уже почти достигал потолка. Удивленно куртка поднял голову и посмотрел на соседа. В его взгляде виднелась печаль. Прищурив глаза, он с дрожью вздыхает и, поерзавшись на месте, был готов что-то сказать, но из его уст опять ничего не выходило.
—Я Е-Евгений... —Наконец-то у него получилось выдавить из себя слова, и это было его имя. Высокий, явно не ожидая этого, обернулся у выхода и облокотился на дверной проем.
—Женёк, чай будешь? —Работник бара улыбнулся. Парень не был похож на того, кто пил в такой ситуации, и ему в голову пришёл лишь горячий чай.
—М-можно. —Куртка уткнулся обратно поглубже в свою одежду и больше ничего не говорил.
Высокий мужчина, хоть и был пьяницей, но в нём было что-то такое, что вызывало доверие, а в нынешнее время таких людей можно встретить редко.
Мужчина скрылся за дверью. Вот куртка снова остался совсем один. То, чего он больше всего боялся — это полного одиночества. Из-за него сердце начинало так сильно болеть и стучать, что становилось трудно дышать. Эмоциями, конечно, он свою боль не выражал, он просто физически не мог улыбнуться из-за отсутствия мимики на лице. Зато всё отлично чувствовал глубоко в душе, там, где-то за смертельным холодом, горел огонёк, что был готов заплакать и сбежать из реальности.
Задумавшись, он не заметил, как к его ладоням протягивают горячую кружку с чаем. На фоне тикали настенные часы, а в соседней комнате послышался детский смех и беготня. Время было позднее, но дети всё равно умудрялись находить время между сном ради прохладной ночи.
—Артём. —Мужчина терпеливо ждал, когда Женя возьмёт этот чай. На кухне не было сахара, даже простого перекуса, так что пришлось обойтись лишь одной заваркой. Другой же рукой он крепко держал пиво и стучал длинными пальцами по банке.
Женя взял кружку в руки и слегка обжёгся подушечками пальцев, но всё же успел взять за ручку перед тем, как чай чуть не пролился на пол.
Есенин открывает банку и закидывается на диван. Сразу видно, гость. А может, у него всё же болезнь какая-то? Высокий мужчина смотрел с подозрением, но не мог свести взгляд от потлатого, параллельно выпивав алкогольный напиток.
Мерзляк тихо отпивал горячий чай, ощущая тепло до самого живота, где он снова почувствовал холод.
—Как давно вы пьёте? —Отстранившись от кружки, его голос стал ровным, но так же едва слышен.
—Не шугайся, я человек привыкший... —Его кадык двигался вперёд во время большого глотка, и Артём засмотрелся на уже полупустую банку, тяжело вздыхая. —Плохая привычка, конечно.
В памяти куртка запомнил пьяниц агрессивными, опасными, страшными, но Артемий вёл себя абсолютно спокойно, меланхолично. Хоть Есенин мог выплеснуть свою злость на других, но лишь в крайних случаях. Всё зависит от самого собеседника.
Минута тишины прервалась чьим-то скрежетом под дверью. Видимо, это был рыжий кот, у которого совсем недавно застрелили хозяйку. Она была балериной, но в первую очередь гостем, и её пришлось устранить. Длинному было уже не привыкать наблюдать за смертями этих монстров, их было точно совсем не жалко.
Парень в куртке вздрогнул от резкого шума, а кот всё скребся об дверь и жалобно мурлыкал с просьбой его впустить.
—Да что этой скотине нужно? —Схватившись за голову, он открыл рыжему дверь, как тот сразу рванул на диван, заняв место Есенина, довольно мурча и перекатываясь с бока на бок. Совсем старый и толстый, единственный, кто не мучается от голода, но в такую погоду ему явно было тяжелее всех.
Мерзляк отсел от кота, но тот перекатился за ним, потираясь и словно приветствуя нового жильца. Котик успокаивающе вибрировал и подставлялся под холодные руки парнишки. Тот же неуверенно начал гладить по пушистой шерсти, поставив пустую кружку на подлокотник дивана.
Кот утыкался мордочкой в живот парнишки, там, где всегда было пусто, и мял лапками худые бёдра Жени для собственного удобства.
—Вот он, настоящий хозяин дома.
Артём подошёл и присел напротив нового соседа, тиская мордочку пушистого животного на его коленях. —Хороший, однако, кот, но сильно приставучий.
Страх в глазах Мерзляка сменился на нежность. Кот успокаивал его и словно своим массажем заставлял кровь снова циркулировать по его сосудам. Совсем заглядевшись на милого зверька, он случайно задевает руку соседа.
Тепло. Тепло его рук, они были совсем другие, не такие, как у него, полная противоположность, как сказать. Сам Артём не придал этому никакого значения, но его в ту же секунду охватывают обеими ледяными руками.
Кот на коленях потянулся и зевнул, подставляя свой животик, но его почему-то перестали гладить. Женя схватил его, инстинктивно реагируя на источники высокой температуры, словно хладнокровная ящерица, сжав губы.
—Можете, пожалуйста, отдать вашу вторую руку?
Есенин был удивлён данным поведением соседа, но, молча положив выпивку на ковёр, отдаёт ему правую руку, не задавая лишних вопросов.
Перевернув кисти длинного, он водил большими пальцами по ладоням, поглаживая их с другой стороны. Горячие, словно печка. Руки патлатого постепенно согревались в них, а напротив ощущалось пламенное дыхание владельца с запахом спиртного. И нет, это не вызывало отвращения, наоборот, оно согревало его сердце при каждом вздохе. Если бы он мог, то он бы сейчас расплавился в улыбке.
Высокий мужчина сначала вздрогнул от ледяного потока, но не жалел, что позволил к нему прикоснуться, ведь Есенин моментально освежился и смог наконец-то расслабиться. Мерзляк же походил на какую-то гадалку, обводя узорами складки на руках и наматывая пальцами круги.
Кот, заметив, что ему никто не уделяет внимания, обтёрся об их руки и обвил хвостом. Затем маленький комочек шерсти услышал, что хозяин в другом конце дома открывал банку консервов, и рванул на кухню, оставив лишь пыль за собой.
Они остались одни, лампа странно мигала, а с закрытых век начинали стекать слёзы. Парнишка в куртке давно не чувствовал человеческого тепла, ему хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда.
Артём понимал всю серьёзность ситуации, да, сейчас нелёгкое время, стоит просто промолчать и выслушать.
—Я не могу все это терпеть.
Рука Есенина была уже прислонена к чужому сердцу, её сжимали очень крепко дрожащими руками. Евгений хлюпал носом и, поджимая нижнюю губу, отпустил голову.
—Мне чуждо смерти, понимаете.
Ясно. Длинному знакомо это чувство, сам он не раз думал о массивной люстре в этой комнате, но, как бы это смешно ни звучало, его рост никогда не позволял этого сделать. Да, попытки были, но глупые и провальные, но если кто-то другой думает о таком же, то стоило человека, естественно, поддержать.
—Да тебе жить и жить, парень.
Другой рукой Артём похлопывал мерзляка по спине, ведь правая оказалась снова в плену. Ну и что же он за гость такой, если он умереть желает?
Всхлипывая и вздыхая, он прислонился к груди высокого мужчины и тем самым попадая словно в объятия. После того как отпускают руку Есенина, он обхватывает парня обеими руками и медленно начал покачиваться вместе с курткой со стороны в сторону.
—Женька, не говори ты так, все обязательно скоро закончится.
Высокий мужчина полностью обхватил паренька, положив подбородок ему на голову.
Ему было комфортно в чужих объятиях, но он не переставал плакать. Как до этого все дошло? Запах алкоголя словно их связывал ещё крепче, на Женю он действовал словно усыпительное, но он держался из-за всех сил. Слёзы постепенно начинали прекращаться, и, вытирая глаза, он устремляет их на соседа.
В его руках Евгений казался ещё меньше, он останавливает покачивания, но все так же обнимает его, глубоко вздыхая.
—Мне нужно вам кое-что показать...
—Потлатый сразу резко отвёл взгляд, словно сторонясь зрительного контакта, начиная тормошиться перед мужчиной.
Артём был в недоумении, отпустив парнишку, он склонил голову на свое плечо.
На улице кто-то стрелял. За окном была кромешная тьма, ходили не только люди, но и другие гости, видимо, КЧС снова взялась за так называемую работу, но толку? Услышав все это, Женя вздрогнул, но не подал на это виду, медленно поднимая свою кофту.
Сначала оголилась половина таза, штаны стали ему явно не по размеру из-за худобы и чуточку спадали, затем он увидел нечто страшное, то, чего они оба боялись. Да, длинный подозревал его в том, что он относится к ним, но это переступало все границы дозволенного, точнее, вместо органов и человеческого живота была огромная дыра.
Холод сразу окутал их в дрожь, там, где располагались пищеварительные органы, была огромная дыра, а внутри можно заметить большие кожаные спирали, что накручивали круги, словно гипноз.
Пьяница застыл в ужасе, но не сводил взгляд с этой аномалии. Женя же сжал глаза и стиснул зубы. Страшная тайна, которую он хранил за слоем одежды, была раскрыта.
—Ты, гость..? —В его взгляде чувствовалось разочарование. Этот гость не был таким странным, не был чем-то пугающим, наоборот, он хотел остаться здесь и продолжить разговор на эту тему.
—Нет, я не... —Куртка был не уверен, он категорически отрицал эти факторы и мотал головой.
—Да не сдам я тебя. —Артём протянул заинтересованно руку, ощущая у входа прохладный ветерок.
Пальцами он ощупывал его талию, она буквально помещалась в его ладонях, затем он просунул внутрь пару пальцев.
Мерзляк не думал, что его начнут расследовать, и из его уст послышался протяжный стон. Он был сильно чувствителен к чужим прикосновениям, и через слой одежды они не так ощущались, как сейчас.
—Ничего себе, она бесконечна? —Игнорируя реакцию нового соседа на прикосновения, тот начал просовывать руку всё глубже.
—Мх... —Женя согнулся назад от чувства полноты.
—Напоминает замороженный фарш. —Ощупывая стенки, он уткнулся ему в плечо.
И вот рука Есенина просунулась до самого локтя, казалось, что это был портал в другое измерение, он затягивал его всё глубже и глубже, не отпуская, а Артём и вовсе не сопротивлялся.
Тело дрожало, и вовсе не от холода, а от наслаждения: наконец-то безумный холод, что мучил его на протяжении всей жизни, перестал ощущаться. Дыра скручивала его руку, сжимала и снова отпускала. Приоткрыв рот, мерзляк закатил глаза и ощутил предел, когда чужая рука дотронулась до неизвестной точки, что заставила его сжаться и прогнуться вперёд. Было больно, но эта боль была наслаждающей. Щёки приобрели лёгкий фиолетовый румянец, а изо рта стала выделяться слюна.
Комната наполнилась тихим мычанием, и тут крест, который висел на стене, падает, и дыра словно возвращает руку высокого обратно в этот мир. Странное явление, он никогда не слышал о подобных признаках и о таком виде гостей. Артём, вытащив руку, начал обтирать слизь об рубашку, обратив внимание на странного гостя.
Мерзляк тихонько дрожал и свернулся в клубочек, это было слишком для него, он даже думал, что, увидев это, он его убьёт, как бывало раньше с людьми: поднял кофту и бам — все оставались без головы. Хорошо, что тот остался в живых, хотя было чувство, что будет абсолютно так же, как с другими.
—Прости я увлёкся. —Наклонившись к гостю тот приподнял его и прикрыл задернутую кофту. —Ты же не убьёшь меня?
—Я не такой. —Гость теперь разговаривал чётко без всякой на той дрожи. Ему стало даже жарко на тот момент. Впервые он не убивает кого-то а доверяет свой секрет это странно и пугающие со стороны все эти нежности выглядели совсем по гейски, неправильно, но сейчас об этом задумываться не было смысла.
Длинный промолчал. Он давно не испытывал уют. Женя напоминал ему свою прошлую жену: такая же скромная, с тёмным каре и вечно дрожала от холода, прося у него куртку. Но сейчас они находились в разводе, она умерла. Кажется, сейчас он вспомнил, из-за чего начал выпивать.
Ночь длилась ещё долго. Впервые за столько дней Куртка смог заснуть. Места было мало, так что практически он спал чуть ли не на Есенине, приобнимая его и тихо посапывая. Но всё же Артёма что-то беспокоило: он сторожился парня не из-за того, что он гость, а что он снова начнёт загоняться. Оба спустя время засыпают. Они отлично дополняли друг друга: один дарил другому тепло, а другой же давал шанс охладиться. Вот тебе и сказки про стихии. Между гостем и человеком зарождалось что-то такое, что нельзя объяснить словами. Они теперь срослись, как пара плакучих ив, и их было не разделить, по крайней мере, до завтрашней проверки.
Примечания:
намёк в конце, что утром Женю расстреляли, но я не стала это описывать
