Солнечные дни

Осень в Архее тянулась долго и вязко. Воздух пах мокрыми листьями, камни мостовой блестели от дождя, а над крышами корпусов клубился холодный пар. Университет «Обереги Удачи» жил в своём ритме — гулом голосов, шуршанием бумаг, скрипом чернил и шагами по плитке коридоров. Лололошка уже успел привыкнуть к этому шуму. К звонку, что отбивает начало пары, к непривычному запаху мелованной бумаги, к тяжёлым деревянным дверям лекционных залов. Он перестал теряться в толпе студентов и даже обзавёлся друзьями. На инженерном курсе рядом с ним чаще всего сидели Балсмег — громогласный орк, у которого все фразы звучали, будто объявление войны, — и Гуах, багряник с кожей чуть отливающей бордовым и глазами, в которых отражался свет. Гуах говорил быстро, спорил страстно и смеялся, как шелест ветра в кронах. — Слушай, Ло, если ты ещё раз на тесте всё перепроверишь двадцать раз — преподаватель подумает, что ты ему не доверяешь, — однажды хохотнул Балсмег, когда они выходили из аудитории. — Я просто хотел убедиться, — спокойно ответил Ло, держа под мышкой аккуратно сложенные листы. На удивление, тест действительно оказался лёгким. Настолько, что Лололошка сначала подумал — подвох. Проверил каждую задачу, каждую формулу, каждое слово. Потом снова. И ещё. Пока остальные уже уходили, он сидел, склонившись над столом, и карандашом выравнивал цифры, словно боялся ошибиться в дыхании. На медицинском курсе, напротив, всё шло громче. Эграссель спокойно читал конспект, Туилин — теперь уже явно нервничала, перекручивая прядь светлых волос между пальцев. Когда преподаватель сказал «начинаем», Лололошка выдохнул и просто писал. Странное ощущение — когда всё даётся. Рука двигалась машинально, а голова, как всегда, была занята чем-то другим — мыслями о том, что он всё делает неправильно, что за углом обязательно ждёт ошибка. Но ошибок не было. После тестов Ло вернулся к своим на инженерный. В аудитории, как обычно, не было тишины: Гуах и Балсмег сидели за последней партой и смеялись громче мыслей преподавателя. Лололошка, по иронии, оказался рядом с ними — и уже через пять минут получил от старосты выразительный взгляд. — Ещё чуть-чуть, и нас всех выгонят, — прошептал он, но уголки губ всё равно дрогнули. — Да ладно, гений, расслабься! — хохотнул Балсмег. — Без нас лекция скучная! После пар они втроём направились в столовую. Шум, пар, запах тушёного мяса и свежего хлеба. Столы гудели, как пчелиные соты. Лололошка, как обычно, взял только бутылку воды. — Слушай, — заметил Гуах, ставя поднос, — я тебя весь месяц вижу только с водой. — Да, — поддакнул Балсмег. — Ты вообще ешь? Или питаешься энергией знаний? — Мне просто не хочется, — тихо сказал Ло. Они переглянулись, но не стали настаивать. Гуах хмыкнул и сменил тему — рассказывал, как пытался собрать двигатель и поджёг половину лаборатории. Балсмег смеялся так, что его эхо перекрывало все голоса вокруг. Когда к ним подошли Эграссель и Туилин — эльфийка с мягкими чертами и задумчивыми глазами, — стол окончательно превратился в маленький остров живого хаоса. Туилин уселась рядом с Эграсселем, села прямо и всё равно выглядела так, будто ей неудобно. — Я завалю тест, — сказала она в пятый раз. — Ты не завалишь, — ответил Эграссель, как всегда спокойно. — А если завалю? — Тогда пересдашь, — он пожал плечами. Балсмег расхохотался: — Вот видишь! У тебя даже план Б есть! Все засмеялись. Даже Лололошка чуть улыбнулся, отвинчивая крышку бутылки. Он снова взял в руки блокнот, продолжая рисовать, слушая смех и разговоры. Пальцы двигались уверенно — линии ложились ровно, будто всё вокруг наконец стало своим. Туилин заглянула через плечо. — Это красиво, — сказала она. — Ты правда всё рисуешь по памяти? Лололошка кивнул. Эграссель, заметив это, чуть усмехнулся: — Осторожно, Ло, скоро твои рисунки будут висеть в рекреации. — Если Балсмег их не съест, — вставил Гуах. Орк стукнул кулаком по столу, громко засмеялся — и столовая снова наполнилась весельем. А Лололошка впервые за долгое время поймал себя на мысли, что ему просто… хорошо. Лололошка привычно сидел чуть в стороне, опершись локтем на край стола и чертя что-то тонкими линиями в блокноте. Пока остальные спорили, чьи ошибки на тесте глупее, он сосредоточенно водил карандашом, иногда прикусывая губу. — Ло, а можешь нарисовать Эграсселя? — вдруг тихо попросила Туилин, склонив голову набок, будто заранее боялась услышать отказ. — Эграсселя? — он моргнул, чуть улыбнулся. — Можно. Через двадцать минут перед ними лежал рисунок — почти фотография, только в чёрно-белых тонах. Чёткие черты лица, тени, лёгкая усталость в глазах — всё выглядело живым, настоящим. Туилин прикрыла рот ладонью. — Это… невероятно, — прошептала она, и в её голосе дрогнули слёзы. — Ты же говорил, что просто немного рисуешь… Эграссель взял лист, внимательно разглядывая. — Он будто дышит, — тихо сказал он. — Но знаешь, художник, ты вообще когда ел последний раз? Лололошка отвёл взгляд. — Неважно… — Неважно, — передразнил Эграссель, поднимаясь. — Сиди. Я сейчас. Через пару минут он вернулся с подносом — суп, хлеб и немного тушёных овощей. — Ешь, — сказал он коротко. Лололошка помедлил, будто собираясь возразить, но встретил взгляд Эграсселя. Тот не мигая смотрел на него — без раздражения, просто с твёрдой уверенностью, что возражения не примутся. Он послушно взял ложку. Первые глотки давались тяжело — желудок будто сжимался, отказываясь принимать еду. В горле застревали комки, и каждый вздох отдавался в груди стыдом. — Доволен? — тихо выдохнул он, откладывая ложку. — Пока нет, — отозвался Эграссель, но тон его был мягким. Туилин лишь улыбнулась и легонько коснулась плеча Лололошки. — Главное, что ты попробовал. Остальное — потом. Он лишь кивнул. Горло жгло — не от еды, а от того, как неловко было под этим вниманием. Но впервые за долгое время ему не хотелось уходить.