Дух лисицы

      «Легенды говорят, что ёкаи — очень коварные и хитрые существа. Их стоит опасаться, но некоторые всё же бывают благосклонными к низшему слою — к людям. Наткнуться на них сложно, но всё-таки существует шанс встретиться с ними. Только вопрос: сможешь ли пережить встречу и вернуться обратно к своим родным домой?»

      В комнате ярко горел свет, а на улице, наоборот, уже начинало вечереть — означало, что скоро начнутся приёмы с клиентами. Девушка сидела перед зеркалом и, поправляя белоснежные пряди, готовилась к встрече с мужчиной — Рю Судзуки. Он часто приходил в это заведение и хотел лишь видеться с одной из множества девушек. Это была Кицуко Хаяши. Она была очень очаровательной и милой ойран. Этот мужчина не смотрел на других, он видел только её, только её яркие крашенные губы и красочную лисью маску. Но глаз таковых не видел, ведь ещё не пришло время.       Когда девушка закончила своё приготовление, она позвала своих младших сестёр, чтобы они принесли поднос с угощениями для Рю. После чего она потушила тлеющую палочку благовонии, подошла к сёдзи и отворила их. В гостинной комнате уже находился тот самый постоянный клиент, который тут же встал со своего места и добродушно улыбнулся, приветствуя.       — Добрый вечер, Кицуко-сан. Рад вас видеть! — обратился к ней по имени, что означало их близкие отношения.       — Добрый вечер, господин Судзуки, — Кицуко поприветствовала его поклоном. — Я тоже рада вас видеть.       Она прошла от сёдзи до дзабутона ровной и лёгкой походкой, будто парила. Мужчина сел обратно на своё место и стал вести диалог с ней, спрашивая, чем она занималась, после сама рассказывал о своих делах. Хаяши сидела и улыбалась, иногда кивая головой и что-то добавляя в разговор. Временами они начинали разговаривать о погоде, о распустившихся цветах во внутреннем дворе окии. Когда мужчина стал рассказывать про свою торговлю шёлковыми тканями, девушка вспомнила, как проходила их самая первая встреча.       Кицуко только стала ойран после долгой пути обучения и наконец могла ходить на встречи с клиентами. В первое время к ней приходили различные мужчины, но в один момент появился он — Рю Судзуки, который одним своим появлением изменил работу девушки. Теперь только он мог ходить к ней, ведь всегда занимал всё её свободное время, платил большие деньги, так как имел большой доход.       Тогда ей было только пятнадцать лет, но достигла до такого уровня благодаря своей красоте и умению быстро учиться. Некоторые девушки становились ойран только в шестнадцать или семнадцать лет, но Кицуко была особым случаем. Как и в этот раз, когда один клиент просто-напросто занимал всё её время. Для окасан это было даже хорошо, ведь такой отдачи со стороны мужчины означало прекрасную работу девушки. Клиент был лет тридцати с чуть осевшим голосом и добродушной улыбкой. Он был уважаемым торговцем тканями, и с первого визита говорил, что в этом доме никто не может сравниться с Кицуко. С тех пор он приходил только к ней, раз за разом, будто его тянуло к этой загадке — девушке с белыми волосами и таинственными глазами.       — Кицуко-сан… — вдруг начал он и на мгновение отвёл взгляд. — Я думаю о том, чтобы выкупить вас у хозяйки. Вы достойны лучшего, чем быть чьей-то собственностью. Я хотел бы, чтобы вы стали моей женой, — промолвил, поднимая глаза.       Девушка не изменилась в лице, лишь чуть склонила голову и мягко улыбнулась, как того требовал этикет. Внутри у неё всё сжалось, но внешне не было ни одной эмоции.       — Господин, — прошептала та. — Вы слишком добры ко мне. Мне очень приятно.       Он медленно протянул руку, но не чтобы коснуться её, а лишь указать на маску на её лице.       — Можно? Я ведь так давно хотел увидеть вас полностью.       Она на секунду замерла. Потом медленно подняла руку и сняла украшение — лисья маска, которая была особенностью этого заведения. Со стуком её второе лицо легло на котацу. Рю невольно затаил дыхание. Её кожа была бледна, словно лунный свет, глаза глубокие, алые, будто лепестки красной камелии. Он улыбнулся, не в силах отвести от неё взгляда.       — Я знал, что вы прекрасны… но даже не думал, насколько, — с восхищением отметил её красоту.       — Вы слишком любезны, господин, — она тихо ответила, опустила глаза.       Через некоторое время девушка решила развлечь и поднялась, чтобы исполнить танец. Лёгкий, будто дыхание ветра. Её движения были точны и плавны, применяя красочный веер, каждая поза как мазок её кисти на его шелке. После танца она спела короткую песню. Её голос звучал, будто нежный шелест листьев сакуры. Затем они играли в «тора-тора», и Рю иногда нарочно проигрывал, чтобы увидеть желанную улыбку девушки. Пару раз они угощались сладостями и чаем, принесёнными камуро для них.       Когда приём подошёл к концу, Хаяши обратно надела маску. Провожая мужчину до сёдзи, она молчала, лишь сделала лёгкий поклон на прощание.       — Я вернусь, — сказал он, задержавшись на мгновение. — И сдержу своё обещание, Кицуко-сан.       Её пальцы чуть дрогнули, но голос остался ровным:       — Я буду ждать, господин Судзуки. Хорошего вечера.       После его ухода девушка попросила младших сестёр убраться в гостинной комнате, а сама пошла к хозяйке, чтобы сообщить, как всё прошло. Идя по коридору плавным шагом, она заранее представляла, как может отреагировать женщина на такую весть. Скорее отрицательно, ведь терять такую работницу окия будет тяжело, всё-таки большие деньги вкладывал Рю. Но с одной стороны, если ему и получится устроить выкуп, то придётся отдавать огромную сумму денег.       Когда Кицуко повернула налево и почти дошла до нужной комнаты, вдруг услышала безумный крик, полный боли, в конце коридора, а после громкий стук, будто упало что-то тяжёлое на пол. Она замерла. В груди сердце стало ускоренно стучать. Из-за сёдзи выскочила одна из её наставниц-ойран и, заметив Хаяши, побежал к ней.       — Кицуко! Там! Там чудовище! — провизжала ей в лицо, хватаясь за её плечи. — Оно накинулось на Азуми-сана и её некоторых камуро!       Её глаза были полны истинного ужаса, а волосы на голове будто стали дыбом. Она несколько раз потрясла её, чтобы она хоть что-то ответила.       — Айко-сан, вы о чём? Какое чудовище?..       И вдруг ответ сразу же появился оттуда, где появилась испуганная. Перед ними появилась что-то на подобии женщины, но явно уже её не напоминало. Ободранное кимоно в крови, взлохмаченные в разные стороны волосы и безумный оскал на лице. Это точно не человек, если оно им было. Айко вновь крикнула и пустилась в бег. Подальше от этого монстра, который стоял и смотрел на Кицуко. Она с ужасом в глаза смотрела в ответ и не могла двинуться с места. Её будто прикрутили и не давали выбраться. Но когда это существо двинулось и побежало прямо на неё, девушка всё же смогла прийти в себя и помчаться куда подальше он него.       Она забежала в самую дальнюю комнату, закрывая на затвор сёдзи, чтобы там скрыться, но это не получилось, ведь он начал терзать деревянную поверхность сёдзи, который, к счастью, был прочнее других. Девушка отскочила в угол и сжалась, пытаясь исчезнуть из этой комнаты. Попытки проникнуть в комнату в конечном итоге увенчались успехом, и монстр прыгнул на дрожащую ойран, которая сидела в углу. Он достиг её и полоснул своими длинными чёрными ногтями по лисьей маске, которая тут разломилась и упала. Прямо через секунду должно было стать больно, но этого не случилось. Громкий стук вблизи и протяжный хрип послышались, но она не решалась открывать глаза. Может, она уже умерла от страха и боли не почувствовала?       Через секунды послышалось, как что-то гибкое хлыстнуло по деревянному полу, а после раздались быстрые шаги в её сторону. Хаяши сильнее зажмурилась, ей не хотелось видеть, что происходит вокруг, но вдруг почувствовала нежное касание к её плечу и женский голос.       — Эй, милая, ты как? Не ранена?       Может, она и правда умерла? Потому что ей мерещиться, как какой-то голос говорит с ней и прикасается. Но когда второй раз спросили, Кицуко всё-таки осмелилась приоткрыть глаза. Над ней склонилась какая-то очень красивая девушка с розовыми волосами, собранные в три плетённые косы, на концах которых окрашены в лаймовый цвет. Её зелёные глаза бегло осматривали её в поисках каких-нибудь ран, но когда не нашла, то с облегчением отстранилась.       — Ничего не болит? Крови на тебе не вижу, — проговорила она, вытирая какой-то длинный хлыст о свою короткую юбку.       Это была катана? Но она какая-то слишком гибкая для такого оружия. Ойран опустила взгляд на пол, где были лужи чужой крови, а рядом лежали остатки тлеющего монстра. Он был явно уже мёртв. Девушка удивлённо охнула и закрыла рот ладонью, с ужасом глядя на это. Незнакомка посмотрела следом вниз и потрогала свою косу, виновато улыбаясь.       — Прости, что навела такой беспорядок, — сказала, а после с энтузиазмом добавила. — Но мне надо идти. Вдруг здесь ещё остались демоны, с ними надо поскорее расправиться.       Хаяши своими большими алыми глазами смотрела на неё, никак не отвечая, как вдруг поняла, что на ней не было её маски. Она начала трогать своё лицо, пытаясь как-то закрыть, но увидела, как та незнакомка отвернулась от неё, чтобы уйти. Девушка привстала и схватила её за подол юбки, останавливая. Та не ожидала такого, как и сама она, и с беспокойством спросила:       — Что случилось, милая?       — Не… не оставляйте меня, — с запинкой прошептала. — Пожалуйста…       Та изумлённо подняла брови и ответила:       — Прости, я не могу взять тебя с собой. Мне нужно убивать демонов, и не могу тебя с собой вести.       Кицуко грустно посмотрела ей в глаза и отпустила элемент одежды, руками обнимая себя, когда почувствовала какой-то холод. Девушка смотрела на неё с сожалением и через секунду слегка хлопнула себя по щекам.       — Блин, я не могу тебя здесь оставить. Ты такая милая и беззащитная, — она вновь наклонилась, чтобы встретиться с её взглядом. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь и заберу тебя. Хорошо?       Ойран медленно кивнула, и её лицо засияло от счастья на пару тонов. Незнакомка удовлетворенно кивнула и побежала к выходу из комнаты, чтобы полностью проверить это здание на наличие демонов. А Хаяши всё также осталась сидеть в углу. Всё время её взгляд находился на том месте, где лежало тело монстра, который был до этого одной из работниц окии.       Внезапно в её голову пришло осознание того, что произошло. Девушка превратилась в такое существо и стала нападать на других, терзая их. В памяти был всё ещё тот оскал с окровавленными острыми зубами. Безумные глаза, когда-то наполненные жизнью, смотрели на неё с одной лишь целью — убить. Длинные чёрные когти, успевшие разломать маску, противно царапали и ломали деревянную сёдзи. Кицуко вдруг начала часто дышать и хватать ртом воздух, будто не хватало кислорода. Её руки поползли по груди вверх к шее и стали неистово царапать кожу, чтобы лёгкие могли наполниться необходимым.       — Помогите… — с надеждой в голосе прошептала, но никого рядом и не было, лишь она и лужа крови.       В голове был какой-то гул, который не собирался прекращаться. Она зажмурила глаза, стараясь бороться с паникой. Когда уже были мысли о том, что скоро она умрёт из-за недостатка кислорода, её схватили за плечи и потрясли. Это была та розоволосая девушка, которая спасла её от монстра. Она что-то говорила ей в лицо с испуганными глазами. Хаяши пыталась понять и начала слышать отголоски.       — Милая! Милая! Что с тобой? Ты меня слышишь? — пыталась привести её в чувство. — Слушай меня, слушай мой голос. Дыши со мной вместе. Давай.       Еле-как разобравшись с тем, что та сказала, Кицуко пыталась сделать это. Это состояние будто длилось вечно, но, когда начало угасать, она стала полноценно слышать, что говорила незнакомка. Им обеим было страшно от того, что происходило с ней.       — Ты меня уже понимаешь? Хорошо слышишь? — всё также разговаривала, чтобы держать её внимание на себе.       Девушка несколько раз кивнула и глядела на неё уже ясным взглядом. Вниз смотреть точно не хотелось, а то снова начнётся это.       — Давай, вставай, я тебе помогу, — тепло улыбнулась и потянула её наверх. — Меня зовут Мицури Канроджи. Я истребитель демонов и Столп Любви. А тебя как зовут?       Ойран пару секунд помолчала и всё же ответила:       — Я Кицуко Хаяши. Приятно познакомиться, — сделала поклон, как следует этикету, которому её учили.       — Ты чего? Не надо, а то голова заболит, закружится, — встрепенулась Мицури и чуть толкнула её за плечи, чтобы выпрямилась. — Пошли. Ты соберёшь свои вещи?       — Нет, — промолвила. — Или… подождите. Я кое-что возьму и всё.       Она поспешно вышла из комнаты ужаса и направилась к себе. В её покоях никого не было, даже младших, которые всегда находились рядом. Девушка огляделась и остановилась на нагамоти, в котором хранилось самое важное. Открыв этот сундучок, она взяла оттуда её личные накопленные деньги, красивый веер с острым кандзаси, украшенным драгоценными камнями в виде ночной фиалки. Она положила их в скрытый карман своего кимоно. На лицо надела запасную маску, чтобы скрыть себя. Когда повернулась, то увидела девушку, которая мило улыбалась и ждала её.       — Ты всё?       Ойран сдержанно кивнула и подошла к ней. Они вдвоём вышли из окии через задний выход и оттуда направились в неизвестном направлении. На улице была глубокая ночь, никого не было. Лишь редкие огни в окнах домов. Канроджи шла по левую сторону, что-то напевая себе под нос, но Кицуко не замечала этого. Девушка думала о сегодняшнем происшествии, и её бросило в дрожь от воспоминаний. Она оставила своих младших сестёр в том злополучном окии, в который точно теперь никто не будет ходить. Её маленькие девочки — Каори и Хару — так любили и обожали её, но она сейчас просто бросила их, хотя тоже любила их.       — «Надеюсь, они живы, а не съедены этим ужасным демоном».       — О чём думаешь, Кицуко-чан? — вдруг обратилась истребительница к ней. — Смотрю, ты совсем поникла, хотя хотела со мной пойти.       Девушка слегка повернула голову в её сторону и встретилась с её взглядом. Она наклонила голову и улыбнулась, пытаясь подбодрить её и привести к диалогу. Но Хаяши только смотрела на неё и ничего не говорила. Она не знала, что рассказывать, хотя сегодня такое случилось, что можно просто взорваться от эмоций, но это не про неё. Её в окии строго воспитывали старшие сёстры и окасан. Они твердили, что перед мужчинами нужно быть покорными и тихими, но также могли поддерживать беседу.       Все последние пять лет её жизнь находилась в их руках, и могли вертеть как могли. За любой писк, сморщенный нос и вздёрнутую бровь били палками, обмотанными полотенцем. Это было больно, но никаких следов не оставляли, никаких ссадин и царапин, тем более шрамов на фарфоровой коже. Очень хорошо умели с такими вещами работать. Вот они — лучшие девушки дома ойран «Инари», который назывался в честь божества изобилия. Но это божество никак не заглядывало к ним и не помогало тем, кто страдал от рук жестоких женщин. И Хаяши уже перестала молиться богам, ведь они не слышали её молитвы о помощи, и просто смирилась с происходящим.       В конце-то концов наказания стали проводить меньше, ведь у девушки стало получатся то, чему её учили. Наставницы хвалили чаще, чем били, хозяйка бывало, что гордилась ею. Когда она стала синдзо, ей уже разрешили выступать перед гостями на праздничных банкетах. После становления полноправной ойран её жизнь разделилась на «до» и «после», ведь она ходила на личные приёмы с клиентами, и танцевать с ноющим боком было неудобно, и это старшие понимали. Только теперь настало время обучать своих маленьких камуро такими же способами, чтобы не было повадно. Кицуко не могла поднять свои руки на девочек и каждый раз оттягивала начало учения.       Сейчас, шагая по лесной тропинке, она думала, что, наверно, рада, что ей не придётся так воспитывать, но удручало то, что тогда вместо неё будут другие наставники, которые точно будут менее добрыми.       Прошло четыре часа с момента выхода из окии, и ноги потихоньку начинали ныть от постоянной беспрерывной ходьбы. Хаяши никак не отзывалась об усталости, лишь смиренно следовала за своей спасительницей. Они уже два часа назад вышли из города и шли через различные деревни. Впереди начали появляться деревья с сиреневыми цветами — глициния. Слегка подняв голову, девушка осмотрелась, поражаясь такой красоте. Сейчас была весна — то самое время для цветения таких прекрасных растений.       — Это глициния. Она круглый год цветёт и защищает дом, который находится вон там в глубине, от демонов, — Мицури сказала и пальцем указала вперёд, где стали за ветвями виднелся высокий деревянный забор. — Демоны ненавидят запах этого чудесного цветка, а сейчас весна, и как раз пора цветения. Для них находится рядом с глицинией смертельно опасно.       — Красиво, — немногословно ответила.       — Да, мне очень нравится, как они пахнут! — вдруг оживилась девушка, когда ойран наконец-то заговорила с ней. — С одной стороны, мне жаль, что демоны не могут насладиться этим ароматом, — она шумно вдохнула воздух. — Но с другой, так им и надо. Не надо убивать людей. Минус одно наслаждение, ха!       Кицуко коротко улыбнулась и вернула взгляд обратно вперёд, где уже были видны огромные ворота с гербом этого дома. Когда они уже дошли, истребительница пару раз дёрнула за верёвку, и послышался громкий звон колокола. Через пару минут ворота отворились, и появилась низкая бабуля, которая, увидев Канроджи, хотя её глаза были прикрыты или же прорез глаза слишком узкий, широко улыбнулась.       — Госпожа Столп, здравствуйте, — поклонившись, пропустила их внутрь и заперла. — Проходите-проходите.       — Спасибо, госпожа Хиса!       — Здравствуйте, — Хаяши низко поклонилась старушке в знак благодарности.       Хозяйка дома провела их внутрь дома, который больше был похож на поместье. Он находился внутри на большой территории, огороженной высоким забором. Девушка успела быстро провести глазами по внутреннему двору, когда шла до гэнкана. Оказавшись в комнате, которую госпожа Хиса выделила для неё, Мицури в целом объяснила случившуюся ситуацию и спросила, можно ли остаться ей в этом доме от нескольких дней до недели. И ей не отказали в помощи, заверив, что пусть остаётся сколько хочет, ведь она понимает, какого это — встретимся с демоном и быть в беззащитном положении.       Истребительница ушла, на улице уже начинало светать, а Кицуко только ложилась спать. Никаких планов на следующий день у неё не было, ведь она ушла из окии, вернее сказать, сбежала, ведь всегда этого хотела. Чем бы себя занять, тоже не знала, поэтому для себя решила, что будет помогать бабуле с делами по дому. Но уснуть у неё не сразу получилось. Даже несмотря на то, что ноги ныли от долгой ходьбы, а усталость пластом легла на неё. Все мысли были о демонах, о Айко-сане, искажённое и испуганное лицо которой всё ещё мерещилось перед глазами. Жуткие клыки могли вцепиться в неё, разодрать кожу и плоть до крови и отправить в мир иной, но ей повезло. Очень сильно повезло. Спустя час хаотичных размышлений девушка всё-таки смогла прикрыть веки и уснуть сном, который был не таким уж крепким, но нужным.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      За несколько дней, проведённых в этом доме, Кицуко узнала больше об истребителях и самих демонах от бабули Хиса. Она рассказывала это, будто это какая-то выдумка, которая должна напугать маленьких деток, не хотевших рано ложиться спать. Сама девушка тоже хотела верить, что это просто злая сказка, но то, что увидела пару дней назад, заставляет думать об обратном. Демоны охотятся только ночью, ведь солнечный свет испепеляет их без возможности регенерироваться, даже самого короля всех этих тварей пугает солнце. Также она рассказала, что глициния для них как крысиный яд для нас, но об этом уже поведала Мицури, которая перед уходом из поместья обещала, что заберёт её отсюда в куда более безопасное место и будет обучать защищаться от ночной нечисти.       Девушка никак не отреагировала на такой вежливый поступок, как всегда лишь кивнула и улыбнулась, но внутри думала, нужно ли ей это. Ведь до этого ей хорошо жилось и без навыков выживания, хотя и до этого не знала об этих монстрах. Никто в доме «Инари» не нападал, даже мужчины, ведь всегда была наёмная охрана, которая могла с лёгкостью выдворить прочь неугодных. А вне дома она никогда не была, если только выходила ради того, чтобы сходить в другие заведения в целях получить опыт от других ойран. Сейчас раздумывая об этом, понимала, что со знанием того, что существуют некие пожирающие людей существа, ей будет страшно ночью, ведь могут напасть в любой дом, кроме Глицинии.       Хаяши ходила по коридору и подметала полы, так как окна были открыты на проветривании, и ветер задувал мусор. Находиться и дышать свежей пыльцой тоже не хотелось. Когда она закончила, то решила выйти во двор к мелкому водоёму, где росли розовые водные лилии. Их девушка видела только в книгах и икебанах, в которых они засыхали через некоторое время после построения и теряли свою красоту, а здесь питались и поддерживали водный баланс постоянно. В этом и прелесть живых цветов и растений.       Она сидела на дзабутоне, глядя на поверхность воды, где начинали отражаться оранжевое небо, и перебирала струны сямисэна, который попросила у хозяйки. Всех ойран учили различным музыкальным инструментам, чтобы они могли развлекать дорогих клиентов и гостей банкетов. Также учили всяким играм на ловкость, разным танцам и пению. В один момент девушка прислушалась — она услышала, как шелестят листья и цветы глицинии, и под эти звуки решила сыграть композицию.       Первые звуки были едва слышны, робкие, но постепенно струны заговорили увереннее. Мелодия текла плавно, как вода в пруду, будто отражала рябь. Свет фонаря скользил по её лицу, на котором, как всегда, не было лишних эмоций, лишь спокойствие. Только в лёгком наклоне головы и мягком движении ресниц можно было уловить, что в этой музыке скрывается её душа.       Ветер подхватывал звуки сямисэна и уносил по двору. Лепестки медленно падали в воду и кружились на мелких волнах, словно танцуя под её игру. Кицуко открыла свои глаза и посмотрела на своё отражение — белые волосы, алые глаза, фарфоровое лицо — и вновь закрыла веки. Пока её пальцы бегали по струнам, пока она не думала о чём-то, пока на улице не стемнело, осталась только одна наедине с музыкой.       По плечу кто-то постучал, и, распахнув веки, увидела в отражении бабулю Хиса, которая принесла ей полотенце и только что приготовленную тэмпуру из морепродуктов и овощей. На небе уже не осталось рыжих следов солнца, только сумерки.       — Госпожа Хаяши, поужинайте, пожалуйста, — расстелила тряпку на земле и поставила на неё тарелку. — Сегодня прибудут охотники. Думаю, они будут очень голодны, поэтому успевайте, — она сделала поклон и мило улыбнулась.       — Да, благодарю, — девушка торопливо встала с места и поклонилась в ответ.       Хозяйка кивнула и пошла обратно в дом, закрывая за собой гэнкан. Кицуко проводила её взглядом, а после посмотрела на тарелку с едой. Есть не хотелось, но и отказывать этой приятной старушке тоже не хотелось. Поэтому она собрала свои вещи: сямисэн и дзабутон — и отнесла их на энгаву, а после вернулась за своей порцией тэмпуры. Она сидела с прямой спиной и ела кусочки креветок в жаренном тесте, смотря на прелестный пейзаж.       Пришло время идти в свою комнату, чтобы лечь спать, но который раз с прихода сюда, не могла сразу уснуть. Тяжело было, когда перед твоими глазами лицо твоей наставницы искажалось в гримасе ужаса. Так каждый раз. Каждый раз. Каждый раз. И приходилось вставать и ходить по комнате, чтобы скинуть с себя эти виденья, иногда же разминалась, чтобы сделать пару танцевальных приёмов. После таких отвлечений обычно легче было уснуть.       В комнате девушка решила вытереть пыль с котацу, который уже блестел от тряпки, ведь каждый день утро, днём и ночью она это делала. Ей нечем было заняться, и поэтому так развлекалась. Могла даже пару раз устроить танцевальное представление вместе с пением воображаемой публике в пустом помещении, или же, как сегодня, поиграть на сямисэне. Закончив с маленькой уборкой, она подошла к своему футону и переоделась в юкату. И улеглась в постель, чтобы попробовать уснуть.       Секунды переходили в минуты, а минуты в час. В течении этого тихого часа она всё ещё ворочалась под одеялом и, не в силах это дальше продолжать, решила сходить на кухню, чтобы налить себе воду. Шаги раздавались по пустому коридору, когда она направлялась в назначенное место. Из-за поворота вдруг материализовалась госпожа Хиса, заставив девушку шелохнуться от испуга. Она давно заметила, что эта старушка всегда ходила очень тихо и незаметно, и задавалась вопросом, как так она научилась, ведь даже наставницы в доме ойран не могли перемещаться, при этом не издав ни шороха.       — Вы куда, госпожа Хаяши? — спросила та, сцепляя свои пальцы в замок.       — Я шла на кухню. Жажда внезапно стала мучить, — спокойно ответила.       — Хорошо, идите. Сейчас уже идут наши дорогие истребители. Я иду их встречать, — а после замолчала, глядя на девушку, но потом вновь заговорила. — Можете мне помочь с поздним ужином для господинов? Я буду очень благодарна.       — Да, конечно, — слегка кивнула и отправилась на кухню, чтобы там уже выполнить внезапную просьбу.       Когда Кицуко положила раскалённые угли в хибати, в дальнем коридоре слышались чьи-то громкие голоса. Возможно, уже прибыли обещанные охотники и, наверно, потребуют еды после тяжёлой работы. Пока она нагревала, сон успел уже пару раз прийти и уйти. Через минут двадцать три порции ужина были уже готовы к подаче гостям, и девушка взяла поднос с едой, чтобы отправиться в столовую. Когда она уже подходила к нужному помещению, то поняла, что не надела свою лисью маску. Было неловко находиться без неё при незнакомых людях, ведь она помогала держать лицо перед ними. По ту сторону сёдзи послышались крики и громкий возглас.       — Эта бабуля такая быстрая! Она точно ёкай! Я уверен! — звучал первый истеричный голос.       — Зеницу, заткнись! Не говори только такое при хозяйке дома Глицинии! — гласил второй.       — Да ты не понимаешь что-ли?! Это же…       Дальше послышался шлепок, который, вероятно, прилетел по затылку парня. Хаяши остановилась, чтобы не мешать их разговору, но, походу, заканчивать они не собирались. Поэтому, решившись прервать разговор, она прокашлялась, чтобы привлечь их внимание.       — Господа охотники, я принесла вам ужин.       Перед ней отворилось сёдзи, и там оказался парень с узорчатым шрамом на левой стороне лба. Его волосы были черного оттенка с бордовыми кончиками. На нём была юката. Он приветственно улыбнулся.       — Здравствуйте, госпожа! Спасибо большое за еду! — и взял с её рук поднос с множеством тарелок.       Вдруг из-за его спины вырос какой-то желтоволосый парень с блаженной улыбкой на всё лицо. Он смотрел на девушку, сияя всё ярче с каждой секундой, и Кицуко, конечно, это заметила, но никак не отреагировала, только поклонилась, чтобы пожелать приятного аппетита. Этот парень же вышел вперёд и заговорил, обращаясь к ней:       — Вы так красивы, как этот прекрасный цветок, — он откуда-то из рукава юкаты достал цветок с белым центром и синими лепестками. — Как вас зовут, прекрасная госпожа?       Девушка, выпрямившись, не ожидала такого и чуть вздёрнула брови, но сразу же приняла беспристрастный вид лица и тактичную улыбку. Она хотела ответить ему, чтобы проявить вежливость, но второй парень, который принял поднос с едой, схватил его за ухо, сердито говоря:       — Зеницу, ты совсем что-ли? Хватит уже липнуть ко всем девушкам на пути, — и тут же перевёл свой извиняющийся взгляд на неё. — Простите, госпожа. Он всегда так, не волнуйтесь.       — Танджиро!       Он поставил поднос на котацу неподалёку и в извинительном тоне поклонился, следом потянув за собой того желтоволосого, чтобы он сделал также. А после парень отпустил его и вновь несколько раз сделал поклон, чтобы уж точно. Внутри Хаяши почувствовала некое облегчение, что к ней не будут приставать, но внешне доброжелательно кивнула.       — Зовите меня Кицуко Хаяши. Помогаю госпоже Хиса с делами по дому. Если что, обращайтесь, — сделав ответный поклон, решила представиться, ведь они точно здесь будут находиться несколько дней, а избежать встречи с ними будет глупо.       Тот парень заново засиял, ярко улыбаясь, сделал то же самое.       — Меня зовут Зеницу Агацума, — он протянул ей несчастный уже неживой цветок. — У вас такое красивое имя, прекрасная госпожа Хаяши. Примите от меня этот скромный подарок.       Девушка с сомнением протянула свою руку, чтобы взять, но тот схватил её за ладонь двумя руками, чтобы прикоснуться к её нежной коже. Тут же прилетел ещё один шлепок по голове, что отрезвило его. Его друг недовольно смотрел на него, но после с улыбкой взглянул на неё.       — А я Танджиро Камадо, а там, — указал большим пальцем себе за спину, где кто-то громко хрюкнул. — Иноске Хашибира. Приятно познакомиться, госпожа Хаяши!       Кицуко вновь поклонилась и удалилась, чтобы поскорее оказаться в своей комнате. Быть при людях без маски было очень неудобно, особенно перед мужчинами. Но хорошо, что пересечение с ними прошла нормально. Ведь могло произойти что-то неожиданное, и девушка не смогла бы сдержать свои эмоции. Оказавшись под одеялом, она поскорее попыталась уснуть, чтобы увидеть солнце на небе. Приглушённые крики в конце коридора каждый раз привлекали внимание, но спустя полчаса у неё получилось провалиться в долгожданный сон.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Кицуко стояла на узком мосту, перекинутом через бездонную пропасть. Вокруг стелился густой туман, скрывая всё, кроме нескольких метров впереди. Под ногами заскрипели доски, и каждый её шаг отдавался гулким эхом в этой пустоте, будто мост тянулся в бесконечность. Вдруг она услышала шёпот. Он не принадлежал одному голосу, словно сотни невидимых уст произносили одно и то же слово, накатывая волной с разных сторон:       — Кто ты?.. Кто ты?.. Кто ты?..       Сначала слова казались едва слышными, но вскоре они стали громче, плотнее, навязчивее, словно вкрадывались прямо в её голову, пытаясь что-то донести. Густой туман стал давить на неё и вдруг колыхнулся, и посреди белой мглы возникло зеркало, парящее в воздухе на расстоянии вытянутой руки. Девушка смотрела на него, пытаясь понять, что здесь происходит и что вообще это могло значить. Но после приблизилась и в отражении увидела не себя, а лицо своей наставницы, которая превратилась в демона в окии. Её образ был соткан из мелких тонких чёрных нитей, а глаза горели ярко алым светом.       — Кто ты? Кто ты? Кто ты? — твердила она, судорожно двигая и щёлкая челюстью.       Хаяши оцепенела от ужаса, глядя на неё. А голоса, которые снова стали слышны, становились всё громче, сливаясь с оглушающим скрипом костей в зеркале. Они повторяли за ней один и тот же вопрос, не дожидаясь ответа.       — Кто ты?!       Она закрыла уши руками и зажмурилась, пытаясь отстраниться от происходящего, но это никак не помогало. Голоса теперь звучали внутри её головы, заставляя сердце колотиться от жуткого чувства быстрее. Ноги больно подломились, и она упала на колени прямо на этом деревянном мосту. Туман сомкнулся над ней, зеркало разбилось, осколки полетели в разные стороны, а крики «Кто ты?!» стали невыносимыми. Девушка не понимала, что именно они хотели знать про неё, и почему они доводили её до такого состояния лишь одним вопросом.       Но когда Кицуко распахнула глаза и резко села на постели, её всё ещё пробирало в дрожь. Её кожа стала липнуть к ткани юкаты от холодного пота, дыхание прерывистое, а сердце билось так, словно вырвется наружу за считанные пары ударов. Вокруг стояла тишина, но эхо вопроса всё ещё звенело в её голове.       — Кто я?.. — едва слышно прошептала она в темноту, не получив ответа. — Кто я?..       Почувствовав чей-то пристальный взгляд, она резко повернула голову к окну, который был открыт кем-то. На подоконнике сидел маленький воробей, с определённым интервалом мотала головой в разные стороны, а после застыла. Её чёрные глаза, которые были похожи на пуговки, были направлены на девушку. Хаяши успокаивала своё дыхание, в ответ глядя на неё. Ей в моменте стало страшно, даже если это обычная птичка на подоконнике. Но осознание того, что кто-то открыл окно её комнаты, так ещё смог со стороны улицы, не давало нормально сконцентрироваться.       С момента прихода тех трёх охотников в этот дом Глицинии прошло больше двух дней, и все эти сутки происходило что-то странное. Она стала замечать, что кто-то каждый вечер ошивается в коридоре рядом с её сёдзи, так ещё без свечи. Это было неприемлемо со стороны гостей — пугать и доставать молодую девушку в чужом поместье. Кицуко сперва подумала, что это мог бы быть тот самый приставучий парень Зеницу, но когда она вышла в коридор, чтобы застать его, то никого не увидела, хотя за секунду до открывания сёдзи слышала шорох и глухие стуки по чему-то по ту сторону.       Возможно, это были шутки Иноске, который по характеру, вроде как, был таким. И ей хотелось бы верить в эту глупую теорию, потому что другого объяснения не могла придумать. Поэтому сейчас, успокоившись и придя в себя, она встала с футона и подошла к окну. Воробушек пару раз чирикнул и отпрыгнул от её рук, когда она помахала, чтобы прогнать его. Он сделал так ещё пару раз и в конечном итоге залетел в комнату, приземлившись за дзабутон. Девушка посмотрела на него уставшим взглядом и решила оставить так, надеясь, что за остаток ночи он тут не нагадит.       Как только наступило долгожданное утро, в неподалёку по коридору в комнате послышался громкий мужской визг. Хаяши уже была готова к мелким поручениям от бабули Хиса и направилась в сторону столовой. Когда она шла ровной походкой по пустому затемнённому коридору, перед ней выскочил Зеницу, который что-то говорил про растяжку, но, увидев проходящую мимо девушку, он на мгновение крикнул, после сразу же заткнул рот ладонью. Лисья маска на девичьем лице каждый его пугала, и он каждый был готов уверять, что это ёкай, пока не поймёт, что это была прекрасная госпожа Хаяши. После чего начинал извиняться, говоря, что он не может привыкнуть к её такому необычному образу. На что девушка только улыбалась и слегка кивала, потом уходила дальше по делам.       — Прекрасная госпожа Хаяши, как ваши дела? — парень пропел, соединяя свои пальцы в замок и поднося их к своей щеке. — Как вам спалось? Какие сны снились?       Он последовал за ней прямо до столовой, где уже хозяйка дома накрывала на стол для гостей. Такой был режим у этой старушки, и к такому даже легко привыкнуть, ведь после проделанной работы она всегда звала их покушать. В помещении очень вкусно пахло мисо-супом и тамагояки.       — Мне хорошо спалось, и снилось как обычно — цветы и зверята. Очень люблю их, — мило улыбаясь, она умолчала о своём кошмаре, ведь не стоит ему знать о таком. — А вы как себя чувствуете, господин Агацума?       — А мне снились вы, прекрасная госпожа Хаяши, — он сделал прокрутился вокруг неё и посмотрел тёплым взглядом на неё, остановившись перед ней. — Вы там были очень красивы!       Кицуко тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой. Маска на её лице не будет беспокоить его до конца дня, пока он не начнёт свою привычную тираду на следующий день. Девушка хотела ответить флиртом, но осознала, что находится не в окии и перед ней не важный клиент. Поэтому она просто мило улыбнулась и обошла его, чтобы помочь бабушке. Зеницу проследил за ней взглядом, а затем с мечтательным вздохом сел на дзабутон ждать своих друзей.       После утренней рутины, которая представляла собой мытье посуды и подметание каменной дорожки во дворе, старушка попросила убраться в комнате охотников: также подмести, протереть пыль и снять несвежее постельное белье с футона. Девушка смиренно послушала её поручение и сразу отправилась этим заниматься. Открыв сёдзи, она увидела, что окна были плотно зашторены, и комната погружена в темень. Это её слегка удивило, потому что солнце должно попадать в помещение и ветер должен проветривать, чтобы стало свежее. Находится в таком месте было слегка тяжело, но решила, что сперва стоит вынести футоны, чтобы после начать подметать.       Во время складывания одного из них деревянная коробка в углу комнаты странно пошатнулась. Хаяши испуганно посмотрела на неё, пытаясь понять, предвиделось ли ей это, но, когда послышался тихий шорох и то, как кто-то провёл длинными ногтями по его поверхности, она бросила почти собранный футон на пол и отползла назад. Сразу же вспомнились те жуткие звуки в ночи у её комнаты. Вдруг это была эта коробка или существо, находящееся внутри неё. Девушка всё также смотрела, не спуская глаз, ведь боялась, что кто-то выскочит оттуда. Навязчивые мысли так и туманили голову, пугая сильнее её.       Дверца коробки медленно стала открываться, и оттуда появилось маленькое лицо с большими розовыми глазами и бамбуком вместо рта. Девушка не поняла, кто это, и как она находилась всё это время в маленьком пространстве, и почему те охотники позволяли себе так относиться к ней. Выходит, что они изверги. Маленькая девочка сильнее высунулась и полностью вышла оттуда, мыча что-то себе под нос. Она встала и принялась смотреть в ответ. Кицуко взглядом провела по комнате, пытаясь найти хоть какие-то её вещи, ведь она не могла здесь жить без простой сменной одежды.       — М-м-м? — девочка села на колени и наклонила голову, изучая ту, которая тем временем тоже правильно села и подправляла подол кимоно.       Она не знала, что делать при такой ситуации, потому что до этого ей не приходилось видеть, как дитё вылезает из непригодной для жизни коробки и начинает в ответ смотреть. Они так просидели ещё минут пять, пока девушка не поняла, что ей надо бы заняться уборкой. Поэтому, встав с пола, она медленно подошла к ребёнку, пытаясь не напугать её, и погладила по длинным волосам. Та в свою очередь с наслаждением закрыла глаза и начала тереться об её ладонь, требуя больше ласки.       — Как тебя зовут, дитя? — тихо произнесла она.       В ответ девочка лишь длительно промычала, будто пропела несколько нот, и обхватила её ноги своими маленькими ручонками. Бамбук закрывал ей рот и не позволял нормально произносить слова, что очень не понравилось Кицуко. Такое отношение к маленькой было неприемлемо, но коротко улыбнулась, когда поняла, что она никак не боится её и доброжелательно настроена к ней.       Перед её глазами появились образы двух маленьких камуро — Каори и Хару, которые также любили её обнимать и обожали, когда их старшая сестра тайно приносила им с банкетов всякие вкусности: дайфуку, суама и заграничные ягоды такие, как клубника. Такие сладости сложно достать в окии, но иногда можно встретить на всяких важных мероприятиях, на которых участвовали люди из других стран. Девочки каждый раз были в восторге и в хорошем смысле боготворили её, что иногда выглядело очень забавно. Сейчас же эта малютка напомнила ей младших сестёр.       Хаяши слегка грустно посмотрела на неё, а после пошла к коробке, которая упала, когда девочка вылезала из неё. Ребёнок следила за её действиями, сидя на своём месте. Когда девушка подошла к окну, чтобы открыть окно на проветривание и пустить солнечные лучи, она протяжно замычала и вскочила на ноги, будто пыталась остановить её, но свет уже попал внутрь комнаты. Болезненный стон прозвучал, и девушка повернула свою голову и замерла. Девичья кожа стала гореть и пускать серый дым. Огонь накрыл всё её тело, а мучительный стон эхом стучал по стенам.       — Демон?! — Кицуко упала на колени и в ужасе закрыла свой рот руками, пытаясь осознать происходящее.       Девочка поползла в тот угол, где была тень, и её кожа уже не так сильно пылала, но запах жареной плоти витал в воздухе. И от этого сегодняшний омлет чуть не вылез обратно через пищевод, но она зажала рот, не позволяя этому случиться. Она вжалась в пол и не могла отвести взгляда от неё, вдруг нападёт в тот момент, когда отвлечётся на что-то другое. Страх взял вверх, и девушка достала из кармана кимоно кандзаси и направила острой стороной на маленькую, готовясь защищаться. Серый дым тонкими клубами поднимался от её рук и шеи, и тихие всхлипы заглушались бамбуком у рта.              — «Ей больно. Она плачет?»       Мысли роились, не складываясь в ответ. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Кицуко чувствовала, как холодный пот катится по вискам, и крепче сжала в руках шпильку, хотя они беспрерывно дрожали.       — «Если это демон, то почему не нападёт, чтобы поесть человеческой плоти? Почему она просто смотрит?»       Они играли в гляделки, никак не двигаясь. Лишь девочка время от времени всхлипывала и мычала. Тишину между ними нарушил скрип половиц в коридоре, откуда появились два охотника. Танджиро быстро окинул комнату взглядом, анализируя, что могло здесь произойти, а после подошёл к девочке, обращаясь к ней по имени. А Зеницу испуганно посмотрел на девушку и тоже подбежал к маленькой, чтобы расспросить.       — Незуко, ты как?       — Бедная Незуко-чан! — он заметил, когда ожоги на лице медленно затягивались.       Камадо погладил её и повернул голову в сторону Хаяши, которая всё также сидела с дрожащими руками, но уже не вытянуты. Кандзаси крепко держали пальцы, чтобы они ни в коем случае не выпали. Она смотрела на них с опаской и непониманием, как это можно водиться с демоном как с ребёнком, даже если внешне так и выглядит. Парень встал с пола и медленно подошёл к ней.       — Госпожа Хаяши, не бойтесь, — начал её успокаивать. — Это моя младшая сестра Незуко. Не надо её бояться, она не ест людей.       Девушка всё также с истинным сомнением в глазах смотрела то на него, то на неё, решая, верить ли ему. Но когда он протянул руку в её стороны, то она дёрнулась и прижала к себе украшение, подумав, что тот отберёт его у неё. Танджиро удивился этому, после чего с тёплой улыбкой произнёс:       — Пожалуйста, не бойтесь меня. Давайте вставайте, я вам помогу.       Протянутая ладонь так и осталась на месте, призывая ей не сидеть на полу. Она с осторожностью посмотрела на мужские пальцы, которые были все в мозоли, явно из-за постоянного использования катаной. Хаяши схватилась за его руку, и он помог подняться ей. Убрав шпильку в потайной карман, она начала поправлять своё кимоно и волосы, которые будто были встали дыбом из-за страха. Зеницу сидел позади и гладил Незуко по голове, будто успокаивая, а та тем временем принимала эти ласки и будто с обидой смотрела на девушку.       Кицуко стало явно неудобно, и поэтому она поспешила в коридор, чтобы скрыться от их глаз, некоторых из них осуждали её. Но старший Камадо выбежал за ней, что-то говоря в след. Девушка остановилась и повернулась к нему всем торсом. Лисья маска скрывала, с какими глазами она сейчас смотрела на него.       — Простите за это недоразумение, — и низко поклонилась, зависнув в этом положении. — Я не знала, что в вашей комнате есть ваша младшая сестра, и то, что она демон. Прошу меня простить.       — Да что вы, не надо кланяться! — удивлённым голосом произнёс он, после чего постарался более деликатно взять её за плечи, чтобы она приняла обратное положение. — Это вы меня простите. Я не знал, что вы собираетесь убираться в нашей комнате, поэтому я оставил свою сестру там. Я хотел бы объясниться перед вами, чтобы вы не были так напуганы и осторожны далее.       Девушка изумилась, когда он это произнёс, ведь она старалась ровно и без дрожи говорить и никак не показывать своих эмоций. Неужели за эти дни, проведённые в этом доме Глицинии, она успела потерять свои навыки и сдержанность? Хаяши хотела уже сказать, что она не боится, но её опередили.       — Я чувствую внутри вас комок страха и хотел бы устранить это.       — Чувствуете?       — Да, у меня хорошее обоняние, и я могу с лёгкостью понять настроение других людей. Мне это иногда помогает, ведь такие ситуации, как сегодняшние, могут усложнить дальнейшее взаимодействие.       Эта новость явно поразила её, потому что её губы раскрылись в удивлении. Разве такие особенности, как супер зрение, чуткий слух и нюх, могут быть не только у демонов, которые используют их в злых намерениях? Кицуко коротко кивнула, понимая, что он, наверняка, уже учуял, что она не против того, чтобы поговорить…       — …Я понимаю твои опасения, — тихо рассказывал Танджиро. — Но Незуко не похожа на остальных демонов. Она никогда никому не причинила вреда. Она сдерживает свою жажду крови и иногда помогает мне в бою.       Он говорил спокойно, но в его голосе слышалось что-то незыблемо тёплое — не просто защита сестры, а вера, проверенная временем. Девушка слушала, не перебивая. Они сидели на энгаве. Ветер мягко шевелил кончики её волос, а вдали стрекотали цикады. Слова парня звучали настолько искренне, что в её груди начало разливаться лёгкое, почти незнакомое чувство — доверие.       — А… хозяйка дома знает? — наконец спросила она, отводя взгляд к верхушкам деревьев, утопающим в ярких лучах света.       Парень кивнул:       — Да, но она отнеслась к этому скептически. Хотя и согласилась приютить нас, — он с нервной улыбкой провёл рукой по волосам.       Некоторое время они молчали, просто наблюдая, как ветер игрался с глицинией, но эту идиллию прервал внезапный голос позади них.       — О-о-о, госпожа Хаяши! — воскликнул Зеницу, высунувшись из-за двери, как будто случайно, но явно нарочно. — Я тут… ну… просто решил убедиться, что вы не испарились от стресса!       Он шагнул на террасу и тут же нервно потрепал свои волосы, подходя к парочке. Кицуко слегка повернула голову в его сторону, чтобы посмотреть, на что тот внезапно икнул, а после закрыл рот ладонью.       — Зеницу, — спокойно сказал Камадо, вставая. — Я пойду к Незуко, объясню ей, что всё в порядке. Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть. Да и вам тоже, госпожа Хаяши.       Девушка коротко улыбнулась и кивнула ему, соглашаясь с его словами. Зная то, как она переживала ту встречу с самым первым демоном, этот случай, возможно, будет легче, но всё же шансы на плохое есть.       — А-а, конечно! Иди, не волнуйся, я прослежу, чтобы тут никто не скучал, — блондин вытянулся и как-то неуклюже махнул рукой.       Когда охотник ушёл, снова воцарилась короткая тишина. Только поющие жучки, лёгкий ветер и неловкость. Хаяши сидела с прямой осанкой и руками, лежавшими на коленях, не сводя взгляда с далёких гор. Она сделала вид, будто не заметила, как парень устроился рядом с ней. Немного ближе, чем следовало. Пища для размышления добавилась, и этим будет заниматься порядком неделю, пока не примет это, как должное.       — Вы, наверное, устали, — нерешительно прервал молчание Зеницу, также сидя с прямой спиной. — Начало дня было довольно необычное, да?       — Мягко сказано, — ответила она негромко, не поворачивая головы. — Я не ожидала увидеть… такое.       Агацума посмотрел на неё и слегка наклонил голову вперёд, чтобы разглядеть её эмоции. Хотя на нижней части лица, ведь верхняя скрыта маской.       — Демона? — чутка подсказал он, рассматривая её утончённый профиль. — Да, понимаю. Когда я впервые увидел Незуко-чан, я… — он понизил тон до шёпота и чутка сократил расстояние между ними, ладонью прикрывая рот, будто решил рассказать самую большую тайну этого мира. — Я орал. Громко. Даже очень громко.       — Поверю без доказательств, — она чуть слегка усмехнулась и сказала с улыбкой.       — Хей! — тот всплеснул руками, но тут же засмеялся. — Ладно, заслуженно, сам подставился. Просто… я не знаю, как вы смогли так спокойно остаться с ней в комнате, да и ещё без криков. Даже я боялся! Хотя, может, это потому что я вообще боюсь почти всего, особенно демонов.       — Тогда мне кое-что интересно узнать, — вдруг повернула голову в его сторону, чтобы встретиться с его взглядом. — Почему вы, господин Агацума, решили пойти в охотники, если так сильно боитесь этих демонов?       Парень неловко улыбнулся и почесал затылок, думая, какой ответ дать ей. Он не выглядит человеком, который хочет отомстить какому-то монстру, несмотря на свой страх. Вот по старшему Камадо можно было сказать, а по нему как-то сомнительно. Но долго ждать не пришлось.       — У меня в целом какая-то глупая история вышла. Мой дедушка выплатил все долги семье моей невестки, потому что они смогли меня обмануть. Взамен дед сказал, чтобы я стал охотником, а дальше Столпом. Только так я смогу расплатиться за его помощь, — он покачивал ногой, свисающей с террасы. — Поэтому я сейчас ношу форму охотников и сражаюсь против этих тварей, даже если очень сильно боюсь.       Девушка кивнула, думая, какой ответ мог бы его устроить, но ничего лучшего не придумала, как сказать:       — Тогда ты либо очень храбрый, либо очень… глупый, — тихо проговорила, чтобы он не услышал её, но этого не случилось.       — А может, оба варианта? — парень посмеялся, подмигнув, и повернулся обратно к саду, будто пытаясь скрыть смущение. — Но, честно, я понимаю всю ситуацию, но не могу уйти. Всё-таки обещания надо сдерживать.       Она посмотрела на него чуть внимательнее и хмыкнула, и в уголках её губ отразилась тёплая улыбка. Парень краем глаза это заметил и тут же прокомментировал это:       — Ваша улыбка прекрасна. Пожалуйста, не грустите и не хмурьтесь. Освещайте наш мир своим светом, у вас это отлично получается, — когда он это сказал, его щёки заалели, что выглядело даже мило.

      · · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Внезапный визит Канроджи заставил девушку встрепенуться и начать готовиться к отъезду из дома Глицинии. За проведённое время она получила от бабули несколько вещей, которые та не собиралась обратно забирать. Кицуко, с одной стороны, была рада, ведь не хотела тратить свои накопления на одежду, но с другой — было неудобно. Жить в этом прекрасном поместье было хорошо, так ещё бесплатно, но ещё получать вещи в подарок — это было будто неправильно. Но хозяйка так и настояла на своём.       Истребительница прибыла рано утром и, по её словам, сразу после задания. Решила не задерживаться, ведь наконец появилось время для её новой ученицы. Девушка за неделю размышляла, стоит ли учиться на охотника, ведь она до жути испугалась в первую встречу демона. Поэтому как она будет сражаться, если боится, как Зеницу? Может, со временем станет легче, на что очень сильно надеялась, ведь отказываться от такого щедрого предложения, как обучение у Столпа Любви, было как-то неразумно.       Хаяши находилась в своей комнате и собирала в мешок одежду, а украшения и деньги решила засунуть в потайной карман кимоно на случай, если она потеряет свою сумочку. В сёдзи быстро постучались, а за ним прозвучал голос Мицури, которая уже с нетерпеньем ожидала её.       — Кицуко-чан, ты готова? — весело спросила.       Девушка завязала мешок и огляделась, проверяя, ничего ли не остаётся здесь. Комната чуть стала выглядеть, как и до её прибытия, после уборки. Футон был собран, нагамоти пустой, полы чисты, окно открыто. Вдруг вспомнился воробушек, который ночью сидел там и наблюдал за ней. Он точно понимал, что делал, или ей уже всё казалось чем-то необычным, странным, может, магическим. Она мысленно попрощалась с этим местом и поспешила выйти в коридор, где с сияющей улыбкой ждала её наставница.       Они вместе пошли в сторону выхода. По пути девушка мельком оглядываясь, думая, что сюда вернётся, но только в роли охотника. В проходе в столовую стоял Иноске, который опёрся об косяк и смеялся. Что-то случилось, что ему очень понравилось. За его плечом стоял Зеницу, пытающийся что-то яро донести до него, руками размахивая.       — Когда-нибудь мы помрём с голоду, если ты продолжишь пожирать все запасы!       — Ха-ха, Моницу, ты такой жалкий, — рассмеялся и вскинул голову.       Немного отстав, девушка посмотрела на них и подумала, что стоит с ними также попрощаться. Блондин тоже заметил её и глупо заулыбался, тут же забывая ситуацию с несносным кабаном, который недоуменно посмотрел на него. Может это даже к лучшему, ведь тратить на нервы себе дороже. Он протолкнулся и подбежал к ней, чтобы оказаться ближе, но когда заметил, что она держала в руках мешок, то понял, что это конец.       — Прекрасная госпожа Хаяши, вы куда-то уходите? — с ноткой грусти прозвучал его голос.       — Господин Агацума, я тут временно находилась, пока меня не забрала госпожа Столп. Спасибо, что проводили со мной время, — она поклонилась.       Девушка не увидела его удручённого лица, потому что не успела поднять взгляд — Зеницу почти мгновенно вытянулся, всплеснув руками.       — Н-но я думал, вы тут живёте с бабулей Хиса. Я хотел с вами посмотреть на пейзаж с террасы! Там, знаете, такой красивый вид, особенно, когда солнце встаёт! — он взял её свободную руку своими двумя, когда та выпрямилась.       Кицуко сдержала улыбку, чуть склонив голову. Было неприятно, когда тебя хватают без разрешения, но она решила пока что не делать замечание, а то разрушит его идиллию.       — Это звучит красиво. Может быть, в другой раз, — кинула взгляд на скреплённые руки.       — Да! В другой раз! — Зеницу оживился, будто ухватился за надежду. — Я обязательно встречусь с вами, даже если пройдёт сто лет.       — Эй, желторотый, — позади него рявкнул Иноске, прерывая его мечты, а после подошёл к нему, хлопнув того по плечу. — Она не собирается сто лет тебя ждать, тупица!       — Замолчи, кабанья башка! — вспыхнул Зеницу, оборачиваясь. — Ты ничего не понимаешь в… просто ничего не понимаешь.       — Ага, зато я понимаю, что ты сейчас лопнешь от нытья, — довольно фыркнул тот и, не удержавшись, рассмеялся.       Девушка мягко вздохнула, наблюдая за их перепалкой, которую можно застать чуть ли не каждые полтора часа. Возникает вопрос, как они могут работать в одной команде, если они ладить вообще не могут. Возможно, с божьей помощью.       — Не ссорьтесь. Мне было приятно провести с вами тремя время, — тут же упомянула Танджиро, которого не было рядом с ними, и добавила, обращаясь уже к блондину. — И, пожалуйста, господин Агацума, в дальнейшем будьте более сдержаны с девушками. Им может не понравиться ваша приставучесть.       Зеницу с испуганным лицом мигом отпустил её руку и поклонился, чтобы выразить свои извинения. Его резкие движения иногда заставляют колыхнуться от неожиданности, как и случилось с ней. Хаяши сделала шаг назад, смотря на его светлую макушку.       — Простите, прекрасная госпожа! Я не хотел, пожалуйста, не ненавидьте меня! Я не переживу этого! — громко отчеканил и остался в этой позе креветки. — Хорошей вам дороги! Я обязательно выживу и прибуду к вам, если вы, конечно, меня вспомните.       — Благодарю, — тихо ответила она и коротко сделала поклоны, перед этим отшагнув ещё раз для свободного пространства. — Желаю вам победы во всех заданиях и холодной головы. Это вам очень нужно. Прощайте.       — До свидания, госпожа Хаяши! — Зеницу выпрямился и встретился с её алыми глазами из маски.       Кицуко тепло улыбнулась, чуть дольше задержав взгляд на блондине, который стоял неподвижно. Хашибира лишь громко издал звук в знак прощания и скрестил руки на груди. Девушка развернулась и поспешила за Канроджи, которая встала у гэнкана и наблюдала издалека за всей этой сценой. Догнав её, она вышла на залитую солнцем тропинку из камней. У ворот уже стояла бабушка Хиса, держа свои руки на животе. Её тёплые, но немного усталые глаза смотрели на них с заботой.       — Ну вот и настал момент, дитя, — произнесла она. — Пусть путь твой будет светлым, а сердце — чистым.       Хаяши поклонилась низко, чувствуя, как в груди сжимается от теплоты. За всё время она успела привязаться к ней, как к родной бабушке. Свою она ни разу не видела, как и деда и маму, о которых слышала только от отца. Он не так охотно рассказывал, так что мало знала.       — Спасибо вам за всё, госпожа Хиса. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня.       — И не вздумай забывать кушать, — улыбнулась старушка. — Сила не только в мечах, но в добром сердце.       Девушка слегка кивнула, принимая её пожелания. Мицури тронула её за плечо, кивая в сторону дороги.       — Пора в путь, Кицуко-чан, — а после перевела своё внимание бабуле. — Спасибо, что приютили её! Ещё увидимся, госпожа!       — Хорошей вам дороги, — улыбаясь, попрощалась с ними.       Они вместе вышли за ворота, но перед этим Кицуко повернула голову и мельком оглянулась на дом Глицинии, зелёный сад с маленьким водоёмом. Она вспомнила, как играла на сямисэне, как сидела на террасе в свободное время, как училась садить цветы, ведь в окии их не обучали этому — важна была сохранность красоты рук. Сейчас на пальцах были мелкие трещины, что доставляло дискомфорт, но если придётся держать катану, то мозолей не избежать. Фиолетовые кисти цветов на деревьях колыхались на ветру, словно прощаясь с ней. Девушка подумала, что когда-нибудь вернётся сюда, но уже не как гостья, а как охотница.       Дорога до поместья Столпа оказалась очень долгой. Почти два дня пути, и не потому что расстояние было слишком велико, а потому что Хаяши не могла так быстро перемещаться, как охотники. Канроджи, конечно, понимала это и не торопила её. Иногда им попадались добрые люди, которые соглашались подвезти их на повозках, и это было настоящим облегчением.       Путешествие через высокие холмы, поля и реки проходило спокойно. Охотница рассказывала истории о своих заданиях: недавно помогала своим младшим коллегам в одном небольшом городе, где демон прятался среди жителей, а позже наелась сладостей в местной лавке.       — Ох, Кицуко-чан, ты бы только попробовала эти моти! — восторженно говорила она с сияющими глазами. — Такие мягкие, с начинкой из красной фасоли и чуть-чуть клубники! Я даже подумала, что ради них стоит вернуться туда… с Игуро-саном.       Девушка слушала с интересом, кивая и задавая вопросы, чтобы поддержать разговор. Ей было непривычно видеть перед собой столь живого и искреннего человека. От Мицури исходило тепло — то самое, что иногда вводила в ступор. Время от времени, когда солнце клонилось к закату, они останавливались в поселениях, чтобы переждать ночь, ведь не было желания напороться на демонов. И Кицуко смотрела из окна, как цвет неба плавно перетекает в розово-золотой. Тогда она невольно думала об родной окии и всё, что происходило там с ней. Дрожь по коже от неприятных воспоминаний пробегала по спине каждый раз, но дом Глицинии и те трое охотника успокаивали. И особенно один человек.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Поместье Канроджи было неподалёку — по другую сторону холма среди цветущей глицинии. Приблизившись, Кицуко ощутила, как вокруг ощущалось намного легче и теплее. Весь воздух был пропитан благоухающими цветами, как и сама хозяйка этой территории. У ворот их встретила молодая девушка, которая была одета в цветастое кимоно. Возможно, это влияние Мицури так сыграло на ней. Она проводила Хаяши в приготовленную комнату. Помещение было заставлено различными растениями в горшках: некоторые из них были даже свисали с потолка. Тумбочки и шкаф стояли у одной стены, а футон — у другой. А на самих стенах были несколько картин с пейзажами. Из комнаты можно выйти на маленькую энгаву, откуда можно любоваться цветами в саду.       Девушка с интересом всё это изучила и пришла к выводу, что к её приходу очень хорошо подготовились, чтобы ей не было тоскливо находиться здесь одной. Размещая свои вещи, она думала о том, когда начнутся тренировки. Когда закончила с этим делом, в дверь прям в секунду постучали и передали, что пора идти ужинать. Она сняла свою маску и неторопливо направилась к столовой, где уже ждала истребительница.       Помещение было залито мягким светом бумажных фонарей, а аромат свежеприготовленной еды донёсся до носа. На низком столе стояли простые, но аппетитные блюда в больших порциях: мисо-суп с тофу, жареная рыба, рис, овощи на пару и тарелка с роллами, завернутыми в тонкие листы нори. В центре маленький чайник с зелёным чаем и парящими из него ароматными клубами пара. Хозяйка поместья приветливо улыбнулась, заметив её.       — Ах, наконец-то! Я уж думала, ты устала с дороги и уснула прямо на футоне, — с радостным смешком произнесла она. — О! Ты без маски, какая красота!       — Спасибо и простите, госпожа Канроджи, — тихо ответила Кицуко, присаживаясь напротив неё. — Я просто осматривалась.       — Ничего страшного! — отмахнулась та, уже наливая чай. — Хочу, чтобы ты чувствовала себя как дома. А завтра начнём потихоньку тренировки, — её глаза радостно засияли. — Сначала я покажу тебе несколько основных движений, потом мы перейдём к Дыханию. Оно у всех разное, и я хочу, чтобы ты нашла своё. Твоё тело всё ещё не привыкло к нагрузкам, поэтому начнём с разминок и растяжек. А потом, может, вместе испечём сладкий омлет! — она рассмеялась, словно говорила о чём-то самом естественном. — А ещё, зови меня наставница или Мицури-сама. Никакой госпожи!       Хаяши чуть улыбнулась.       — Хорошо, спасибо. Я постараюсь не подвести вас, — кивнула, так как не могла поклониться из-за стола.       — Главное — не бояться. Всё остальное приложится, — мягко подметила Мицури и снова принялась за еду.       Они ужинали спокойно, каждая думая о своём. За окном солнце опускалось к горизонту, намереваясь скрыться. Мир казался тёплым и далёким от всяких ужасов и демонов. После ужина девушка вышла на энгаву из своей комнаты. В руках она держала маленькую коробочку с инструментами для ухода за волосами, которую дали ей. Сев на деревянный пол, она медленно расчёсывала длинные белоснежные пряди, глядя на последний рыжие просветы в небе.       Но вскоре взгляд её упал на сямисэн, стоявший в углу комнаты, также выданный от хозяйки поместья. Немного подумав, Кицуко взяла его и аккуратно коснулась струн. Мелодия была лёгкой, немного грустной, похожей на вечерний ветер. Девушка закрыла глаза, позволяя пальцам играть тихую музыку. Так прошёл её первый вечер в поместье Столпа Любви — тихий, мелодичный и спокойный. Завтрашний день обещал быть насыщенным, поэтому, не позволяя себе задержаться допоздна, она улеглась под одеяло и, на удивление, быстро заснула. Возможно, это из-за понимания, что в какой-то из комнат присутствует охотник, либо же из-за сильной усталости после пути в размере двух дней.

      · · ─ ·𖥸· ─ · ·

      На ней был кэйкоги — очень удобная форма для самой первой тренировки, которая оказалась легче, чем ожидала Кицуко. В её мыслях были очень тяжёлые упражнения на гибкость и выносливость, но Канроджи, как и вчера говорила, начала с основ: сперва лёгкая разминка, чтобы разогреть мышцы, после такой лёгкий бег вокруг дома, а он был большим, так что 10 штук было достаточно. Только был один минус — ей нужно было вставать очень рано, чтобы успеть всё, что планировала наставница. К такому можно привыкнуть через пару недель, но сперва всегда тяжело. К обеду она закончила пробежку и отправилась пополнять себя тонной энергией, которую сразу же надо сжечь на упражнения для гибкости.       — Госпожа Хаяши, — служанка появилась рядом с ней, поклонившись. — Госпожа Канроджи хочет видеть вас в передней части дома, когда вы закончите с едой.       Девушка, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть то, как она жуёт, и кивнула. Ногам слегка было неприятно после разминки, но с тем, как обучали и в некотором смысле пытали в окии, это было ещё цветочками. С одной стороны, ей было радостно, что уже была закалённой к такому, но с другой, возможно, это только вначале будет облегчённо. После может быть хуже, но пока рано заглядывать в будущее, поэтому, допив зелёный чай с мёдом и надев маску, Хаяши поспешила туда, где ее уже ожидали.       Её встретила Мицури с каким-то незнакомым высоким мужчиной, который весело улыбался, как и она. Его волосы были ярко-жёлтого цвета, а концы переходили в красноватый оттенок, что создавало красивый градиент. На нём была та же самая форма охотников, поверх которой белый хаори, низ преобразовывался в языки пламени. Девушка тут же низко поклонилась и, выпрямившись, сказала:       — Здравствуйте. Меня зовут Кицуко Хаяши, — и улыбнулась.       Мужчина скрестил руки перед грудью и так громко захохотал, что некоторые его пряди задвигались под бит голоса. После он посмотрел на неё и тоже представился:       — Здравствуй, Хаяши. Я Столп Пламени, Ренгоку Кёджуро. Моя дорогая ученица рассказывала про тебя, — глянул на рядом стоящую девушку.       — Да, — смущённо отвела взгляд и начала играться со своей после на плече.       — Рада знакомству, господин Ренгоку, — ещё раз поклонилась.       Столп пламени вновь засмеялся и хлопнул себя по груди, привлекая их внимание.       — Зови меня просто Ренгоку-сама, не надо таких вычурных подходов ко мне.       — Да, спасибо, Ренгоку-сама, — кивнула, складывая свои руки на животе, и стала ожидать, почему наставница позвала ее сюда.       Сделав несколько шагов в сторону дзабутонов, Канроджи пригласила их присесть, чтобы продолжить там беседу. Когда все обустроились на подушках, она начала говорить, кидая взгляды со своей ученицы на своего наставника:       — Как ты уже поняла, Кицуко-чан, Ренгоку-сама — мой учитель. У него я выучилась и стала полноценной охотницей, а после уже Столпом, — скрепила свои пальцы в замок и поднесла к груди. — Я бы хотела попросить вас, учитель, помочь мне с наставничеством. Всё-таки это моя первая ученица, и я не знаю, как правильно всё сделать.       Мужчина внимательно слушал ее, не перебивая, и, когда она закончила, он тут же заговорил, будто уже знал, что говорить.       — Я бы хотел, Мицури, чтобы ты сама справилась с тем, за что ты взялась. Надо быть более ответственной и рассудительной, понимать, что может быть в ближайшем будущем, но я всё же я помогу тебе. Это будет моим последним уроком для тебя, — серьезным тоном проговорил. — Я могу рассказать то, что ты хочешь знать, и дать направление.       Столп Любви настойчиво закивала, радуясь тому, что ей не отказали. Она облегчённо выдохнула и лучезарно улыбнулась, переводя свой взгляд на ученицу, которая всё это время тихо сидела и слушала их.       — Кицуко-чан, — начала наставница, когда тишина слегка потянулась. — Уже точно начиная с завтрашнего дня, ты будешь проходить тренировки по особой методике, которую мы с мои учителем подготовим. Думаю, она будет не самой простой, но поможет тебе укрепить тело и дух.       — Да, Мицури-сама, я готова, — уверенно ответила девушка, стараясь скрыть лёгкое волнение в голосе.       Мужчина посмотрел на неё и, будто одобрив решимость, улыбнулся своей привычной, яркой улыбкой:       — Отлично сказано! Вижу, в тебе горит пламя решимости. Это уже достойно новичка!       Девушка невольно сильнее вытянула уже и так прямую спину. Его голос, словно огонь, пробуждал уверенность и силу, даже если ты раньше чувствовал некие сомнения. Столп Любви сложила ладони на коленях и наклонилась вперёд:       — На сегодня всё, ты можешь отдохнуть. Завтра уже начнём по-настоящему. А сейчас иди занимайся своими делами, ты свободна, — рукой взмахнула в сторону, призывая поскорее уйти.       Хаяши тут же встала и сделала низкий поклон обоим охотникам, а после ретировалась во внутрь дома, где направилась в свою комнату. Она не ожидала, что первый день на самом деле не первый, а просто пробный, чтобы она могла прочувствовать весь этот вкус ежедневной работы над собой. Присаживаясь на дзабутон в комнате, она застыла, ведь не знала, чем себя занять. Девушка ничего не планировала на день, поэтому просто сидела и смотрела в окно, где были видны ветви глицинии, покачивающиеся на ветру.       Вечер был тихим. В саду доносилось стрекотание сверчков и мягкий аромат цветов, который, казалось, успокаивал мысли. Девушка зажгла свечу и устроилась у низкого столика в беседке. На нём лежала бумага, кисть и тушь, оставленные служанкой — «на случай, если госпожа Хаяши любит писать». Она действительно любила выводить иероглифы каллиграфическим почерком, который у неё отлично получался. Кицуко развернула лист и начала выводить аккуратные символы. Писала не письмо, а просто короткие строки, что шли из сердца.       «Мой путь изменился, но я готова       Встретить разом все трудности снова!       Я выдержу то, что мне предначертано,       Ведь это не может длиться вечно!»       Девушка радостно улыбнулась, когда закончила своё внезапное стихотворение, и аккуратно отложила кисть. Бумага впитывала последние капли туши, а рядом со светом порхали мотыльки, иногда сталкиваясь с язычками пламени. Всё казалось таким спокойным, никогда такой гармонии не было. Завтра начнётся новый день — её первый шаг к становлению охотником.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Первый день тренировок, который уже точно начался начался, ещё до рассвета. Мир вокруг только просыпался, воздух был свеж, а небо окрашивалось мягкими оттенками персикового цвета. Кицуко, с трудом пытаясь не зевать, стояла у входа в сад, где уже ждала её Мицури — бодрая и улыбчивая, словно не пару часов назад вернулась с задания, а только что вышла из горячей ванны, хорошенько проведя время. Она держала свои руки на боках и радостно заговорила:       — Доброе утро, Кицуко-чан! Сегодня начнём с самого простого. Главное — не перетрудись в первый день. Мы разогреем мышцы и немного пробежимся вокруг поместья, ладно? Ну, ты это уже вчера делала, так что просто проделаем эту работу.       Девушка кивнула, внутренне готовясь к чему угодно. Но уже после шестого круга вокруг огромного сада с глициниями её дыхание сбилось, ноги ныли, а сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Всё из-за той нагрузки, которая была вчера, и она просто удвоилась с сегодняшним. А наставница, наоборот, выглядела так, словно и не бегала вовсе, ни единой капли пота, лишь сияющая улыбка.       — Ты хорошо держишься! — похвалила она. — Завтра сделаем ещё лучше.       Так начались первые две недели обучения. Не с клинка и не с дыхания, а с тела. Каждое утро Хаяши поднималась с рассветом, выполняла разминку, растяжку, прыжки, наклоны и продолжительные пробежки. Днём Канроджи заставляла её удерживать равновесие на одной ноге с закрытыми глазами или стоять, балансируя на бревне, над небольшим ручьём в саду. Иногда цепляла на неё различные сильнопахнущие цветы, и пчёлы летели, чтобы собрать нектара для мёда. Это нужно было для контроля над телом и дыханием. По вечерам они садились под цветущие глицинии и медитировали в тишине, учась слушать дуновение ветра и собственное сердце. Также не забывалась теория, ей рассказывали про демонов, их слабые места и многое другое. Иногда, глядя на улыбающуюся наставницу, Кицуко думала, что, возможно, сила не всегда выражается в грубой мощи. Иногда она скрыта в мягкости и лёгкости движений.       К концу третьей недели тело привыкло к нагрузкам, и боль уже не пугала, лишь наоборот, стала напоминанием, что она растёт. Когда-то уставшие ноги теперь не дрожали после длительных непостоянных пробежек, дыхание стало ровнее, а руки перестали болеть от утренних упражнений. Однажды, после очередной тренировки, Столп принесла в сад чай и сказала:       — Думаю, пора начинать следующую ступень, Кицуко-чан. Всё, что мы делали, было подготовкой к дыханию. Ты уже готова.       Девушка подняла на неё взгляд.       — К вашему Дыханию?       — Нет, к простому дыханию, — мягко поправила её Мицури. — С него начинается настоящая сила охотников. Но сначала — научись дышать правильно. Не быстро и не медленно. Вдохни воздух, как будто впускаешь жизнь. А выдохни, словно отпускаешь все страхи.       С того дня их тренировки слегка изменились. Теперь она проводила часы в саду, закрыв глаза и чувствуя, как воздух проходит через лёгкие. Иногда она ощущала, будто дыхание наполняет кровь и тело лёгкостью, а иногда — что оно становится тяжёлым, как камень. Ей объясняли, что дыхание — это не просто физический процесс, а способ соединиться с собственными эмоциями и природой вокруг.       Прошёл ещё месяц. Кицуко научилась, как ни странно, правильно дышать в ритме шагов, ощущать движение воздуха и крови в сосудах, различать запахи и даже чувствовать, когда ветер меняет направление. Её движения стали плавнее, спокойнее, а взгляд — увереннее, что говорила об наставница. Дальше пошли уроки с обращением катаной, которая пока что была деревянной. Утром, днём и вечером она выполняла одно и то же движение, чтобы отточить до совершенства. Спустя несколько таких недель, где выучила некоторое количество приёмов, и вот, в один из дней, Мицури сказала:       — Кицуко-чан, ты готова попробовать Дыхание Любви.       — Но… разве ещё не рано для Дыхания? — девушка удивлённо посмотрела на неё.       — Я вижу, как ты быстро схватываешь всё налету. Твоё тело сразу же привыкло к сложностям, что не могло не радовать, — и задумалась, пальцем подперев свой подбородок. — Я сомневалась, ведь ты непривычно легко всему училась. Твоя скорость и выносливость выросли, как и гибкость, хотя до этого она у тебя была на хорошем уровне. Контроль дыхания присутствует. Поговорив с Ренгоку-сама, я решила, что уже пора. Если ничего не будет получаться, мы об этом сразу узнаем.       Кицуко согласилась с её словами. Первые попытки были неловкими: её дыхание почему-то сбивалось, движения получались резкими и неестественными, хотя до этого шло лучше. Канроджи терпеливо поправляла её позы, направляла руку, помогала найти ритм. Но чем больше девушка пыталась, тем сильнее ощущала странный диссонанс — Дыхание Любви не отзывалось внутри. Оно было слишком не таким, каким хотелось бы. Когда ей показывали, то выглядело очень легко, но когда сама, то было что-то не то. Однажды вечером, заметив это, наставница сказала с непонятным лицом:       — Знаешь, может, тебе стоит попробовать что-то своё. Не обязательно идти тем же путём, что и я, — руками жестикулировала, чтобы донести свою мысль. — Иногда внутри твоя душа сама подсказывает, каким именно должно быть твоё Дыхание.       Эти слова застряли в голове Хаяши. Что, если в ней действительно есть что-то иное — не похожее ни на кого другого? А может, ей вообще не суждено стать охотником? Девушка занималась приёмами каждый день, пробуя разные движения, которые подкидывала наставница. Иногда она добавляла в них что-то своё: плавные повороты, резкие развороты корпуса, низкие выпады, меняла направление удара или шага, следуя интуиции. Она старалась соединить всё, чему её учили за эти два месяца, с внутренним ощущением лёгкости и текучести, которое не покидало её последние недели. Каждый взмах руки, каждый прыжок и вдох были для неё не просто движением — они сливались в единый поток.       Иногда она тренировалась до позднего вечера, когда солнце уже садилось за холм, а воздух вокруг начинал мерцать от светлячков. Её старания не прошли даром, ведь применяя всю свою скорость и ловкость, девушка словно растворялась в пространстве. Казалось, будто её тело движется, но вот уже и нет. Лепестки глицинии, поднятые взмахами, кружились вокруг неё, создавая ощущение, что в саду танцует не один человек, а несколько.       И именно в один из таких моментов случилось то, чего Мицури так ждала. Её ученица полностью ушла в процесс, не замечая ничего вокруг. Её движения стали неуловимыми и непонятными, а само тело будто перестало отбрасывать чёткую тень. Девушка стояла чуть поодаль, заворожённо наблюдая за ней. С каждым новым приёмом воздух вокруг искажал формы, девичья фигура временами размывалась, словно мираж на солнце. После нескольких приёмов она мягко окликнула её и попросила остановиться. Её глаза светились восторгом, ведь она видела нечто совершенно иное. Она попросила её повторить движения ещё раз, и результат оказался тем же: воздух вокруг волновался, линии тела терялись, оставляя лишь ощущение присутствия.       Так появилась первая ката нового Дыхания, которое позже они назвали Дыханием Иллюзий. Оно получило такое имя потому, что основано не на силе или стремительности удара, а на восприятии, на искажении реальности. С каждым вдохом ученица как будто растворяла себя в воздухе, заставляя обычному человеку терять из виду истинное местонахождение. Её приёмы обманывали чувства: глаза видели одно, уши слышали другое, а инстинкты подсказывали третье.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Посреди деревьев, стоящих в равных расстояниях друг от друга, стояли два человека — Кицуко и Ренгоку. Он приходил на тренировки, чтобы дать свои уроки, когда Канроджи не могла этого сделать из-за задания. На его лице ярко играла улыбка, а в руках деревянная катана, готовая к схватке. Девушка смотрела на него со спокойным выражением лица, также крепко держа оружие. И через секунду они тронулись с места, чтобы встретить их мечи друг с другом. Такие бои начали происходить после третьего месяца обучения, а сейчас шёл четвёртый.       Первый звон ударов разнёсся по лесу. Она стремительно перемещалась между стволами, скользя по земле. Её движения были точны, но каждый раз, когда она пыталась сблизиться, тот словно чувствовал её намерение заранее и уходил с линии атаки, или, наоборот, резко сокращал дистанцию, заставляя её защищаться. Мужчина внезапно рванул вперёд. Катана в его руках мелькнула, уходя в горизонтальный удар сбоку. Хаяши сжала зубы, успев сделать короткий перекат, и подняла оружие.       — Первая ката: Миражный разрез, — прошептала она едва слышно.       Её клинок двигался резво, переходя от горизонтального удара к вертикальному. В воздухе осталась зыбкая дорожка света — иллюзия, которая на миг исказила траекторию. Столп успел отступить, но на его лице промелькнуло искреннее одобрение.       — Великолепно! Ты стала намного быстрее с последнего нашего поединка, Кицуко!       Она не ответила, лишь чуть прищурила глаза. Он успевал что-то говорить, пока она старалась не сбиться с нужного состояния и настроя. Вот каков настоящий охотник с огромной силой, которого вряд-ли когда-нибудь достигнет девушка. Ведь он сражался не в полную силу.       — Второй стиль: Восходящее пламя! — громко произнёс он, объявляя своё следующее движение.       Его меч описал круг снизу вверх. Воздух будто загудел, волной жара ударив в её лицо. Даже деревянный клинок ощущался так, будто способен обжечь, хотя должен наоборот загореть. Хаяши отлетела на пару метров назад, пальцы онемели от вибрации, но она удержалась. Всё внутри зудело, сердце колотилось слишком громко, сбивая внимание с противника. Он так хорошо держит темп и всё равно лучезарно улыбается. Она глубоко вдохнула и громко сказала:       — Третья ката: Тёмный мираж!       Её тень отделилась от тела, устремившись прямо на него. В ту же секунду она рванула в сторону, обходя по дуге. Но Кёджуро, словно почувствовав, повернулся в нужный момент. Его катана пошла сверху вниз, и при столкновении их клинков по лесу прокатился сухой треск. Удар прошёл сквозь руки, пробираясь по косточкам до самых плеч, заставив тело девушки вибрировать. Боль обожгла ладони, но она не позволила себе кричать. Отступив на безопасное расстояние, позволила себе восстановить ритм дыхания.       Начало следующей каты, и её движения стали рваными. Из-за резких скачков звук шагов рассеивался эхом, будто их стало несколько. Охотник сделал оборот, потом ещё один, не теряя концентрации. Он видел, как иллюзии двигаются на него, но не мог за мгновение различить настоящую. Её клинок оказался у его спины, но тот, к сожалению, успел вовремя обернуться.       — Четвёртый стиль: Отражение цветущего пламени!       Лезвие описало дугу над его головой, отражая удар. Ударная волна воздуха прошла между ними, заставив опавшую листву закружиться в вихре. На миг всё замерло. Они стояли друг напротив друга. Хаяши тяжело дышала, приходя в себя, тем временем мужчина беззаботно улыбался, крепко держа катану в правой руке. За всё время их боя даже ни одна капля пота не позволила себе выйти на виске.       — Я жду тебя, Кицуко. Давай, нападай!       Вот настолько ему было легко с ней, что даже не нужно было стараться. Девушка выпрямила свою спину, глядя прямо на него.       — Седьмая ката: Слияние иллюзий, — уже с отчаянием промолвила и кинулась вперёд.       Воздух в моменте дрогнул. Пространство словно стало зыбким, линии объектов сместились, цвета поблекли. Ренгоку проморгался, теряя фокус. Перед ним внезапно появилось сразу несколько образов. Они двигались несинхронно, путая, кто и где настоящая девушка. Тихое сосредоточенное дыхание, почти неуловимое движение, и одна из них — настоящая, оказалась прямо перед ним. Кончик катаны почти оказался у основания его шеи.       — Четвёртый стиль: Отражение цветущего пламени!       Мужчина парировал её удар, откидывая Хаяши на десять метров от себя. Её тело с громким стуком столкнулось с деревом и распласталось у корней. Её самый сильный и хитрый приём не помог пробиться к нему, что сильно удручило её. Перед глазами всё поплыло, но она попыталась встать с земли и замерла, когда почувствовала теперь у своей шеи деревянную катану. В груди пульсировало разочарование, смешанное с некой гордостью.       — Вы… победили снова, Ренгоку-сама, — тихо произнесла она, поднимая взгляд на него.       — Снова или не снова, — он засмеялся звонко. — Но сегодня ты горела. Твоё Дыхание стало сильнее, и сама ты была намного быстрее, чем в прошлый раз. Когда-нибудь твои иллюзии превзойдут даже свет моего пламени, — протянул ей свою руку, чтобы помочь встать. — Ты меня приятно удивила, Кицуко. Для четырёх месяцев обучения ты показала себя достойно. Некоторые новички могут вытворить такое лишь спустя год.       Девушка взяла его за ладонь и, когда он рывком потянул её на себя, оказалась за мгновение в вертикальном положении. Она отпустила его руку и поправила свой кэйкоги, который собрал всю пыль в этом саду.       — Хотя твоя физическая сила не выросла, как скорость, — уже ровным голосом сказал. — Возможно, даже хорошо, что ты создала своё Дыхание, ведь Дыхание моей ученицы больше основано на гибкости и силе. А твоё — на ловкости и скорости, весьма противоречат друг другу. Так что ты очень хорошо постаралась. Я тобой горжусь, — он похлопал её по плечу, подбадривая. — И Мицури смогла научить тебя всему, что необходимо. Она тоже молодец.       Она чуть опустила голову, чтобы скрыть тень улыбки, мелькнувшую на её лице. Рядом послышались чужие шаги, и это оказалась её учитель, которая смогла понаблюдать за последними минутами боя. Она подбежала к ним и крепко вцепилась в свою ученицу, обнимая её со всей силы.       — Кицуко-чан! Я так горжусь тобой, — прощебетала, а после, заметив, что она не дышит, нехотя отпустила её и обратилась к своему наставнику. — Ренгоку-сама, вы так сильно приложили её последним ударом. Я уж думала, что она сможет больше встать. Можете сдерживать чутка свою…       — Нет, не могу, — тут же отрезал, не давая продолжить ей. — Твоя ученица уже переросла того уровня моей силы, теперь уже надо быть жёстче.       Девушка скорчила недовольное лицо и вновь обняла Хаяши, прижимая к себе и гладя её.       — Не волнуйся, моя милая. Я не дам тебя в обиду!       Мужчина громко засмеялся от её слов. Кицуко судорожно выдохнула, начиная чувствовать все последствия этого поединка. Спина и затылок начали болеть, пульсируя. Каждая мышца рук и ног ныли от сильной нагрузки, но это значит, что она смогла подняться на один уровень выше в своих способностях. Девушка решила тоже в ответ обнять её, что заставило ту засиять ещё ярче от счастья, ведь не часто можно получить простых объятий от неё.       — Спасибо, Мицура-сама, — прошептала, утыкаясь в её плечо.       — Ты молодец, Кицуко-чан! Большая молодец! — принялась гладить по голове, как вдруг наткнулась на открытую рану. — О, господи, у тебя кровь идёт! Пошли скорее в дом, я тебе обработаю и попрошу Йоши приготовить тебе сытный ужин! Сегодня должен прийти ещё Игуро-сан, посидим вместе и побеседуем!       Девушка кивнула, и они направились в поместье, а Столп Пламени остался на месте, провожая их взглядом. Сегодняшний поединок оказался самым напряжённым и изнурительным за всё время. Её способности и значимость росли не по месяцам, а по дням и неделям. Удивительно и даже подозрительно, что таких результатов она достигла исключительно собственными усилиями, без применения каких-либо стимуляторов. У неё есть все шансы добиться больших успехов, если она не оставит это дело и не предпочтёт спокойную семейную жизнь.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      — Мицури-сама, как вы думаете, я уже готова к финальному отбору?       Такой неожиданный вопрос от Кицуко прозвучал где-то на шестом месяце тренировок. Брови Столпа изумлённо поднялись, и она посмотрела на неё. Её ученица очень старалась оправдать все её ожидания и даже получилось перепрыгнуть несколько ступенек вверх в обучении. Она в последнее время, днём и ночью, только и делала, что развивала свои способности: дыхание, выносливость, скорость и ловкость. Невероятно быстро поднималась на её глазах.       Мицури закончила очистку и положила свой клинок на катанакакэ, глубоко вдыхая и выдыхая. Размышления по поводу отбора присутствовали, но она пыталась этого избежать, ведь отправлять свою первую ученицу на такое ужасное испытание было боязно. Только прошло полгода, и тут, конечно, возник соответствующий вопрос. Сама девушка тоже пошла на этот отбор спустя полгода обучения и вернулась живой. Помнит всё, что происходило там, как было страшно за себя и других участников. Возможно ли, что Хаяши готова к этому и сможет ли пройти этот кошмар? Она всем корпусом повернулась к своей подопечной, чтобы начать долгожданный разговор.       — Кицуко, — серьёзным тоном обратилась к ней, глядя прямо в её глаза. — Почему ты решила именно сейчас об этом спросить?       Кицуко стояла перед ней в привычной для тренировок одежде — кэйкоги, волосы собраны в высокий пучок, а на лице всё то же спокойствие, которое редко покидало её даже в самом трудном поединке. Но в её глазах едва заметно мелькнуло что-то другое — решимость, вперемешку с тихим страхом. Конечно, было боязно об этом думать, представлять, как сражаешься со страшными демонами одна. Она присела на дзабутон напротив наставницы. И правда, почему решила именно сейчас задать этот вопрос? Почему не позже, когда она сможет ещё сильнее отточить свои навыки?       — Я чувствую, что уже могу, что должна, — наконец произнесла после долгих раздумий над ответом. — Моё Дыхание Иллюзий уже стабильно. Я научилась контролировать само дыхание, довела скорость до возможного предела. А если я продолжу лишь тренироваться, — она опустила взгляд на свои намозоленные руки. — Я не узнаю, смогу ли выжить в настоящем бою.       Её внимательно слушали, не перебивая, и Мицури еле-как сдержала свой порыв обнять её, успокоить, но воспитание заключается не только в нежности и теплых отношениях, но и в строгости. Поэтому сейчас она сжала свои руки в кулаки и ровным голосом ответила:       — Ты понимаешь, что значит финальный отбор? — слегка склонила голову, но тут же продолжила, не давая говорить ученице. — Это испытание, не просто экзамен. Там не будет наставников, там не будет меня. Нет возможности остановиться в одном месте и спрятаться. Это не тренировочная схватка с Ренгоку-сама. Это настоящая битва со страшными демонами, после которой ты можешь либо выйти живой, либо просто умереть.       — Да, я понимаю, — спокойно ответила Кицуко, хотя её пальцы, сжавшие ткань хлопковых штанов, слегка дрожали. — И я не боюсь. У меня было много времени на то, чтобы передумать, но я шла по этому терпкому пути. Я должна пройти это, ведь уже точно решила, что буду охотником.       Некоторое время тишина заполняла пространство между ними. Они сидели напротив друг друга, и каждая из них думала о своём. Но когда послышались чужие шаги, наставница слегка колыхнулась и за мгновение оказалась рядом со своей ученицей, сжимая в своих объятиях. Девушка не ожидала такого и в ответ начала обнимать, вдыхая её аромат глицинии. Честно, ей так нравилось, когда Столп находилась вблизи, но не могла об этом сказать. Это, будто бы, было слишком личное, поэтому просто молчала в такие моменты.       — Ты так была похожа на меня, когда я тоже говорила эти слова, — тихо произнесла Канроджи и заметила у прохода Йоши, которая пришла, чтобы позвать на обед. — И всё же, я не хочу, чтобы ты погибала в мучениях.       — Я буду очень осторожна, — понимая, что ей разрешают идти на испытание, она сильнее сжала её. — Я готова к этому.       Наставница тихонько засмеялась и отстранилась, чтобы взглянуть в её алые глаза, в которых было только одно — стойкая решимость и готовность к трудностям.       — Может, Ренгоку-сама был прав, когда сказал, что стоит усложнить тренировки. Вот как ты выросла и укрепилась. Я так тобой горжусь, Кицуко-чан, — из уголка глаза потекла маленькая капля, но вспомнила о служанке. — Ладно, не время плакать. Пошли, вкусно покушаем, и я отправлюсь узнавать об отборе.       Йоши, которая застала эту трогательную сцену, уже не было, ведь прерывать это было бы неправильно. Они вместе направились в столовую, где уже были накрыты столы различными блюдами, закусками и десертами. Хаяши думала, что ей просто откажут в её просьбе о развитии, но вышло куда лучше.