Безумие заразно

Все говорили, что у Черного Лебедя талант. Ее романы раскупались быстрее, чем успевал отпечататься тираж в несколько сотен тысяч. Удивительно, насколько сильно ее любили фанаты, не имея ни малейшего понятия, как выглядел автор, скрывающийся за псевдонимом. Не знал никто, кроме нескольких человек — ее менеджера, главы издательства и людей, заслуживающих доверия. А еще знал он. Мистер Река — амбициозный режиссер, далекий от понятия «заслуживающий доверия». В его огромном доме, где особое место занимала обширная библиотека, все было посвящено ей одной. На широких полках все место занимали книги Черного Лебедя — первое издание, лимитированное и коллекционное для каждого романа. Река столько раз перечитывал их, что пришлось купить и электронные книги, чтобы не испортить ненароком обложку или страницы драгоценных экземпляров. У мистера Реки было все, кроме одного — его нимфы и музы, что даровала ему вдохновение своим творчеством. Но Река был находчивым, и он давно научился получать желаемое.

***

На ходу приглаживая растрепавшиеся волосы, мистер Река почти бегом влетает в едва распахнувшиеся двери. Он опаздывает. Страшно опаздывает на встречу, которую ждал так долго. Его лихорадочно трясет весь путь в лифте до верхних этажей, где находится офис издательства «Хранители Памяти». Руки не слушаются, когда он нервно проверяет время, — циферблат часов дрожит, а стрелка смазанно показывает то ли два часа, то ли полтретьего. Желудок скручивает от нервов — сегодня не тот день, в который он может позволить себе опоздать. Двери лифта слишком медленно открываются на нужном этаже, словно заржавевший механизм назло режиссеру не хочет пускать его дальше. Проклиная все на чем свет стоит, Река стремительно, почти срываясь на бег, идет по коридору, кажущийся бесконечным, пока наконец не находит нужный кабинет. Всего на минуту он замирает, чтобы в сотый раз поправить волосы и одежду, — галстук неприятно душит, поэтому мужчина слегка ослабляет удавку на шее. Три стука в дверь, и с той стороны доносится долгожданное: — Проходите. Повторять дважды не нужно. Река входит в просторный и светлый офис — у окна во всю стену стоит большой рабочий стол, а в середине комнаты небольшой столик и два диванчика. На одном уже на взводе сидит коллега мистера Реки и по совместительству представитель киностудии «Сад воспоминаний». Едва ли у мужчины не бьет пар из ушей, но режиссер его игнорирует, тут же переводя взгляд на сидящую напротив пару. Менеджера он даже не удостаивает и каплей внимания, полностью сосредотачиваясь на женщине со светлыми волосами, такими мягкими на вид, что Река с трудом сдерживает желание подойти и тут же прикоснуться к ним. Черный Лебедь выглядит великолепно: утонченная изящная женщина в строгих брюках и кружевной рубашке с широкими рукавами, ее талию и грудь обнимает темно-фиолетовый корсет, идеально сочетающийся с остальной черной одеждой. Ее поза расслаблена, а скучающий взгляд теплых золотистых глаз скользит по кабинету, ни на чем не задерживаясь. Кажется, права на экранизацию ее собственного романа мало интересуют госпожу писательницу. Река хмыкает, занимая свое место рядом с представителем. Теперь, видя перед собой Лебедя, он наполняется уверенностью и оставляет позади нервозность с дрожащими руками. Успокаивающей вуалью его окутывает аромат ее духов — переплетение орхидеи, горького миндаля и сандала. Цветочная легкость сливается с ореховой терпкостью и смягчается древесной теплотой. Он мог бы вечность дышать только ею. Словно кукла, она молчит все время обсуждения, и Река берет с нее пример, увлеченный созерцанием ее идеальной фигуры. Пока нудные мужчины, жаждущие нажиться на искусстве, обсуждают выгодные условия договора, режиссер с трепетом и восхищением наслаждается каждым дюймом Черного Лебедя. Тонкие изящные пальцы, хрупкие запястья, длинная шея, точеные скулы — совершенство, достойное быть в объективе его камеры. Мистер Река чувствует, как внутри все скручивается от желания сделать несколько статичных кадров, ведь на большее он пока надеяться не смеет. Делиться этими кадрами, даже если они воображаемые, Река, конечно же, не намерен. От напряжения режиссер начинает постукивать пальцем по подлокотнику, чем привлекает внимание Лебедя. Женщина встречается с ним взглядом, медлит несколько секунд, а после тянет губы, подкрашенные легким сиреневым тинтом, в мягкой улыбке. Она игриво подмигивает ему, подпирая лицо ладонью. И Река улыбается в ответ. Ему бы камеру в руки и заняться делом, а не мучиться от пожирающего изнутри желания. Лебедь прекрасно смотрелась бы в кадре — совершенная во всем актриса на первых ролях. Драма, детектив, хоррор — Черный лебедь подошла бы к любому жанру. Представляя ее чудесное заплаканное лицо несчастной вдовы, искаженное ужасом и страхом, или лучше — остекленевший взгляд, вспоротый живот, открывшийся вид на розовые глянцевые внутренности и залитый кровью пол, Река ощущает легкую дрожь в пальцах от предвкушения шедевра, который мог бы снять с Лебедем в главной роли. Вот бы почувствовать кончиками пальцев теплую и липкую кровь, впитать аромат орхидей и вечность снимать эту прекрасно идеальную женщину. Пальцы все так же играючи постукивают по подлокотнику, только теперь режиссер вполне явно представляет, каким наслаждением было бы сжать ими тонкую лебединую шейку писательницы, заставляя ее стонать от боли и удовольствия. В этом мире было слишком много вещей, которые Река хотел бы сделать с Черным Лебедем — начиная от съемок полнометражного фильма и сладких поцелуев и заканчивая садистским удовлетворением необузданных желаний. Река сглатывает накопившуюся слюну — это будет долго. Несколько часов надоедливого жужжания над ухом проходят почти незаметно, ведь режиссер все время играет с писательницей в гляделки, что поддерживает его в прекрасном настроении. — Мистер Река, мы закончили, — неожиданно раздается голос представителя, и мужчина дергается, словно ужаленный. Благоговейный взгляд тут же становится недовольным, стоит Реке обернуться. Он скрипит зубами, вынужденный оторваться от Лебедя, а писательница тем временем грациозно покидает кабинет вслед за своим менеджером. — Нам тоже пора. — Где моя камера? — прикрыв глаза, Река взъерошивает каштановые волосы. — Спросите это у своего помощника режиссера, господин режиссер, — едко отвечает представитель, имя которого Река даже не запомнил, находя это излишней тратой собственного памяти. До слуха мистера Реки долетает громкий хлопок закрывшейся двери, и он понимает, что теперь в кабинете он совершенно один. Оставшись в одиночестве, режиссер закрывает лицо ладонями и наклоняется вперед, упираясь локтями в согнутые колени. Сначала тихий смешок раздается в тишине, потом еще один и еще, пока безумный смех не заполняет всю комнату, отражаясь от стен. Смеясь до слез и загибаясь в истерике, мистер Река успокаивается только когда в легких заканчивается воздух. Он глубоко вздыхает и откидывается на спинку дивана. Река нашаривает в кармане телефон, чтобы найти номер, который заполучил с большим трудом.

***

Лебедь считает, что ее роль — записывать жизни других. Она наслаждается, когда в голове созревает очередной сюжет и персонажи, что после оживают на страницах ее книг. Ей нравится коллекционировать истории, которые уже были рассказаны кем-то, просто никто о них не знает. И пусть каждая книга — чистейший плод ее воображения, Лебедь уверена: все это уже когда-то было, а ей лишь выпала честь записать истории никому не известных людей. Писательница ставит точку, заканчивая абзац, затем закрывает ноутбук и с тяжелым вздохом трет уставшие глаза. Она слишком много времени проводит за компьютером, из-за чего даже очки не спасают от перенапряжения глаз, но все равно не может отказаться от вдохновения, что накрывает сильной волной в самые неподходящие моменты. Но и упустить их Лебедь не может, ведь знает: потом будет тяжело. Она прекрасно помнит дни, когда ненавидела свои выстраданные тексты: буквы казались уродливыми, слова нелепыми и глупыми, а предложения словно не вязались между собой, как бред сумасшедшего — бессмысленное нечто, несущее в себе только деградацию. И даже так фанаты продолжали и продолжают любить ее книги, не замечая изъянов, которые сама Черный Лебедь видела слишком ясно. В последние месяцы она выработала систему стабильного прогресса с удовлетворительным текстом, который Лебедь не может назвать хорошим или отличным, но и не хочет его удалить безвозвратно. Она обязана дописать новую книгу, ведь договор уже заключен, а до конца срока сдачи осталось несколько месяцев. Но как же тяжело бывает сосредоточиться на рутине, когда посещает муза и хочется немедленно исписать десятки страниц от внезапно возникшей идеи. Например, сегодня источником небольшой истории стал режиссер с безумным взглядом, спрятанным под красиво уложенными волосами и твидовым костюмом. Мистер Река — идеальный прототип для персонажа дарк-романа: красивый, богатый, но не обремененный жадностью, приятный внешне, но совершенно безумный внутри. История, что могла начаться как очередной любовный роман с постепенным раскрытием персонажей и итогом в виде психологического триллера, Лебедь очень понравилась, поэтому, не в силах удержать собственные руки, до глубокой ночи писала текст, который, возможно, никто никогда не увидит. В процессе она даже представляла себя на месте главной героини, правда, той в угоду сюжета пришлось немного урезать характер, ведь Лебедь никогда не была слабой жертвой. Понимая, что еще немного таких размышлений, и она вновь под влиянием вдохновения вернется к тексту, писательница набирает горячую ванну, чтобы расслабиться и смыть усталость после прошедшего дня. Вода приятно обволакивает тело, успокаивая и расслабляя напряженные мышцы. Мысли уносятся куда-то далеко, и Лебедь погружается в легкую полудрему, убаюканная ароматом жасмина от эфирных масел. Ей так хорошо и спокойно. Резкая трель уведомления вырывает писательницу из мягких грез — она дергается, встряхивая головой. Вода стала теплой, кожа на руках сморщилась, поэтому Лебедь выбирается из ванны как можно скорее и, чтобы не замерзнуть, закутывается в любимый домашний халат. Телефон, оставленный на раковине, больше не издает ни звука. Время половина одиннадцатого, кто мог написать ей в такое время? Но вопреки всему на экране высвечивается сообщение от неизвестного номера.

Добрый вечер, госпожа Черный Лебедь.

Первое чувство — тревога, а после — интерес. Страх, в моменте всколыхнувший писательницу, заставляет сердце забиться быстрее, разгоняя адреналин по крови. Вместе с тем неудержимое любопытство разжигает глупое желание ответить. Почти не думая, Лебедь печатает ответ. Добрый вечер, неизвестный.

Ха-ха, госпожа, а у вас есть чувство юмора. Дам вам подсказку — мы знакомы.

Я со многими знакома. В моменте Лебедь замечает, как дрожат ее пальцы над дисплеем телефона. Пока собеседник печатает ответ, она падает на диван и сжимает в объятиях подушку.

Хорошо. Я восхищаюсь вашими работами — это моя последняя подсказка.

Лебедь хмурится, почти забыв о страхе. Что этот наглец себе позволяет? Но прежде, чем она успевает написать гневный ответ, приходит новое сообщение.

Мы могли бы встретиться, и тогда гадать не придется. Я знаю один неплохой ресторан возле вашего дома.

Сердце пропускает удар. Он знает, где она живет. Теперь этот разговор не кажется таким уж безобидным, как несколько минут назад. Живот скручивает от ужаса, но вместо того, чтобы позвонить в полицию, Лебедь отвечает. В самом деле? Сейчас немного поздно, вам так не кажется?

Меня даже умиляет, как вы пытаетесь спрятать страх за уверенностью. Неплохо. И не стоит переживать, я арендовал нам столик — деньги решают многое.

Сглотнув вязкую, вставшую комом в горле слюну, писательница блокирует телефон и откладывает его в сторону. Ей кажется, что она может оглохнуть от пульса, стучащего в ушах, кажется, что сердце вот-вот проломит себе путь сквозь ребра, вывалится на пол и продолжит биться в конвульсиях. Ее трясет, словно в ознобе, пальцы не слушаются, когда Лебедь пытается подцепить край пледа и спрятаться под ним. Накрывшись с головой, в темноте она закрывает глаза и старается дышать глубже, чтобы успокоиться и понять, что делать дальше. Логика говорит ей срочно звонить в полицию, но другая иррациональная сторона кричит вновь взять телефон в руки. Она не успевает прийти к ответу, когда в тишине раздается звук уведомления. А за ним еще один. Он снова что-то написал.

Неужели я вас так сильно напугал? Прошу прощения.

Вы согласны? Если да, то ответьте, пожалуйста. Я жду вас у подъезда.

Вопреки здравому смыслу, Лебедь выбирается из своего убежища. В голове всплывают образы героя, недавно попавшего на страницы ее рассказа, и его главной героини. Безумная и вместе с тем глупая идея возникает мгновенно, и, не отдавая отчета в своих действиях, Лебедь отвечает. Дайте мне двадцать минут.

Для вас — что угодно.

Пока не передумала, пока чувство самосохранения не взяло вверх, Лебедь быстро переодевается, даже не задумываясь выглядеть утонченно или элегантно. На себе приглаживает небольшие складочки у черной блузки и юбки, наскоро натягивает сапожки. У зеркала быстро делает легкий макияж и на ходу причесывает волосы, хватает сумочку и скрывается за дверью. Сбегая по ступенькам, Лебедь слышит только стук каблуков, заглушающий голос рассудка. Она не думает об опасности, когда выбегает на улицу — единственным гарантом собственной безопасности становится залежавшийся на дне сумочки перцовый баллончик, о существовании которого писательница вспоминает, только вдохнув свежий ночной воздух. Упавшая на лицо прохладная капля дождя приводит писательницу в чувства, и она тут же запускает руку в сумочку, сжимая баллончик между пальцами. — Даже пятнадцати минут не прошло, — раздается знакомый голос. Из тени парковки выходит мужчина с зонтиком в руке, растягивая губы в улыбке. Когда он подходит ближе, становится видно едва заметный блеск безумия в глазах, и Лебедь узнает в нем мистера Реку. Облегчение вырывается наружу тихим выдохом, писательница почти расслабляется, но моментально настораживается, когда Река подходит ближе, укрывая Лебедь от дождя. Она ежится от внезапно налетевшего порыва ветра и рефлекторно придвигается ближе к режиссеру. — У вас отвратительное чувство юмора, мистер Река, — бросает Лебедь, глядя ему в глаза. Он смеется и галантно предлагает ей свой локоть, чтобы проводить до машины. В салоне приятно пахнет кожей и елью, тепло успокаивает тревогу, и писательница откидывается на спинку кресла. Река везет ее по знакомым улицам в ресторан, который действительно находится всего в нескольких кварталах от ее дома. Скользя взглядом по пустующим дорогам, Лебедь наконец может подумать здраво, и поэтому мысленно начинает себя ругать. Какой идиоткой нужно быть, чтобы довериться незнакомцу? Ей повезло, что это был режиссер. А если бы на его месте оказался безумный фанат? — Запишите мой номер, он может еще пригодиться. Лебедь сразу же следует его совету, хотя вряд ли она сможет забыть этот номер. — У вас приятный парфюм, орхидеи? — Да, мои любимые цветы. — Какое совпадение, мои тоже, — усмехается мужчина. Внутри ресторана царит приятный полумрак. На пустующих столах, укрытых красными бархатными скатертями, горят свечи, под потолком Лебедь замечает свисающие цветы орхидей. Их тонкие стебли обвиваются вокруг выключенных светильников, но редкие светодиодные лампочки подсвечивают необычные цветы. Пока она любуется, Река ведет писательницу к столику, где уже накрыто на двух персон. Как истинный джентльмен, он отодвигает для Лебедь стул, а после садится сам. Официанты, прекрасно зная, что им нужно делать, оперативно выносят с кухни подносы с едой. — Довольно самоуверенно было полагать, что я соглашусь поужинать с вами, мистер Река. Лебедь наконец-то находит слова, что ранее застряли в горле комом, стоило ей узнать его лицо в темноте. — Решил проявить немного креативности. Но вам же понравилось? Это ощущение страха, адреналин, бьющий в крови, но любопытство пробудило в вас желание узнать, что будет дальше, поэтому даже будучи в ужасе, вы продолжали мне отвечать. — Да, я поступила глупо, надо было заблокировать неизвестный номер сразу же после первого сообщения, — замечает писательница, делая глоток вина. — Превосходное вино. — Ваше любимое, я знаю, — Река как ни в чем не бывало повторяет за ней и наслаждается алкоголем. Приятный ягодный вкус резко сменяется едкой кислотой от его слов. Кожа покрывается мурашками, и Лебедь отставляет бокал в сторону. Ей одновременно и хорошо, и дискомфортно. Интерес, предвкушение вместе с лестью от внимания такого известного человека смешиваются с тревогой от каждого его слова, брошенного невзначай, но несущего за собой осознание, что Река знает о ней непозволительно много. Страшно, но хочется еще. Из мыслей ее вырывает появление официантов — перед ней ставят тарелку со стейком под кисло-сладким виноградным соусом. Мясо пахнет великолепно, а на вид еще лучше. Решая оставить размышления о мистере Реке на потом, Лебедь приступает к еде. Первый кусочек растворяется на языке — идеальная прожарка, мягкая текстура мяса, приятная пряность смешивается с кислинкой винограда, от чего писательница удовлетворенно мычит, совершенно забыв о манерах. Давно она не ела ничего настолько вкусного. — Вижу, вам понравилось. Тогда без лишних разговоров предлагаю отужинать. На удивление, ужин проходит спокойно. Они почти не разговаривают, слишком увлеченные едой. Правда, Лебедь иногда ловит на себе странные взгляды мистера Реки, но старается не обращать на него внимания. Несмотря на весь его шарм, притягательность и атмосферу загадочности, которую известный режиссер успел создать себе в шоу-бизнесе, писательница не может не ловить себя на мысли, что за всем этим скрывается очень опасный человек. Интуиция — одна из сильных сторон Лебедя, и сейчас она кричит ей бежать, убираться из этого ресторана как можно дальше, ведь напротив сидит самый настоящий хищник. Но ей слишком сильно нравится чувство опасности, чтобы послушаться внутреннего голоса. Она поднимает взгляд на его тарелку — Река отрезает кусочек стейка и отправляет его в рот, прищуриваясь в наслаждении. И тут же она представляет, как мистер режиссер с таким же аппетитом поедает и ее. Кусочек за кусочком он наслаждается вкусом ее плоти, и Лебедь ничего не может с собой сделать — чувствует удовлетворение от этих фантазий, пульс учащается, кожа становится горячее. — У меня что-то на лице? — Река улыбается, и по его взгляду Лебедь понимает, что он прекрасно знает, какие мысли вертятся в ее голове. — Нет, все в порядке, просто задумалась, — отмахивается писательница. — Да, конечно, — кивает Река, все так же снисходительно улыбаясь. — Раз мы закончили с трапезой, может, потанцуем? Не успевает Лебедь возразить, что музыки нет, как в помещении раздается тихая и нежная мелодия, идеальная для медленного танца. Он приглашает ее, и его теплая рука кажется на удивление приятной. Пару раз писательницу посещали мысли, что, возможно, мистер Река на самом деле ядовитый змей, учитывая его уже очевидную любовь заманивать жертву в ловушку, и поэтому грешила, что весь он покрыт грубой чешуей. Но сейчас, ощущая на талии чужие руки, Лебедь понимает, что ошиблась — мистер Река еще хуже змея. Измеряя границы дозволенного, Лебедь, противореча себе и собственному страху, что притаился под сердцем, обхватывает мистера Реку за шею. Проводит пальцем за ухом и больше не боится, ведь режиссер пропускает вдох. Писательница улыбается с толикой безумия, копируя мистера Реку, и уже смелее касается уха, очерчивая его контур. Внезапно она находит что-то невероятное в том, как мужчина, что недавно вызывал у нее ужас, сейчас подрагивает от ее прикосновений. — Вам лучше перестать так делать, госпожа Черный Лебедь, — шепчет Река, смотря ей в глаза. — В самом деле? Лебедь точно сходит с ума, если позволяет себе играться с этим человеком. Она ходит по лезвию ножа, но не то чтобы он против, верно? — Все может плохо кончиться. — И чем же? — прищуривается писательница и вновь дразнит его, обводя краешек ушной раковины. Он прикрывает глаза, с дрожью выдыхая. А после смотрит на нее потемневшим взглядом. Лебедь сглатывает, кажется, слишком громко, потому что Река слышит и довольно улыбается. Кажется, безумие заразно, ведь как еще объяснить тягучее желание поцеловать малознакомого мужчину в пустующем ресторане? Она тянется к нему, целует первой, проклиная себя и обещая, что утром запишется на сеанс к психологу, а лучше к психотерапевту, ведь это ненормально — желать человека, от которого пару часов назад было готово остановиться сердце. Река отвечает, захватывая ее губы, переплетая их языки и чувствуя приятный виноградный привкус. Он целует так глубоко и настойчиво, что Лебедь теряет инициативу в первые секунды и полностью отдается его желанию. Аромат орхидей дурманит, Река не может остановиться, распаляясь лишь сильнее. Но с трудом он отрывается от нее, чтобы запечатлеть в памяти такую чудесную картину — Черный Лебедь в его руках, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и таким же лихорадочным взглядом, как у него. Жаль, камеру он оставил в машине. — Это плохо кончится, все же Черный Лебедь — птица. А птицы прекрасно смотрятся в неволе, — шепчет он ей на ухо, прежде чем продолжить.