Наш Уголок

Солнце в Зоне никогда не бывало по-настоящему тёплым. Оно поднималось над горизонтом бледно-жёлтым диском, отливающим сиреневым, словно просвечивающим сквозь грязное стекло купола. Ириска проснулась первой. Боль в бедре притупилась до терпимой ночи. Она лежала, слушая непривычные звуки: мерный гул прибоя, крик настоящей чайки, скрип ставни на ветру. Не гул аномалий. Не вой мутантов. Тишина была настолько громкой, что звенела в ушах. Она поднялась, оперлась на костыль и подошла к окну. Море. Серое, бесконечное. И пустой, чистый песок до самого горизонта. В городе такого простора не было. От него захватывало дух и было немного страшно. В главной комнате Лисичка уже разводила маленький, аккуратный костёр в печке-буржуйке, найденной в сарае. Она колола щепки уверенными движениями, лицо сосредоточено. — Где он? — хрипло спросила Ириска. Лисичка мотнула головой в сторону двери. —На берегу. Считает волны, наверное. Он стоял у воды, спиной к дому. Белый силуэт на фоне сиреневого неба и свинцового моря. Ветер трепал полы его худи и концы чёрно-голубого шарфа. Он не двигался, словно врос в песок. Сторож. Столб. Краеугольный камень того, что должно было вырасти здесь. На его поясе, в грубых ножнах, висел меч — странный, тёмный, с той самой гипнотической спиралью на рукояти. Ириска смотрела на него, и впервые за долгое время в её груди, рядом со страхом и расчётом, шевельнулось что-то другое. Не надежда — это слово было слишком громким и хрупким. Возможность. Возможность не просто выживать до следующего дня, а оглядеться и подумать о дне послезавтрашнем. Лисичка подошла к ней, протягивая кружку с тёплой водой. —Держи. Сегодня будем искать, что можно есть. Может, ракушки. —А он? — кивнула Ириска на берег. —Он знает, что делать, — просто сказала Лисичка и присела на порог, подставив лицо бледным лучам. — Он всегда знает. И в этот момент он обернулся. Не к ним. Его взгляд, скрытый тёмными стёклами, снова ушёл вдаль, к белеющим строениям на мысу. Его рука легла на эфес меча, и на секунду Ириске показалось, что в глубине той самой спирали вспыхнула тусклая точка света — отзвук далёкой аномалии или внутренней решимости. Он сделал шаг вперёд, не к дому, а вдоль берега. Небольшой, твёрдый шаг. Первый шаг не беглеца, а хозяина. История их бегства подошла к концу. История их Уголка— только начиналась.