Квартирник

На кухне пахнет маслом и подгоравшим луком. Лампочка светит желтоватым светом и моргает раз в пару минут, будто даже у нее не хватает сил дожить до нового года.  Ярик усиленно старается приготовить макароны, мелко крошит лук и добавляет специи, лишь бы это хоть немного походило  на нормальный ужин. В комнате темно и холодно, в окнах видно падающий снег и свет в панельках напротив.  – Ты уже пол часа пишешь – Ярик накрывает макароны крышкой и со вздохом поворачивает голову в сторону младшего брата. – А ты уже пол часа готовишь! – обиженно подмечает он.  На столе лежит тетрадь и учебник за четвертый класс. Ярик и сам не понимает математику, а когда надо ее объяснять и вовсе теряется.  Даня подпер щеку ладонью и продолжил выводить кривые цифры в клетках тетради. Ему куда больше нравилось рисовать на полях, чем решать уравнения. Ручка царапала бумагу и пачкала рукав кофты. Что-то получалось решить самому, что-то подсказывал Ярик.  – Ну, почему я просто не могу посчитать на телефоне? – хнычет он, ерзая на стуле. – Ты знаешь, что со школы могут и выгнать? – Ярик никогда не кричит, но именно сегодня он особенно устал – Или хочешь бегать по учителям и умолять зачислить тебя обратно? Этого ты хочешь?!  Даня ёжится и мнется на стуле, поджимает губы и сжимает в руках карандаш. Видя все это Ярик хочет извиниться , но понимает, что если скажет еще хоть слово, то тут же разрыдается. Он разворачивается к плите и снова копошится ложкой в макаронах.  Он никогда не подает вида. Ни когда его едва не отчисляют на прошлой сессии, ни когда все попытки заработать денег с треском проваливаются. Даже когда по ночам он погружается в свои мысли, то никогда не издает лишних звуков, потому что в кровати прямо напротив него спит одиннадцатилетний мальчик, который видит в нем надежду и, пока еще, не перестает мечтать. Когда Ярик водит его в школу, тот с удивлением смотрит на него и обещает себе стать таким же когда он вырастет. Когда он не может уснуть, Ярик рассказывает ему истории про своих друзей и иногда, забывшись, выражается совсем не теми словами, которые нужно услышать ребенку. Бывает, он разрешает вместе с ним посмотреть видео про Майнкрафт и с интересом рассказывает о зверушках оттуда.  Все, что с ним приключилось, Даня сперва рассказывает старшему брату, а уже позднее они вдвоем рассказывают это маме. Если Ярика мама, казалось, просто игнорирует, то младшего смело таскает за ухо и часто срывается на крик. Обычно это происходит только когда старшего сына нет дома.  По возвращению он видит закрытого младшего брата с едва дрожащими губами и сразу все понимает. Мама говорит, что делает многое, в знак извинения за то, что они обнищали. Раньше она лупила Ярика безо всякой причины, а сейчас стала обычной матерью. По крайней мере, она так считает. Хотя, Ярик ее понимает. Тебе сорок пять лет, дома двое детей, муж ушел еще до рождения второго, а сама ты стоишь на рынке за прилавком с рыбой. Волосы спутались и пропахли дымом за целый день, на руках несмываемый запах йода.  Ярик выключает плиту и убирает грязную посуду в раковину. – Сворачивайся там давай – говорит он младшему брату, на что получает одобрительный кивок и детскую улыбку – сейчас есть будем.  Ребенок быстро вкладывает тетрадь в учебник и собирает разбросанные по кухонному столу карандаши. Уже шесть вечера, на кухне бардак после готовки и не убрана посуда со вчерашнего дня.  Ярик бережливо накладывает немного макарон в тарелку и ставит на стол. Он обещает себе научиться готовить что нибудь еще, но пока выходит плохо. Он помнит как начал готовить в детстве. Это было после рождения Дани. Мама говорила, что теперь он совсем взрослый и должен ей помогать. Изредка целовала в лов в знак благодарности и утешала, когда тот бил посуду из за своей детской неуклюжести.  Он рос и все менялась. Сначала мама начала кричать на него даже за самые мелкие проступки. Когда это случилось впервые, он не поверил, что это кричащая злая тетя совсем недавно гладила его по щекам и смеялась на очередную разбитую чашку.  Ярику было не больше тринадцати когда они впервые поссорились серьезно. Она зацепилась за беспорядок в комнате, продолжила неуспеваемостью в школе, а закончила тем, что он, точно так же как его отец, в конечном итоге ее бросит.  В пятнадцать он впервые хлопнул дверью и ушел из дома. Три дня он жил у друга, на четвертый весь день гулял по улицам и, только когда силы окончательно его покинули, а ноги болели так, что он был готов рухнуть на пол, он вернулся домой.  Даня рос и смотрел на него с восхищением. Он до последнего отмахивался от мамы и стрижки, мечтая когда нибудь тоже покрасить волосы. Он убирал разбросанные по комнате вещи, ведь знал как сильно на это злится мама. Домашнее задание он всегда делал с братом, за что часто приносил домой тройки, но даже это было лучше, чем несколько часов слушать вопли мамы о его неспособности к математике.  Когда Ярик поступал в университет, он выбирал его как можно дальше от дома, чтобы ему точно выдали общежитие. Два месяца первого курса он действительно там жил, до тех пор пока Даня не начал отказываться есть и стабильно сбегать с уроков.  Он привык, что после занятий за ним всегда приходит старший брат. Его было не стыдно держать за руку даже при одноклассниках. Ярик слушал истории о несправедливой учительнице и очередях в столовую. Дома он ел все то, что приготовит брат и старался запоминать как именно он это сделал. Выбора было не много: гречка с курицей, макароны с сосисками, рис.  На новый год Даня обязательно нарисует Ярику самую красивую открытку. Он не пожалеет новые фломастеры и блестящие наклейки, которые он прятал на полке, будто они кому то сдались. Даня не верит в Деда мороза после того, как последние три года он забывает занести ему подарок, но он верит в Ярика. Он все понимает и терпеливо ждет.  –Яр, а ты знаешь, что когда я вырасту у меня будут такие же волосы как у тебя? – Даня радостно возвращается на кухню и садится за стол. Ярик усмехается и отворачивается к раковине, складывая оставшуюся посуду.  – А, знаешь, еще когда я вырасту я буду готовить сам и мы будем кушать вместе. Ха-ха! У меня, наверное, будут такие же длинные пальцы как у тебя и я смогу играть на гитаре. А еще мы заведем большого кота и назовем его… Ярик молча стоял у раковины и не мог найти силы ответить на детскую болтовню. Тусклая лампочка отражалась в воде. Он выкрутил кран на самую горячую воду – пар мгновенно поднялся и окутал лицо, глаза защипало. Он сунул руки под мощный поток горячей воды. Костяшки побелели, кожа рук наоборот – стала краснеть. Сначала рукам стало холодно, даже и не понятно, что льется совсем кипяток, затем по рукам будто прошлись тысячи маленьких иголок. Стало очень неприятно и противно на душе, но будто бы это был единственный способ все с себя смыть. – Я назову его Чипс! Или Печенька… Эй! Ты опять это делаешь?! Маленькие детские глазки быстро наполняются слезами. Даня переводит взгляд на старшего брата и замирает на несколько секунд. Он видит как тот усиленно держит руки под струей кипятка. Ребенок вскакивает со стула и оттягивает Ярика за край футболки, используя всю свою силу, и падает на пол. От этого вида у Ярика проносится перед глазами вся его жизнь. Он одним движением закрывает кран и садится на полу рядом с Даней.  – Ну чего ты? Испугался? Все хорошо… По щекам младшего стекают несколько десятков дорожек слез. Он покраснел, поджал губы и прижался к груди брата. Ярик гладит его по волосам и много раз обещает, что больше он никогда так не поступит. От этих слов его глаза намокли, а голос задрожал.  Они сидят молча пару минут, вдвоем пытаясь прийти в себя. Кто-то вставил ключ в замочную скважину и провернул два раза. Даня дернулся от тихого, но резкого звука и прижался еще сильнее. – Как ты думаешь – первым нарушил молчание младший брат – это мама или Она..? Ярик все понимает. Слышать такой вопрос от младшего брата неприятно, но ничего не поделать.  – Давай вставать – он окончательно взял себя в руки и вернул серьезность в голос – а то мама найдет нас сидящих на полу и расстроится.  До нового года три дня. В квартире все еще пахло вареными макаронами и влажными тряпками – Ярик пытался вытереть пол у раковины, пока Даня сидел рядом на табуретке и прятал глаза.  Когда пришла мама, в коридоре пахло морозным воздухом и ее духами. Она что то пробурчала себе под нос и скрылась в комнате, не спросив ничего ни про Даню, ни про Ярика.  Ярик встал.  – Я скоро приду – тихо сказал он брату – сиди дома ладно?  Воздух на улице колет щеки, а снежинки оседают на ресницах и мгновенно таят. Уже темнеет, многие магазины закрывались. Ярик сжимает в кармане тысячу рублей и думает о брате.  Он бродит вдоль рынка и рассматривает открытые пыльные прилавки. Елки, книги, свечи в коробках – все не то. Спустя пару кругов по рынку, он покупает набор цветных карандашей в большой металлической коробке.  Он сунул их в карман и пошел домой – туда, где Даня, не смотря ни на что, все еще ждал его.