Часть 10
18 октября 2025 г., 12:03
Пока Гермиона ждала такси, дыхание всё ещё было сбито, а руки предательски дрожали. Она не могла поверить, что поддалась провокациям Беллатрикс и сама загнала себя в угол. Но единственное, чем она себя успокаивала, это тем, что Блэк была заметно пьяна. Так что, скорее всего, в будущем споре у нее будет преимущество.
Добралась она до дома только к ночи. Пустота в доме и непривычная тишина нервировали ее, но, отбросив все мысли в сторону, Гермиона просто приняла душ и легла спать. На завтра у неё были планы, а значит, она будет меньше думать о проблемах, которые все чаще и чаще начинают ее преследовать. Хотя, главной её проблемой, как она понимала, была сама Беллатрикс.
Утром Гермиона записалась в больницу. Чёртова справка о бешенстве превратилась из шутки в реальность. К тому же, она всё ещё думала, что бешеной из них двоих была Беллатрикс, а не она.
Кэсси она не звонила. В выходные дочь спит долго, а тревожить её своим ночным уходом она не хотела.
А вот Джинни, как оказалось, писала Гермионе ещё вчера и устроила настоящую панику, когда та ей не ответила. Поэтому пришлось объясняться, что было забавно – с вечным спамом от подруги и сотней вопросов. Ну а потом – сотней ответов, с весомыми аргументами, почему Беллатрикс Блэк – сука.
Весь день Гермиона работала, сосредоточенно глядя в экран ноутбука, погруженная в буквы, цифры и документы.
Кэсси она позвонила лишь ближе к вечеру. Девочка не взяла трубку сразу, но перезвонила через некоторое время.
– Прости, я не слышала! Мы с мамой играли! – Голос девочки звучал явно счастливо, даже запыхавшись.
Играли?
Гермиона немного растерянно присела на диван, держа телефон у уха.
– Играли? О, во что?
– В доктора! Я была доктором, прямо как бабушка с дедушкой! Я приносила маме мокрую тряпочку, делала оздоровительный массаж и поила лекарством!
Гермиона закатила глаза. Её прежнее удивление сменилось пониманием, смешанным с лёгким раздражением. Конечно, у Беллатрикс похмелье, и она не придумала ничего лучше, как эксплуатировать свою дочь, заставив ее плясать под свою дудку. Оригинально, умно. Прямо в стиле Блэк.
– Ох… ясно, – сказала она, пытаясь скрыть свое разочарование. – Не забывай делать уроки, милая.
– А мне не надо! – радостно воскликнула Кэсси. – Мама сказала, что завтра собирается переводить меня в другую школу! Я сначала не хотела… Но она сказала, что там есть бассейн! А ещё на обед там вместо печёнки дают курицу! А ещё…
Гермиона дальше не слышала. Она просто замерла, смотря в стену, держа телефон и фоново слушая детский лепет дочери.
Переводит в другую школу? Уже?
Гермиона думала, что до этого ещё долго, что Блэк просто манипулирует. Но она уже приступила к действиям. Это были не пустые слова, и Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Милая… Ты уверена, что… что ты справишься? Это новое место… – Гермиона не хотела давить на дочь, но вопрос вырвался сам собой, как последняя попытка ухватиться за соломинку.
– Да, мам! Я очень хочу… Там столько интересного! – Кэсси была так воодушевлена, что Гермионе показалось, будто ей пообещали золотые горы.
Тяжелый вздох сорвался с губ, а глаза закрылись. Гермиона потёрла брови и, всё-таки, подумав, тихо сказала.
– Хорошо, хорошо… Я рада, что тебе нравится. С таким настроем, может, и оценки улучшатся? – Гермиона тихо усмехнулась и услышала, как по ту сторону раздался громкий, по-детски раздраженный вздох. Это заставило её рассмеяться еще больше.
– А ты когда приедешь? Или ты меня заберешь? – Кэсси, по звукам из динамика, кажется, присела на кровать.
Гермиона прикусила губу и поставила локти на колени, думая, как бы не обмануть Кэсси.
– Я… Я приеду за тобой на неделе, хорошо? – ей нужен был перерыв. Как минимум, от Блэк, как максимум – время, чтобы переварить произошедшее вчера вечером.
– Хорошо! – кажется, Кэсси собиралась сказать что-то еще, но Гермиона уловила крик Беллатрикс, зовущей ее кушать. – До завтра, мам! Не скучай!
– Пока, милая… Хорошего вечера… – шёпот Гермионы был последним, после чего трубка сбросилась.
Это будет очень трудная неделя.
***
Воскресенье и понедельник для Гермионы прошли как в тумане. В воскресенье она, к своему удивлению, почти бездельничала, а в понедельник работала не покладая рук. Сначала – больница, очереди, потом работа, на которой она задержалась до позднего вечера из-за невообразимого завала. Так что дома она просто вырубилась, не осилив даже ужин. А вот во вторник она смогла выдохнуть. Закончив работу раньше обычного, она получила сообщение от Кэсси. "Мама я скучаю когда приедеш?" Пробежав по сообщению, Гермиона отметила для себя, что стоит помочь Кэсси с грамотностью. А потом задумалась о смысле. Скучает. Она тоже скучала. Но внутренний страх перед Беллатрикс скручивал изнутри. "Во сколько ты завтра заканчиваешь?" – пишет Гермиона, садясь в машину и начиная закрывать дверь. В тот момент, когда дверь почти закрылась, она поняла, что ей что-то мешает, и подняла глаза. Перед ней стоял сморщенный от боли лицом её коллега и по совместительству родной брат Джинни. Рон Уизли, поджав губы, явно страдал от удара, который пришелся по его ноге из-за силы закрывающейся двери Гермионы. – Ой… прости, – Гермиона отложила телефон и неловко улыбнулась парню, наблюдая, как он пытается принять своё обычное выражение лица, скрывая боль. – Пустяки… – Рон уперся рукой о машину и наклонился к Гермионе, пытаясь лучше рассмотреть её. – Я хотел спросить, ты занята сегодня? Она же, тем временем, уставилась на парня в полном замешательстве. Этого мне сейчас только не хватало. – У меня были планы… – буркнула Гермиона неуверенно, пытаясь отмазаться от навязчивого коллеги. Конечно, у неё освободился вечер, а какой-то брат её лучшей подргуи собирается украсть её время? – Я думал, мы могли бы поужинать вместе. Сегодня вечером. Мм? – Рон смотрел с такой надеждой, что Гермиона почувствовала себя некомфортно. – Хорошо… Я напишу тебе, ладно? – Гермиона, желая как можно быстрее смыться от Рона, который явно имел на неё какие-то планы, завела мотор и потянулась к двери. – Да! Да, конечно, хорошей поездки, Миона! – Едва парень договорил, Гермиона захлопнула дверь перед его носом и нажала на газ. Миона. Гермиона поморщилась от этого прозвища, когда воспоминания, как сотня ножей, вонзились в мозг. Рон, честно говоря, совсем не привлекал Гермиону. Он был, безусловно, хорошим парнем – добрым, даже красивым. Но для неё он казался воплощением той самой предсказуемости, которая вызывала у неё почти панический ужас. Он был похож на обычного роботягу, который до конца своих дней останется на своей должности, заведёт стандартную семью с двумя детьми, с которыми будет общаться раз в неделю, глядя в окно и отстранённо спрашивая "как дела?", а по вечерам будет смотреть футбол с банкой пива. Возможно, для кого-то это была мечта. Но для Гермионы это был настоящий ночной кошмар. Сама Джинни не очень то поддерживала контакт с своим братом, он казался ей "скучным". Листья на улице опадали всё быстрее, будто сама осень ускорила свой ход, усыпая землю золотисто-рыжим ковром. Город преображался, утопая в осенних красках. Гермиона вспомнила о непрочитанном сообщении от дочери только у дома. Взяв телефон, она открыла ответ. "В 11:40 Ты забереш меня?" Глубокий, разочарованный вздох сорвался с её губ. Гермиона заканчивала свой рабочий день позже, и никак не успела бы забрать Кэсси в назначенное время. Внутри боролись два желания: увидеть дочь и избежать очередного конфликта с Беллатрикс. Но Блэк ясно дала понять, что возвращение Кэсси домой вызовет второй скандал, и Гермиона чувствовала, как её силы на исходе. Всё становилось слишком сложно. "Я позвоню тебе позже, милая," – напечатала она, отправляя сообщение. Затем, откинувшись на спинку сидения, Гермиона закрыла глаза, делая глубокий вдох. Дома, под струями теплого душа, Гермиона пыталась развеять тревожные мысли о рыжем навязчивом парне. Его сообщения продолжали поступать, каждый раз вызывая в ней смесь раздражения и замешательства. Мысль обратиться за советом к Джинни мелькнула, но тут же была отвергнута. Гермиона знала свою подругу: пожаловавшись Джинни, она бы немедленно написала Рону, с попыткой заставить его отстать от её лучшей подруги. Такая перспектива не совсем её устраивала. Гермиона не хотела обидеть парня, но и давать ему ложные надежды тоже было бы глупо. После долгих внутренних дебатов Гермиона, наконец, смирилась. Просто ужин, ужин между двумя коллегами. Может быть, он не рассчитывает на что-то большее, чем просто дружеский ужин? Эта мысль немного успокоила её, позволив наконец выдохнуть.***
Когда стемнело, за Гермионой заехал Рон. Она не хотела надевать платье, но узнав, что ужин будет проходить в ресторане, смирилась. Едва Гермиона вышла, как Рон встретил её у двери с букетом цветов, одетый в элегантный костюм с бабочкой. Гермиона поджала губы, проклиная себя за то, что согласилась, но всё же приняла цветы и направилась к машине. Всю дорогу Рон пытался поддержать разговор, но Гермиона отвечала лишь кратко, рассеянно глядя в окно. Атмосфера была натянутой, неловкой, и она чувствовала себя совершенно некомфортно. К её удивлению, ресторан оказался превосходным, местом, где она никогда прежде не бывала. Яркие лампы освещали залы, столы из тёмного дуба создавали уют, а официанты в строгой форме бесшумно скользили между столиками. В воздухе витал едва уловимый, приятный аромат шампанского. Они сели за столик. Гермиона просматривала меню, и где-то в глубине души усмехнулась, представляя, как Рон с испуганным видом сообщит, что забыл кошелёк. Рон сам заказал ужин, а затем уставился на Гермиону с такой широкой улыбкой, что она неловко натянула ответную. Чем дольше она смотрела на него, тем яснее становилось, что его намерения выходят далеко за рамки простого ужина. – Как провела выходные, как Кэсси? – спросил он, ерзая на стуле и нервно сжимая руки на столе. Гермиона подумала, что вопрос о дочери – это хороший ход, чтобы проникнуть в её душу, но сегодня это не сработает. – Ничего особенного, – пожала плечами Гермиона, делая глоток воды. – Кэсси в порядке, перевелась в частную школу, ей там нравится. – Частная школа? Ух… Это... круто, – кивнул Рон, очевидно, ожидая, что Гермиона задаст ему встречный вопрос. Но его надежды не оправдались. В воздухе повисло неловкое молчание. Вдруг взгляд Рона скользнул за спину Гермионы. – О… вот и Кэсси… – пробормотал он, глядя куда-то ко входу. Сердце Гермионы замерло. Кэсси? Она резко обернулась и застыла, увидев картину, от которой её сердце заколотилось как сумасшедшее. Кэсси шла, держа за руку Беллатрикс, прямо к столику, где их уже ждал… Рудольфус. Челюсть Гермионы почти отпала. Она смотрела, как Рудольфус с отвратительной улыбкой окинул взглядом её дочь, затем поцеловал тыльную сторону ладони Беллатрикс, подвинул ей стул и помог усесться. Это было больно. Невыносимо больно. В голове взорвался гнев. Слова Беллатрикс, сказанные всего пару дней назад, всплыли в памяти: "Кого бы ты там себе ни нашла, он не посмеет приблизиться к Кэсси, ясно?" Теперь Гермиона кипела от ярости. Рон, казалось, заметил её пристальный взгляд и легонько ткнул её в руку. – Эй, всё в порядке? Кто это с Кэсси? – Рон, очевидно, не знал, кто второй родитель Кэсси, и уж тем более не подозревал, что это женщина. Гермиона сглотнула, взглянула на Рона. В тот момент, когда на стол поставили их заказ, она схватилась за бокал с шампанским. – Это мать Кэсси, – буркнула Гермиона, сделав два смелых глотка, не обращая внимания на взлетевшие брови Рона. – М… мать? Так ты… по… – Да. Точнее, и то, и то, – Гермиона говорила быстро, явно взбудораженная и сгорающая от собственного недовольства. Она боролась с желанием вскочить, накричать на Беллатрикс, оттолкнуть Рудольфуса и заставить его не прикасаться к Кэсси. Она уже была на низком старте, но остановил её только Рон. – О, так… это её новый муж? – Рон бросил взгляд на Рудольфуса, который в этот момент прожигал взглядом декольте Беллатрикс. От этого вида Гермионе стало ещё хуже. Боль и гнев смешались в одно. – Нет. Просто… я… не знаю, – Гермиона отвернулась в противоположную сторону и сделала ещё два глотка шампанского. Рон наблюдал за ней и понял, что ей явно неприятно смотреть на эту сцену. – Если хочешь, мы можем уйти… – Нет! – тут же ответила Гермиона, покачав головой. У неё возникла тёмная, зловещая мысль, которые только Беллатрикс могла пробуждать в ней. – Всё в порядке, кушай, Рон, – тон голоса Гермионы изменился, стал почти угрожающим. Парень лишь молча, неловко кивнул и действительно принялся за еду. Гермиона снова бросила взгляд на столик Беллатрикс. И в этот момент их взгляды встретились. Она почувствовала, как адреналин разливается по крови, а щёки, то ли от алкоголя, то ли от духоты в помещении, вспыхнули. Взгляд Беллатрикс скользнул на Рона. Её челюсти напряглись, а на шее выступила вена. Глаза Беллатрикс снова встретились с карими глазами Гермионы. Она подняла бровь, сжимая челюсти. Но Гермиона, переполненная гневом, ответно бросила взгляд на Рудольфуса, затем снова на Беллатрикс, повторив то же движение бровью. Они обе явно были на грани взрыва, но в одно мгновение резко отвернулись друг от друга. Эта ситуация больше походила на безумие, и Гермиона понимала, что вечер закончится либо полным взрывом, либо чем-то совершенно непредвиденным. Алкоголь лился в рот Гермионы без остановки. На лице Рона было видно, как он постепенно начинает паниковать. Беллатрикс, слушая Рудольфуса, не сводила глаз с Гермионы. К её счастью, Кэсси была настолько увлечена своим мороженым, что не обращала внимания на других посетителей ресторана. Если бы Кэсси заметила Гермиону, скандал бы начался быстрее, чем надо. С каждой минутой Гермиона пьянела всё больше. Она даже не притронулась к вилке, и алкоголь на голодный желудок действовал с удвоенной силой. – Гермиона, может, хватит? – пробормотал Рон, глядя то на пустую бутылку шампанского, то на девушку напротив. – Ты прав. Может, потанцуем? И в этот самый момент план Гермионы перешёл все границы. Когда Рон, с удивленной улыбкой, согласился и протянул Гермионе руку, Беллатрикс выпрямилась, наблюдая за ними. Злость захлестнула её до краев. Фитиль был подожжен. Рон притянул Гермиону к себе, положив одну руку ей на талию. Внутренне Гермиона поморщилась, чувствуя неприятное прикосновение, но была решительно настроена. Она готова была потерпеть глупые танцы и неловкие касания ради мести. Рон же был на седьмом небе от счастья. Он медленно, запинаясь и краснея от смущения, вёл Гермиону в медленном танце, погруженный в иллюзию романтического свидания. То, что сейчас чувствовала Беллатрикс, выходило за все рамки. Она перестала слушать бесконечный поток слов Рудольфуса и не сводила глаз с Гермионы. Её рука под столом до боли сжала собственную ладонь, ногти впивались в кожу. Кэсси, увлечённая мороженым, смотрела в телефон, который дала ей Беллатрикс, лишь бы та не заметила мать. Хотя Беллатрикс уже сомневалась, что это было бы плохо. Может быть, если бы Кэсси её заметила, то тогда бы она перестала давать рыжему парню касаться себя. Беллатрикс водила языком внутри рта, ощущая гладкую поверхность зубов, кожу щеки. Шея была напряжена вместе с челюстью, а глаза темнели от сдерживаемой ярости. Наконец, неугомонный Рудольфус заметил, что Беллатрикс полностью игнорирует его, и оглянулся. За спиной он увидел танцующую пару. Он узнал Гермиону. Сразу. – Вижу, твоя бывшая времени не теряла, – с ядовитой усмешкой сказал он и откинулся на спинку стула, теперь более самодовольный. – В отличие от тебя. Беллатрикс бросила взгляд на Рудольфуса, и её гнев вскипел ещё сильнее. – Тебе какое дело? Лучше бы думал о долге, а не о чужой личной жизни, – Беллатрикс говорила холодно, прожигая мужчину своим ледяным взглядом. Но ему, казалось, было всё равно. – Ты же знаешь, что мне нравится, когда ты злишься, Белла, – мужчина склонил голову набок, и эта дурацкая улыбка снова появилась на его лице, словно маска. Беллатрикс чувствовала глубокое отвращение. Прямо сейчас она думала о том, чтобы схватить дочь, и, желательно, Гермиону, и увезти их подальше от этого отвратительного человека. – Мы сидим здесь час, и ты не сказал ничего, что могло бы меня устроить. Значит, я подаю на тебя в суд? – теперь Беллатрикс склонила голову набок и подняла бровь, но её взгляд вновь уплыл к Гермионе, которая теперь была в объятиях Рона. Сердце сжималось от острой, невыносимой боли. – О, снова грозишь судом, Блэк? Не стоит, ты же знаешь. Я верну долг, я же сказал. А вот если ты попытаешься что-то сделать, то… – Мужчина оглянулся, его взгляд остановился на Гермионе, и у Беллатрикс началась тревога. Снова. Рудольфус перевёл взгляд на Кэсси и заговорил притворно-сладким тоном. – Малышка, как думаешь, я понравлюсь твоей мамочке? Кэсси отрицательно покачала головой, отрываясь от телефона. Она смотрела на мужчину со страхом в глазах и не двигалась. Беллатрикс сжала челюсть от бессильной ярости. – Мудак, даже не смей трогать никого из них, ясно? – это вырвалось из глубин горла Беллатрикс, без фильтра. Обычно она сдерживала оскорбления при дочери, но сейчас страх, паника и тревога скрутили её желудок. Рудольфус рассмеялся, громко, противно. – Ох, ну что за пантера защищает свою семью, а? Я не трону их, пока ты слушаешь меня, Беллатрикс. Так что притормози со своими деньгами, если не хочешь кого-нибудь потерять, – Рудольфус подмигнул, встал со стула, вытянулся, дразняще ткнул Кэсси в нос, отчего Беллатрикс чуть было не накинулась на него. Но не успела: он просто взял пальто и ушёл, оставив за собой лишь ощущение мерзости. Беллатрикс взяла Кэсси на руки и усадила на колени, обнимая девочку, которая была очень напугана. Дочька сразу обхватила мать руками крепко сжимая. А потом, взгляд Беллатрикс скользнул к Гермионе. Снова. Тёмные глаза встретились с карими и просто замерли.
