Часть 6
12 октября 2025 г., 18:32
Гермиона пила своё опоздавшее утреннее кофе, параллельно смотря мультик, который с огромным интересом поглощала Кэсси. Пока Беллатрикс не было рядом, девушка смогла выдохнуть. Она всё ещё не очень понимала, что ей делать. После последнего заявления её бывшей жены, могла ли она просто забрать Кэсси и уйти домой? А если нет, то как долго Блэк позволит Гермионе оставаться в её доме рядом с Кэсси? Эти мысли роились в голове, вызывая лёгкое головокружение.
Беллатрикс вошла на кухню уже одетая в что-то более деловое: строгая рубашка скрывалась под чёрным пиджаком, который идеально сидел на ней, и классические брюки. Её волосы были завязаны где-то на затылке, откуда выпадали кудрявые пряди по её спине. Взгляд женщины устремился сначала на дочь, потом на мультфильм, от которого её лицо немного поморщилось.
– Кэсси... Что насчёт прогулки? – протянула Беллатрикс, делая вид, что вовсе не замечает пристального взгляда Гермионы, который, казалось, содержал миллион невысказанных вопросов. Кэсси сразу оторвалась от мультика, её глаза блестели от предвкушения, и она подскочила на ноги.
– Да! Да! Я уже почти готова! – девочка побежала по лестнице наверх, в свою комнатку.
Гермиона отложила свою кружку кофе, сжимая ручку до побелевших костяшек.
– Прогулка? – девушка прищурилась, смотря на Беллатрикс, которая всё-таки опустила свой взгляд, не выдержав её напора.
– Прогулка. Что-то не так? – женщина зашагала по кухне, останавливаясь у столика и наливая себе стакан воды.
– Нет. Конечно нет. У нас всегда всё так, – у Гермионы почти дёргался глаз. Она не сводила взгляда с Беллатрикс и всем видом показывала, что Блэк ещё предстоит ответить на все её вопросы, как только они останутся наедине.
Только их напряжение прервала вбежавшая на кухню Кэсси, уже одетая в тёплый свитер и плотные штанишки. Гермиона быстро осмотрела её, анализируя, не замёрзнет ли Кэсси на улице. Блэк же прищурилась, глядя на носки дочери с зайчиками, но промолчала.
– Вперёд? – сказала Беллатрикс и протянула руку дочери в ожидании, приглашая её идти.
Но вместо этого Кэсси растерянно посмотрела на Гермиону, переминаясь с ноги на ногу.
– А... Мама с нами не идёт? – дочь посмотрела на Беллатрикс с детской мольбой в глазах, ожидая положительного ответа.
Гермиона подняла брови, но внутренне ликовала. Конечно, Кэсси рассчитывала на её присутствие. К тому же Гермиона понимала, что не выдержала бы этих молчаливых пыток в доме, который она раньше считала своим убежищем.
Беллатрикс бросила взгляд на сидящую Гермиону и шумно выдохнула, словно это решение было для неё невероятно сложным. Она сунула протянутую руку в карман и прошла мимо Кэсси, направляясь к выходу.
– Если она хочет. Я жду вас в машине.
Дверь за Беллатрикс тихо щелкнула, оставляя Гермиону наедине с Кэсси и её вопросительным взглядом. Тишина на кухне теперь казалась оглушительной. Гермиона чувствовала на себе пристальное внимание дочери, её маленькое сердце жаждало провести время со всеми мамами. Отказ был бы равносилен пытке для неё самой. С другой стороны, прогулка с Беллатрикс... это была пытка другого рода. Гермиона глубоко вздохнула, поставила кружку на стол.
– Конечно, милая. Дай мне пять минут, я только переоденусь. – Она слабо улыбнулась, пытаясь скрыть свою нерешительность.
Кэсси запрыгала от радости, а Гермиона поспешила в свою комнату, уже прикидывая, через сколько секунд прогулки с бывшей женой у неё будет нервный тик.
***
Гермиона, решив сесть подальше от Беллатрикс, расположилась сзади вместе с Кэсси и всю поездку демонстративно смотрела в окно. Уж слишком много воспоминаний таилось в машине её бывшей жены. Беллатрикс имела три машины на данный момент, но словно на зло девушке выбрала именно ту, на которой они катались вместе, ту, что была свидетельницей их общей жизни. – Мам, ты возишь в своей машине котиков? – невинно спрашивает Кэсси, проводя маленьким пальчиком по спинке сиденья Беллатрикс сзади. Блэк поднимает бровь, кидает взгляд на Кэсси через зеркало заднего вида. – Откуда такие выводы? – бурчит Беллатрикс, снова смотря на дорогу, но в её голосе слышатся нотки любопытства. Гермиона сдалась, ей стало любопытно, и она посмотрела на кожаное сиденье, тут же заметив кое-что. То, что она случайно оставила тут ещё много лет назад. След от её ногтей. Гермиона мгновенно отвела взгляд, а её щёки приобрели предательский розовый оттенок, когда воспоминания нахлынули. Кэсси этого, к счастью, не заметила и продолжала водить пальцем по поцарапанной коже. А вот Блэк заметила реакцию Гермионы. Сначала она не поняла, в чём дело, но потом осознание ударило ей в голову, и она самодовольно усмехнулась. В её глазах заплясали озорные искорки. – Ах... Ты об царапинах, милая? Да, думаю, пару лет назад я приручила дикого льва, – Беллатрикс постукивает пальцами по рулю, улыбается и неспешно заворачивает в парк. Кэсси широко открывает глаза и почти пищит от восхищения, пока Гермиона с широко раскрытыми глазами сжигает Блэк взглядом, полным ярости и смущения. – Правда? Он рычал? А где сейчас этот лев? – Кэсси двигается так, что ремень безопасности туго натягивается, а её маленькое личико пытается заглянуть на Беллатрикс, что было трудно, ведь она сидела прямо за её спиной. Беллатрикс смеётся, тормозит и паркуется на обочине, затем поворачивается, заглядывая на задние сиденья. Её взгляд скользит с Кэсси на Гермиону, а на губах играет ехидная улыбка. – О, милая, ты представить себе не можешь, как он рычал. Гермиона смотрит на Беллатрикс, сжимает челюсть так сильно, что скулы едва не хрустят, и быстро расстегивает ремень безопасности, почти пулей вылетая из машины. Ей нужно было выбраться из этого замкнутого пространства, пока её бывшая жена не довела её до белого каления. Беллатрикс, по-прежнему усмехаясь, помогает Кэсси освободиться от ремней и, следуя примеру Гермионы, неторопливо вылезает из машины. Пока Блэк брала телефон и ключи, Кэсси уже бежала по тропинке парка, её смех эхом разносился по воздуху. Гермиона, вдыхая свежий, осенний воздух так, словно пыталась захлебнуться им, следовала за ней, стремясь как можно скорее присоединиться к дочери. Хотя бы сейчас Кэсси была счастлива. Вся семья в сборе, никто не ссорился уже около двух часов, и ради своей дочери, Гермиона была готова прикусить язык на время. Споры могли подождать, детский восторг – нет. Беллатрикс догнала девушку и замедлила шаг, идя рядом с ней и так же наблюдая за Кэсси, которая бежала к озеру, видневшемуся вдали. Молчание было неловким, почти осязаемым. Сотни вопросов, которые Гермиона хотела задать, могли бы в одночасье испортить прогулку, она не могла позволить этому случиться сейчас, поэтому просто молчала, стиснув зубы. Беллатрикс, кажется, тоже пыталась найти что-нибудь, о чем можно было бы поговорить двум взрослым женщинам и не растерзать друг друга на месте. Напряжение витало в воздухе, но ради маленькой бегущей фигурки впереди они обе делали вид, что его нет. – Прохладно сегодня, – вдруг говорит Беллатрикс, и прикусывает губу, глядя на высокие деревья, покрытые золотисто-жёлтыми листьями. Гермиона поднимает бровь, кидает взгляд на Беллатрикс и потом, следуя за её глазами, на деревья. Хочет поговорить о погоде? – Мгм... Есть немного, – Гермиона с трудом подавила в себе едкие ответы и говорила тем же долгим, нудным тоном, как сама Блэк, пытаясь соответствовать её миролюбивому настроению. – Мама! Мама! Тут уточки! – Обе девушки одновременно повернули головы на дочь, смотря на хлопающую в ладоши Кэсси, которая стояла у самой кромки воды, указывая на стайку уток. Гермиона немного ускорила шаг, приближаясь к пруду и опуская глаза на плавающих в нём уток. – Хочешь покормить? – с улыбкой нежно говорит Гермиона и поправляет шапочку на голове дочери. Кэсси энергично кивает, её глаза сияют, и она оглядывается в поисках маленьких ларёчков, где обычно продают корм для птиц. Беллатрикс останавливается за их спинами, наблюдая за дочерью, затем её взгляд падает на палатку около тропинки. Она молча, смиренно идёт туда. Кэсси почти светится от счастья. – Мы сходим в кафе, наше кафе, мам? – Кэсси дергает Гермиону за руку с очередной мольбой, её взгляд полон надежды. Гермиона смеётся и кивает. То кафе, о котором говорила Кэсси, было их старой традицией. Когда-то, ещё очень давно, до появления Кэсси, Беллатрикс и Гермиона ходили туда на свидания. Потом они ходили туда втроём, полноценной семьей. Но позже, после развода, они ходили туда реже и раздельно. Так что Гермиона вовсе не удивлена, что Кэсси снова хотела быть там всей семьёй, как раньше. Внутри Гермионы что-то сжалось от этой мысли, но она понимала, что не может отказать дочери в таком желании.***
Когда Гермиона уже чувствовала, как пальцы на ногах едва двигаются, а Кэсси всё чаще жаловалась, что хочет есть, они втроём уже были около кафе. Беллатрикс открыла дверь, впуская Кэсси вперёд, а потом замялась с Гермионой. Одна упрямее другой, Гермиона махнула рукой, призывая Блэк идти вперёд, а та наоборот упрямо держала дверь, пуская девушку вперёд. Всё-таки Гермиона сдалась и с закатыванием глаз пошла вперёд за Кэсси, которая уже нашла их привычный столик у окна. Беллатрикс самодовольно приземлилась на стульчик напротив Гермионы и взяла меню. – Я в туалет, – бурчит Кэсси и пулей побежала в сторону уборной, чуть не сбив на пути официанта с подносом. Гермиона неловко виновато улыбнулась ему, извиняясь за дочь. Снова они обе молчат. Беллатрикс изучала меню, хотя обе девушки знали тут всё наизусть, каждая строчка, каждая позиция. Приятный теплый свет освещал помещение, декор в виде старинных книг и живых растений стоял повсюду, а мягкие подушечки на стульях только расслабляли, приглашая задержаться подольше. Глаза Гермионы скользнули по другим клиентам и остановились на одной девушке за соседним столиком. Она ерзала на стуле, краснела и сжимала ноги под столом. Гермиона растерянно смотрела на неё, испытывая странное дежавю. Беллатрикс на мгновение подняла глаза на Гермиону и проследила за взглядом девушки, останавливаясь там же. А потом медленно на её губах появилась понимающая ухмылка. – Кого-то она мне напоминает, – Беллатрикс с улыбкой снова смотрит в меню, но её глаза искрятся. Гермиона же растерянно смотрит на Беллатрикс, не совсем понимая, о чём говорит её бывшая. Блэк ловит её взгляд, закатывает глаза, словно та должна была догадаться. – Не делай вид, что ты не помнишь наши подростковые развлечения.Около 10 лет назад...
– Белла... А если кто-то заметит? Это же просто позор... – Голос Гермионы дрожал, превращаясь в шёпот, едва слышный сквозь городской гул. Её пальцы, холодные от волнения, впились в руку Беллатрикс, когда они замерли у входа в кафе. Но сквозь дрожь и испуг, Блэк, привыкшая слышать самые потаённые нотки в голосах, уловила знакомое сладкое возбуждение, тот самый запретный трепет, что заставлял кровь бежать быстрее. – Если ты будешь вести себя тихо, никто ничего не заметит, – её губы растянулись в хищной, ободряющей улыбке. В её глазах плясали чёрные искорки. – Давай, пути назад нет. – Лёгким, но неоспоримым движением она втолкнула Гермиону внутрь, ведя её к свободному столику, сквозь густой аромат свежемолотого кофе и сладкой выпечки. Кафе было битком набито. Свободных мест почти не было, и от этого осознания сердце Гермионы забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в висках. Они сели друг напротив друга, и Беллатрикс, не отпуская её холодной руки, пожимала её, передавая через прикосновение уверенность. – Ты же знаешь, если это будет слишком, просто скажи, – её слова были обманчиво мягкими, но взгляд говорил о другом. Сначала всё было почти нормально. Они уткнулись в меню, и Гермиона, стараясь дышать глубже, понемногу расслаблялась, погружаясь в привычный ритуал. А потом Беллатрикс почувствовала, что момент настал. Её рука скользнула в карман, и палец нащупал холодный, гладкий пластик пульта. Лёгкое, едва заметное движение – нажатие. И тут же, глубоко внутри, в самом сокровенном месте, родилась мучительная, лёгкая вибрация. Тихая, на грани ощущения, но в тисках всеобщего присутствия, под взглядами незнакомцев, она показалась Гермионе оглушительной. Волна жара хлынула к её щекам, заливая их густым румянцем. От одного осознания происходящего она мгновенно стала влажной, и эта влажность была жаркой и постыдной. Ей стало мало этой едва уловимой пытки. Со стоном, который она подавила в горле, Гермиона резко скрестила ноги под столом, пытаясь найти точку опоры. – Посмотри на меня, – голос Беллатрикс был низким, бархатным шёпотом. Её пальцы сжали запястье Гермионы, призывая, властвуя. Гермиона медленно подняла глаза. Губы её были покусанными, влажными, щеки пылали. Дыхание сбилось, превратившись в короткие, мелкие вздохи. – Белла... Я... – Тсс... – Беллатрикс покачала головой, и её палец в кармане снова нажал на кнопку. Вибрация ускорилась, превратившись из намёка, в настойчивый, ритмичный гул. Ещё не настолько сильный, чтобы заставить дрожать все тело, но достаточно, чтобы сводить с ума, концентрируясь в одной единственной сверхчувствительной точке. Пальцы Гермионы впились в руку Беллатрикс с такой силой, что её костяшки побелели. Губу она закусила до крови, ощущая медный привкус на языке. Все её тело стало струной, готовой лопнуть. Бедра непроизвольно ёрзали, искали, требовали. Каждое микродвижение лишь усиливало нарастающую волну, вибратор неумолимо массировал её клитор, и от этого ровного, безжалостного темпа сознание начинало уплывать. – Тебе хорошо, милая? – прошептала Беллатрикс, и её язык медленно провёл по внутренней стороне собственной щеки, будто пробуя на вкус саму атмосферу их игры. Она сама чувствовала, как учащённо бьётся её собственное сердце, как горячая волна желания подкатывает к низу живота от зрелища раскрасневшейся, почти плачущей Гермионы. А то, что та молчала, опустив глаза в стол, было высшей формой согласия. Палец снова нажал на кнопку. Гермиона выгнулась, как от удара током. Румянец на её щеках стал багровым. Со стоном, полным стыда и наслаждения, она уткнулась лицом в сгиб своего локтя, но её рука все ещё мёртвой хваткой держалась за Беллатрикс. Беллатрикс лишь тихо усмехнулась. Она наклонилась через стол так близко, что её губы почти коснулись уха Гермионы, и шёпотом, горячим и влажным, выдохнула прямо в ушную раковину. – Представь, Гермиона. Представь, что они все обернулись и смотрят. Как я сметаю со стола эту посуду, кладу тебя на холодную поверхность и беру, прямо здесь. Представь, что это не вибратор, а мои пальцы входят в тебя так глубоко, что ты кричишь, и все это слышат. Это был перебор. Последней каплей. Гермиона дёрнулась на стуле, её ноги затряслись, а бедра сами, помимо её воли, рванулись навстречу вибрации. От одной только картины, нарисованной низким голосом Беллатрикс, она почувствовала, как становится насквозь мокрой, и её пронзил страх – а не проступит ли влага сквозь джинсы? – Белла... – её голос сорвался в стон, высокий и беспомощный. Беллатрикс рассмеялась снова, тихо и торжествующе, и в тот же миг её палец снова нажал на кнопку, выводя вибрацию на максимальную мощность. Гермиона напряглась, вжалась в стол, пытаясь скрыть, как бешено колотится её грудь, как губа, уже покусанная в кровь, зажата между зубов, как безумный вихрь между ног заставляет её тело содрогаться в предвкушении. И тут она услышала шаги. Приближающиеся. Она кончит сейчас, в следующие секунды. – Эм... Вы выбрали, что будете заказывать? – Голос молодого официанта, звонкий и неуместный. – НЕТ! – это был не крик, а сдавленный вопль ужаса и наслаждения. Официант отшатнулся, смущённо пробормотал извинения и поспешил удалиться. А Гермиона... её тело больше не слушалось, бедра дёргались в судорожном, мелком ритме, губы двигались, что-то бормоча под нос. И тогда Беллатрикс действовала быстро. Она резко взяла Гермиону за подбородок, заставив ту поднять голову. Перед ней было раскрасневшееся, прекрасное лицо – запёкшаяся капелька крови на губе, блестящие, полные слёз глаза, раздувающиеся ноздри. Блэк провела большим пальцем по её воспалённой губе, смазав каплю крови, и её палец в кармане нажал на кнопку в последний раз, удерживая её. Гермиона закатила глаза. Беллатрикс едва успела прижать ладонь к её рту, когда тело девушки выгнулось в немом крике. Глухой, сдавленный стон прорвался сквозь её пальцы. Стол задрожал от судорожных толчков её ног, а её пальцы впились в край столешницы так, что, казалось, вот-вот треснет дерево. Она кончала, молча и безумно, в ладонь своей возлюбленной, в центре шумного кафе, а Беллатрикс не отводила от неё торжествующего, пылающего взгляда, навсегда запечатлевая этот миг в своей памяти.
