Дождь и слякоть

      От нахлынувших воспоминаний Гермиона прикусила губу. Она просто молча уставилась в меню, стараясь не встречаться взглядом с Беллатрикс. На её лице играла лёгкая, почти невесомая улыбка, от которой у Гермионы по спине пробежал холодок. Беллатрикс откинулась на спинку стула, её взгляд скользнул в окно, устремляясь куда-то вдаль, словно она погрузилась в глубокие размышления. Казалось, она задумалась о чем-то важном, но, к счастью для Гермионы, не стала нарушать эту хрупкую тишину, напоминая ей о чём-то лишнем.       В этот момент вернулась Кэсси, её маленькие ножки чуть подпрыгивали от нетерпения. Девочка ловко запрыгнула на стул рядом с Гермионой, её глаза загорелись любопытством, когда она попыталась заглянуть в меню. – Я хочу тортик! – пищала Кэсси, крепко держась за краешек стола своими крошечными ручками.       Её голос звенел от восторга. Гермиона с теплой улыбкой наблюдала за дочерью, успокаиваясь от одного её присутствия. Ей нравилось видеть, как ребёнок наслаждается моментом воссоединения, как в её глазах отражается чистое детское счастье.       Беллатрикс, словно очнувшись от своих мыслей, почти строго покачала головой. Гермиона почувствовала легкое облегчение, когда поняла, что Блэк не собирается тут же исполнять каприз дочери, не побежит сломя голову за тортиком. Это было бы слишком подозрительно. – Сначала поешь нормально, – спокойно, но твёрдо сказала Беллатрикс. В её голосе слышалась нотка материнской заботы, смешанной с привычной строгостью. – Утренние блинчики должны были закрыть твою дневную дозу шоколада.       Беллатрикс уже определилась с выбором, её взгляд остановился на чем-то конкретном в меню, и она терпеливо ждала официанта. Гермиона перевела взгляд с Беллатрикс на дочь. Она видела лёгкое разочарование на лице Кэсси, но не стала вмешиваться. Гермиона признала, что в кои-то веки Блэк была права. Это было действительно удивительно. – Хочешь сырный суп с сухариками? – тихо говорит Гермиона, её рука ласково поглаживает дочь по спине.       Пока Кэсси, уже полностью сосредоточенная, рассматривала яркие картинки с аппетитными горячими блюдами, Гермиона ловко расстегивала и снимала с девочки курточку. Беллатрикс наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой, затем тоже склонилась над меню, её взгляд скользил по строчкам, словно она пыталась выбрать что-то особенное. – Или, может, пасту? – Беллатрикс наклоняется вперёд, на её лице дразнящая улыбка.       Когда Кэсси поворачивает голову и смотрит на неё, она почти сразу тихо хихикает. Да, по какой-то необъяснимой причине, Кэсси было так легко рассмешить именно Беллатрикс. Возможно, дело было в частых разлуках, в нехватке внимания от второго родителя, но именно Блэк это часто шло на руку, создавая между ними особую, невидимую связь. – Да! – наконец соглашается девочка, её глаза сияют, а урчание живота достигает ушей Гермионы.       Кэсси поднимает руки, готовая полностью освободиться от курточки. Пока Гермиона аккуратно вешала их одежду на свободную вешалку, Беллатрикс внезапно протянула Гермионе и своё пальто. – А ты что будешь? – взгляд сместился с меню на Гермиону вызывая у той секундную растерянность. – Суп? – Гермиона почему-то чувствует подвох в этом простом вопросе.       Голос Беллатрикс звучит так, будто она произносит нечто совершенно обыденное, но в её глазах Гермиона улавливает искорку игривого вызова. Беллатрикс лишь с лёгкой, но уверенной улыбкой кивает, и уже без прежнего терпения машет рукой официанту, который, казалось, прошёл мимо их столика сотню раз, но так и не заметил их.

***

      На удивление Гермионы, вечер прошёл гладко. Беллатрикс, казалось, полностью сосредоточилась на Кэсси, ведя с ней оживлённые беседы, не споря и не ругаясь, что было на неё не похоже. Гермиона же лишь изредка поддерживала диалог, потому что её мысли всё ещё были заняты другим.       Может, Беллатрикс вчера сказала всё это на эмоциях и она вовсе не имела в виду то, что сказала? Разве Блэк сможет так долго оставаться овечкой в шкуре волка? В голове Гермионы вертелась мысль о словах Беллатрикс, сказанных вчера. Или это лишь хитрая игра, очередная уловка, чтобы добиться своего? Гермиона не знала, что и думать.       Пока Беллатрикс, увлеченная, рассказывала Кэсси какую-то забавную историю, Гермиона украдкой бросила на нее взгляд. Она пыталась угадать, что творится в голове у этой женщины. Беллатрикс играла, но правила этой игры остались для Гермионы за кулисами.       Сегодня Гермионе нужно было ехать домой. Обязательно. История со справкой о бешенстве ей всё ещё не нравилась, к тому же, навряд ли в субботу кто-то займется этой глупой проверкой. Но если она поедет домой, она всё ещё надеялась забрать Кэсси с собой. Однако, чем дольше она наблюдала, как её дочь заливисто смеётся над каждым словом Беллатрикс, как её глаза сияют от восторга, тем сильнее Гермиона понимала, что эти выходные она, скорее всего, проведет одна. Попытка забрать Кэсси сейчас казалась почти жестокой. Особенно после того, что вылила на неё Беллатрикс вчера.       Всё близилось к уходу из кафе, и паника медленно охватывала Гермиону. Что делать дальше? Официант принёс счёт, и Беллатрикс, не дав Гермионе даже спросить, молча за всех заплатила, получив в ответ лишь недовольный взгляд, а затем, к удивлению Гермионы, самостоятельно начала помогать одеваться Кэсси, словно была её личной няней. – Ну что? Домой? – Беллатрикс улыбается, её взгляд скользит по Гермионе, словно проверяя, готова ли та к дальнейшим действиям.       Затем, взяв Кэсси за руку, она уверенно повела её к выходу. Гермиона нерешительно последовала за ними. Сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком. Она прочистила горло, и когда они оказались на улице, наконец, решилась. – Мне нужно домой. Ко мне. – Её слова прозвучали тише, чем она ожидала, и были направлены на спину Беллатрикс, которая резко остановилась. Затем, Кэсси резко повернулась. – Зачем? Завтра же выходной! Мама, ну давай останемся! – Кэсси выглядела так расстроено, что сердце Гермионы сжалось от жалости.       Она так хотела, чтобы её дочь была счастлива, но одновременно чувствовала, что долго она держаться не сможет. Беллатрикс же молча остановилась у машины. Она стояла, отстраненная, словно совершенно не имея отношения к этой сцене. Указательным пальцем она медленно потирала стекло машины, её взгляд был направлен куда-то вдаль, но Гермиона чувствовала, что она всё слышит и всё видит. Она тяжело вздохнула. – Кэсси… Мне нужно делать дела дома, я пропустила работу сегодня и мне нужно поработать… – после этих слов девочка подбежала к ней, схватила за руки и начала дёргать. – Ну пожалуйста! Только завтра! – Кэсси смотрела на Гермиону своими огромными, умоляющими глазами.       Гермиона знала причину такого поведения. Кэсси слишком нравилось внимание двух родителей одновременно. Ей нравилось чувствовать, что все рядом, что все в порядке, что её любят и заботятся о ней. – Кэсси… Я же не могу вечно жить у Беллатрикс… – Гермиона произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы, стараясь сохранить спокойствие, но внутренне чувствуя, как нарастает напряжение.       Её взгляд случайно упал на Беллатрикс, и она заметила её реакцию. Всего одно мгновение бокового взгляда, но почему-то Гермионе показалось это забавным, как будто Беллатрикс пыталась незаметно подглядеть. – Почему? Она же не против! Мам, ты же не против? – Кэсси, ухватившись за этот намёк, тут же оборачивается на Беллатрикс.       Теперь Беллатрикс выглядела так, словно её намеренно втянули в какую-то нелепую ситуацию, к которой она совершенно не имела никакого отношения. Её лицо выражало смесь замешательства и легкого раздражения. Гермиона, видя это, не смогла сдержать лёгкой ухмылки. Она подняла бровь, смотря на Блэк, и позволила себе эту мимолётную победу, пока Кэсси, увлеченная своим спором, не видела. А Беллатрикс, наконец, решившись, открыла рот, закрыла его, а затем прищурилась, словно пытаясь найти выход из этой манипуляции от собственной дочери. – Мне всё равно, – буркнула она, и, желая скрыться от дальнейших вопросов и излишнего внимания, резко открыла двери машины и, словно спасаясь, спряталась внутри. Как всегда. – Вот видишь, Мам? Она хочет, чтоб ты осталась! – торжествующе заявила Кэсси, не замечая явного сарказма в словах Беллатрикс. О, да, прямо горит от желания.