Обретённая волхвом

Голос Ганны был таким тихим и пронизывающим. Лада замерла, чувствуя, как холодная волна мурашек пробежала по спине. «Сегодня». Что именно должно случится сегодня? Это связано с Вереей? Или, быть может, с волхвом? Девушка медленно обернулась, но Ганна уже отошла к окну; её лицо сохраняло невозмутимость, будто ничего не произошло. Ладу очень напугало поведение старшей сестрицы.       Тата вернулась в избу, как только прибралась за ними всеми в бане, а матушка поспешила вниз со второго этажа, заправляя свою длинную косу под красный платок. Девица решила не рассказывать им о произошедшем, лучше уж сперва всё прознать у волхва.       Возвращение в дом свёкра прошло в тягостном молчании. Лада ступала, почти не чувствуя земли под ногами. Молочный туман, густой и влажный, цеплялся за её подол платья, словно пытался удержать. Или уберечь от чего-то. Ганна шла впереди неё, но позади матери. Смотря в спину сестрицы в ушах так и отдавалось: «Сегодня». Ганна точно что-то знала. Или чувствовала? Старшая сестра с детства, как говорили старики, была дикóй: никогда не говорила, вела себя тихо, наблюдала за всеми, но не выражая никаких эмоций. Даже когда умерла Верея, ни один мускул на лице Ганны не дрогнул. Лада зашипела от неожиданного зуда под узорчатой рубахой, она приподняла рукав и посмотрела на запястье, где заныло место прямо на родимом пятне. Таком же, как и у её сестриц. Ни к добру это всё было…       Огромная изба старейшины встретила их суетой. Рабочие возились внутри и во дворе, готовя всё к пиршеству. Пахло жареным мясом, сладким мёдом и тёплым хлебом. Слава вместе с Антипом тащили огромные деревянные столы внутрь, а молодые девицы носились со белоснежными скатертями в руках, готовясь накрывать на стол. Марфа вышла из кухни, предупреждая, что всё почти готово и можно накрывать.       Тата и матушка пошли помогать накрывать на стол, а Лада задержалась на пороге, наблюдая за всеми. Всё было ярко, шумно и живо. Такая чистота и радость неизвестно чему. Однако у неё, в отличие от остальных, где-то внутри за грудной клеткой тяготел тяжёлый груз. Внезапно раздался знакомый бас, она обернулась в его сторону. Увидев, как Драган скинул кафтан на полена и стал помогать мужикам таскать бочки с медовухой, Лада поджала губы.       «Он не чувствует вины, а я продолжаю страдать», — подумала девушка, опустив голову. Было странно считать Драгана виноватым в смерти Вереи, ведь, как признавался он сам, его сердце всегда находилось во власти Лады. Но стоит ли верить словам первому красавцу на деревни? Лада ничего не хотела думать о нём, да и видеть его поменьше.Хотя грех ей жаловаться в этом плане на него. Он всегда занимался делами в кузничной или помогал отцу с делами внутри деревни. К девушке никогда не лез ни со страстными поцелуями, ни с горячими прикосновениями. Лишь однажды они провели ночь вместе — это был день их свадьбы, и то всё это являлось традиционной консумацией.       Юркнув через несколько слуг, Лада поднялась в спальню, пытаясь найти уединение. Закрыв за собой дверь, она выдохнула и подошла к окну, из которого увидела возвращавшихся старейшину и его подручных Казимира и Савву. Оставалось совсем немного до той поры, как волхв ступит сюда. Интересно, что скажет он сегодня? Увидит ли снова Верею? Быть может, боги оповестили ему о том, что Ганна сказала что-то важное, а Лада не поняла? Мысль о том, чтобы поговорить с Озаром наедине, стала целью. Вот только где бы они могли поговорить с глазу на глаз, чтобы Драган снова не думал, что волхв пристаёт к ней…       Она присела на край подоконника, закрыв глаза. Воспоминания о вчерашней встрече ярко всплыли перед ней: тёмный лес, такой же устрашающий туман, томный голос. «Здесь пахнет смертью». Ещё та его улыбка, когда мужчина поймал взгляд Лады, когда она сидела верхом на коне мужа. В груди снова кольнуло, но на сей раз не только из-за страха, но и от какого-то любопытства? Волхв был проводником в мир, который всех пугал, но к которому Ладе нужно было подступить, чтобы найти ответы на свои вопросы.       Вечер стремительно приблизился, а туман не рассеивался, солнце ушло за горизонт, оставляя за собой багряные следы на небосводе. Лада наконец-таки спустилась, её тут же выхватила матушка, попросив помочь накрыть последний стол. Заканчивая работу, она скользила взглядом по дверному проёму, ожидая вот-вот увидеть волхва. До ушей её со стороны коридора, ведущего в погреб под избой, донеслись обрывки разговоров молодых служанок:       — Говорят волхв молод и хорош собой.       — Да ну тебя, не верю. Быть такого не может, чтобы волхв был настолько молод.       — Говорю же тебе! Слышала, что вчера Лада первой повстречалась с ним.       — Что ты?       — Да-да, слышала утром, как сегодня об этом шептались Казимир и Савва у конюшни.       Драган, успевший переодеться в праздничную рубаху, подошёл к Ладе со спины, чем очень напугал её. Он обнял её за талию, спрашивая:       — Ты в порядке? — голос был тихим, губы едва касались уха девицы.       — Да, всё хорошо, — ответила она, пытаясь натянуть улыбку. — Просто устала.       — Скоро все начнут собираться, люди придут, поэтому будь рядом со мной, хорошо?       Лада кивнула, чувствуя как волна раздражения вот-вот приливала к ней.       Народ потихоньку подтягивался к избе старейшины, конечно, пришли немногие, потому что были и те, кто боялся волхва. Также пришёл отец Лады, матушка повстречала его тёплыми объятиями, а дочь поцеловал сдержанно в лоб. Драган держал её руку в своей, было немного неуютно. Ей так хотелось незаметно исчезнуть, хотя бы ненадолго, но ей нужен был Озар…       И вот все вдруг затихли. У ворот показалась высокая, тёмная фигура.       За волхвом волочился его плащ, одет он был скромно в чёрные рубаху и порты, на поясе были повязаны ритуальные пряжки, а на шее висел оберег. Лицо бледное, глаза смольные как и собранные волосы. Его лицо не выражало никаких эмоций, он был сдержанным сегодня, хотя вчера казался более живым. Тяжёлый взгляд скользнул по народу, но остановился на старейшине, стоящем в самом центре. Он подошёл к нему и поклонился. Свёкор улыбнулся после чего заявил:       — Поприветствуем нашего волхва как следует! — и тут все радостно взревели.       Заиграла музыка, все стали рассиживаться на места. Лада села по настойчивой просьбе с Драганом, а тот по правую руку от отца. Её родители сидели также рядом с ней. По левую же руку усадили волхва. Пир официально начался, народу так понравились закуски, что они пустились в пляс, чтобы растрясти свои животы. Лада иногда ловила на себе взгляд Озара, отчего её сердце билось чаще, а уши стали красными как яблоки. Мужчина что-то обсуждал со свёкром, но она не могла расслышать конкретно что. Драган, сидя рядом с ней, заливался медовухой. Грустный взгляд Лады скользнул на танцующих, незамужних девиц, среди которых была Тата. Как же она ей завидовала, её свободе.       Пир стал угасать, мужики, охмелевшие и довольные, один за другим ковыляли по по домам или валились спать в конюшне старейшины. Мало кто остался за столом, но музыка уже утихла. Самого свёкра, еле стоящего на ногах, Казимир и Савва отвели в спальню, а самых буйных выкинули за ворота. Марфа, фыркая, что все молодые служанки убежали куда-то куролесить, собирала последнюю посуду. Родители попросили Ладу провести их да попрощаться. Обнимая дочь у ворот, отец попросил дочь быть аккуратнее, а матушка, чтобы та чаще приходила к ним. Лада тепло обняла ещё раз мать и Ганну, задержав на ней взгляд. Шепнула:       — Пожалуйста, Ганна, если что не так — ступай ко мне. — однако сестра так и не проронила больше слов.       Девушка помахала родным, а потом развернулась, следуя к дому. Но внезапно кто-то схватил её за плечо, утаскивая в тени здания от конюшен. Лада опешила, однако как перед глазами явился волхв, все неприятные речи тут же отступили.       — Озар! — внезапно вырвалось из неё.       Из её платка выпала прядка каштановых волос, она тут же поспешила убрать её.       — Ты не испугалась, сударыня? — удивился мужчина.       — Мне нужно с тобой поговорить! — будто не услышала его вопроса, продолжила девица.       — Ох, давай скорее, потому что мне тоже нужно тебе кое-что сказать. — выдохнул он, поправляя оберег на шее.       И тут Лада немного поумерила свой пыл. Он тоже хотел с ней поговорить, предупредить о чём-то?       — Моя старшая сестрица, Ганна, заговорила. Она никогда до сегодняшнего дня не разговаривала. Я решила, что, быть может, ты поможешь.       — Она сказала «сегодня»? — быстро проронил он.       Боги ему доложили об этом?       — Да…       По его выражению лица стало понятно, что это не очень хорошо. Он выдохнул, почёсывая затылок, после чего попросил:       — Завтра, Лада, приходи ко мне на рассвете. Я тебе всё постараюсь объяснить. Пока ступай в избу и не выходи до восхода солнца, понятно?       Девица лишь часто закивала.       Волхв, накинув на свою голову капюшон он плаща, ступил в море тумана, исчезая в нём. И Лада вернулась в избу, как и велел Озар. Слуги почти убрали весь бардак, оставалось только вернуть все скамейки и столы в погреба до следующих торжеств.       В спальне уже находился Драган, поэтому в комнате воздух пропитался запахом медовухи, пота и тяжестью недовольного дыхания. Он скинул на пол рубаху, оставшись в одних партках. Завидев Ладу, он привстал с кровати.       — Ну что, Ладушка, — его голос был хриплым, слова липли друг к другу, — нагляделась на нового «избранника богов»?       Понимая, что муж был пьяным, Лада решила промолчать и спокойно переодеться. Открыв крышку сундука, она стала снимать с себя рубашку и праздничный жилет. Молчание Драгану не понравилось, потому он вскочил на ноги и резко подошёл, хватая грубо жену за плечи. Развернув к себе, он зарычал, а пальцы его больно впились в кожу сквозь расстёгнутой ткани.       — Смотри на меня! Хоть раз посмотри на меня любо, а не с отвращением! — в глазах Драгана бушевала откровенная ярость, боль и опьянение. — Я что шут для тебя? Позорник деревенский? Все они там, — пальцем ткнул в сторону их двери, — все они ржут надо мной! «Драган-то сильный, красивый, а жена на него даже смотреть не хочет». «Холодная, как лёд, баба». Я слышал, Лада! Слышал каждое не лестное слово о себе, о тебе! О нас!       — Драган, ты пьян! — только и сказала Лада, пытаясь пропустить мимо ушей всё сказанное.       Всё являлось правдой, чего тут отрицать. А муж продолжал:       — Я всё для тебя! Всё! И лучшие наряды, и меха, и украшения! Не трогаю тебя… Я как слизень перед твоими ногами ползаю, лишь бы хоть твой вздох ласковый поймать! А ты… ты даже рядом со мной находиться не хочешь! Ты всё ещё себя винишь в смерти Вереи, вот поэтому ты на меня и не смотришь!       Слёзы накатили, Лада прикусила губу, чтобы сдержаться, но озлобленный голос супруга только добивал её.       — Драган, прошу… — начала она, но она не успела ничего проговорить.       — Молчи! — рявкнул он, отшатнувшись, словно её голос был ему отвратителен. — Не надо притворства. Я дураком был, что думал — время поможет. Что ты смиришься и поймёшь, что это была её воля! Я любил тебя всю жизнь, в этом моей вины нет.       Лада не могла найти подходящих слов. Всё смешалось в кучу.       Драган вдруг замолчал, тяжело дыша. Его взгляд затуманился, а ярость сменилась презрительным отчаянием.       — Знаешь что? Хватит, я натерпелся. — он подошёл к своему столу и забрал с него плащ, попутно поднимая с пола свою рубаху. — В деревне полно девок, которые не будут смотреть сквозь меня.       Лада замерла, не веря своим ушам.       — Ты… куда?       — Туда, где меня ждут! — бросил он через плечо, после чего дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, что задрожали стёкла в окне. Его тяжёлые шаги по лестнице затихли, растворяясь в ночной тишине дома.       Лада стояла посреди комнаты, словно окаменевшая. Дродь охватила её, не прекращаясь. На улице пошёл дождь.       Она кое-как переоделась и еле доползла до кровати, натягивая на себя одеяло. Но даже под таким слоем одежды дрожь не прекращалась. В ушах стоял гул от криков Драгана. Что только случится, если кто прознает об их разладе…       Девица лежала неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца и далёким, неясным ночным звукам. Дрожь понемногу отступала, а Лада проваливалась в беспокойный сон, в котором её обволакивал туман, а вдали слышался чей-то тихий, знакомы плач.