Чистая я: дорога в никуда

За окном, затянутым морозными кружевами, Ледяное Королевство спало вечным сном в синих сумерках. Внутри маленького домика из мерцающего ледяного камня, ну, знаете, такого, который вроде и лед, но не тает - Мрамор прижималась к материнскому боку и думала, что мир, наверное, создан специально для нее. Идеально. Как отполированный голубой мрамор ее чешуи. Отец выводил низкие, бархатистые ноты какой-то древней ледяной тоски. Его голос, обычно режущий воздух во дворце, здесь растекался густым, убаюкивающим потоком. Мать осторожно перебирала когтями маленькие хвостовые пластины, только-только начавшие твердеть. Каждое прикосновение шептало: твоё. Только твоё. В центре комнаты, на ледяной шпильке с потолка переливался светящийся шар - подарок какого-то древнего чудака-дракоманта. Он лил холодный, лунный свет, превращая стены в голубое зеркало, а тени - в стайку нервных мотыльков. — "Расскажи про Созвездие Ледяного Копья, мама," – попросила Мрамор, звенящим как тонкая льдинка голоском. Ее глаза, уже тогда глубокие, как трещины в леднике, смотрели на мать с нескрываемым восхищением и вопрошающим обожанием. Вот бы так всегда. Без этих дурацких дворцовых церемоний, где все умеют только оценивать и критиковать. Красавица, ага. Как будто это не очевидно. Мать улыбнулась, инеек в уголках ее пасти заблестел. — "Оно - наш путеводный шип, льдинка. Даже в пургу, когда собственный хвост не видишь, Копье пронзает тьму. Говорят, в нем заключен свет нашей ледяной крови". Она подчеркнула последнее слово, и Мрамор гордо выпрямила шею. Отец мягко шевельнул огромными сильными крыльями, здесь они не были оружием. За окном в королевских резных садах фигуры-цветы, вырезанные накануне праздника почитания предков, ловили свет светильника и далеких звезд, рассыпая его алмазной крошкой. Мрамор любила их, они были ее. Как и все здесь, ну, почти. Вот бы Глетчер с ее вечными приказами куда-нибудь провалилась. Стук в дверь прозвучал как удар огромной ледяной глыбы, грубый, чужой. Спокойствие в комнате треснуло, отец оборвал песню на полуслове, материны когти впились в шипы Мрамор уже не ласково, а как клещи. Опять? Кто этот идиот? Сейчас же ночь! Ну, сумерки. Без разницы! Отец встал. Тень чего-то неприятного мелькнула в его глазах и исчезла под маской ледяной вежливости. Дверь открылась. На пороге стоял гонец. Его чешуя была сплошь в инее, крылья прижаты, а глаза сверлили домашнее убранство как пустые льдины. В лапе гонец держал мерзлый свиток с печатью королевы Глетчер. — "Приказ Ее Величества", - его голос проскрипел неожиданно властно. – "Королевство настигла война в песчаных пустошах, нужны все когти. Жду вас завтра на рассвете у Северных Врат." И сунул свиток отцу, будто подачку. Отец взял. Его когти, только что такие нежные, сжали хрупкий пергамент так, что трещина маленькой змейкой побежалась по печати. Казалось, он смотрел не на гонца, а куда-то вдаль, туда, где песок и чужая кровь. Песчаные Пустоши? Опять? Из-за чужого песка? Идиоты! Ну и идиоты! Гонец развернулся и исчез, не прощаясь. Холод ворвался в дверь, заставив светильник нервно померцать, дверь глухо захлопнулась. Мать подошла к отцу, положив лапу на его предплечье. Ни единого слова, только взгляд, полный… чего? Тревоги? Да. Решимости? Тоже да. И еще чего-то. Такого, от чего у Мрамор внутри все сжалось в маленький, горячий комок паники. Нет. Нет-нет, не улетайте! Это нечестно! Она видела тень от печати Глетчер, выползшую на пол, словно драконья гадюка. Ледяные резные цветы за окном вдруг показались не вечными бриллиантами, а слезами, застывшими и бесполезными. Рассказ о Ледяном Копье застрял в горле. Копье указывало домой… а куда летели они? Мрамор втянула воздух. Пахнуло снежной завесой с дороги и… железом? Кровью? Войной. Она сжала когти так, что чуть их не сломала. Но настоящие ледяные не боятся! Почему тогда этот комок внутри так болит? Наутро, с первыми лучами рассветного полярного солнца, Мрамор смотрела, как родители молча надевают доспехи, их крылья, символы силы, теперь были как тетива натянутого лука. Светильник горел ровно, но его свет только подчеркивал, как стало вдруг пусто. С воем боевых рогов с севера, отец и мать стояли у двери, словно ледяные монстры. Морды их теперь были скрыты шлемами, только глаза, сверкающие из прорезей, выдавали в воинах родителей, но и они теперь стали холодными, чужими, жутким оружием Глетчер. Мать наклонилась. Ее дыхание обожгло ухо Мрамор ледяным ветром. — "Будь сильной, льдинка. Помни кто ты есть, мы вернемся". Голос матери был твердым, но что-то в нем все же дрогнуло. Отец просто ткнул на прощание лапой в голову. Тяжело, без слов. Потом два дракона развернулись, крылья распахнулись с резким "шурррх!" Два взмаха - и их силуэты растворились в синеве, унося с собой все, что было теплым, тихим, ее. Дверь захлопнулась. Мрамор теперь стояла одна, в огромной, гулкой ледяной коробке. Светильник сиял, освещая пустоту. Холод Королевства наконец добрался до самого сердца, обвил лапы, просочился под чешую. Нашел тот маленький горячий комок. И начал душить. Мрамор подошла к окну. Там, в садах, хрустальный цветок, который они с мамой лепили совсем недавно, ее любимый, с острыми лепестками сорвало порывом ветра. Он упал, разбился. Сверкающие осколки валялись на сером снегу, как чьи-то надежды. Мрамор не заплакала. Она смотрела на осколки, на пустое небо, на холодные стены. Внутри, где был комок, теперь зияла дыра. И в эту дыру начал литься настоящий холод. Мир - это место, где хрустальные цветы и родители разбиваются по щелчку пальца Глетчер. По дурацкой печати-снежинке. Она втянула воздух, он обжег легкие. Чистый. Безжалостный. Уют для слабаков. Лед - единственная правда, и она требует силы. Ее силы, которой пока нет, но будет. Ох, будет. Отвернувшись от окна, спиной к осколкам и небу, маленькая, изящная, вся будто из голубого мрамора и льда, Мрамор не знала что теперь делать, и уж точно не представляла, что ждёт ее теперь в этом огромном мире. ———•° Δ °•———