Пять раз, когда Кроули использовал свой галстук неправильно

Если бы Азирафаэль-из-Эдема заговорил с Азирафаэлем-из-книжного, то первый, услышав, что произойдет в их жизни в будущем, хохотал бы едва не до уровня ультразвука. «Вот и я о том же», — буркнул бы тогда в ответ Азирафаэль-из-книжного. Не то чтобы ему не нравилась его жизнь и безмерное количество её поворотов… Однако размах событий и их стремительность вводила в ступор такого медлительного по своей природе ангела. Огромных размеров воодушевление заняло всю его душу и, казалось, ещё немного и Азирафаэль начал бы булькать и свистеть, как чайник на газовой плите — вот настолько переполненным ощущениями он себя находил. Идея с балом пришла ему так неожиданно, но так вовремя — она что-то зажгла внутри, взбудоражила, устроила встряску его человеческому организму лучше, чем ящик хорошо выдержанного вина. В те редкие секунды, что Кроули не было рядом, Азирафаэль бесцельно измерял свой магазин шагами и наматывал круги вокруг полок, периодически переставляя книги (которые Джим выставлял по алфавиту, ориентируясь на первую букву первого предложения) на нужные места, и в красках мечтал о том, как всё пройдёт. С горящими глазами он хватался то за ручку, то за карандаш, силясь поймать мимолётные идеи за хвост до того, как они ускользнут; ему хотелось идеального праздника. В один момент Азирафаэль ушел в свои мысли настолько глубоко, что зарисовал шикарные шторы, которые тут же захотелось повесить на стеллажи для пущего антуража. Намечающийся бал так и подбивал подрагивающие от нетерпения ангельские руки начудить ещё чего-нибудь этакого. Например, повесить на двери книжного табличку «Открыто для всех влюблённых». Ну, вдруг по его намерениям ещё не все поняли, что за вечер тут пройдёт. (А потом Азирафаэль вспомнил, что Кроули таблички ненавидел; особенно пресловутые пометки на дверях типа «На себя» — демону всегда хотелось открыть дверь внутрь, а не наружу. Не на шутку перепугавшись, что он действительно может пройти мимо, Азирафаэль быстро оставил затею с табличкой.) Придуманные в процессе мозгового штурма шторы Азирафаэль действительно начудесил на обратной стороне книжных шкафов. Вышло даже лучше, чем он себе представлял, и ему едва удалось сдержать в себе порыв радостно захлопать в ладоши. — Что ты делаешь? — в лоб спросил Кроули, с подозрением оглядывая магазин. — Просто освобождаю место для всего, что будет происходить, — честно ответил Азирафаэль, сложив руки перед собой. Он тоже оглядел книжный, но по-другому — воодушевленно и с трепетом, мысленно находясь уже в самом разгаре бала. «Для Нины и Мэгги», — напомнил ему внутренний голос. — «Ты же это делаешь для них в первую очередь, ты помнишь?» Азирафаэль успешно отмахнулся от собственной совести, впервые в жизни положившись на сердце больше, чем на голову. Пусть даже и обе этих части были лишь формальностью его физического тела. — Ты что-то замышляешь, я чую, — проницательно взглянул на подозрительно счастливого Азирафаэля Кроули. — Что ты задумал? — Подожди и увидишь, — таинственно улыбнулся ангел. Он пересекся взглядом с Кроули лишь на секунду, после этого снова возвращаясь к анализу помещения: прикидывал, как ему ещё больше расширить пространство для своего манёвра. Кроули такой ответ не устроил. — «Подожди и увидишь»?! Ты знаешь, как бесят эти фразы? — Ага, — торопливо ответил Азирафаэль. «Если он будет мешать мне устраивать бал для него же своим ворчанием — я далеко не улечу», — здраво рассудил Азирафаэль. Он быстро и невесомо коснулся спины демона, подталкивая его к выходу. — Вместо того, чтобы брюзжать, посмотри, как там Нина и Мэгги, и убедись, что они идут. По лицу Кроули было видно, что он едва сдерживается от закатывания глаз и последующих едких комментариев. И он, кажется, победил в какой-то собственной внутренней борьбе, потому что всё-таки умудрился помолчать и почти покорно выскочил из магазина, попутно цепляя на нос очки. На его хмурый взгляд, направленный на невесть откуда появившуюся люстру со свечами, Азирафаэль не обратил никакого внимания.

***

Бал прошёл идеально. Ещё лучше, чем Азирафаэль планировал. Танец с Кроули никак не хотел выходить из головы. Азирафаэль снова и снова смотрел на свою ладонь, которой вытащил демона в центр книжного, и улыбался, тая от затапливающей его нежности. Потом, правда, ему пришлось взорвать нимб, разбираться с Гавриилом и выпроваживать Метатрона, но это так, пустяки. Произошедшее стоило того, чтобы сейчас, когда весь этот балаган закончился, позволить себе почитать на любимом диване с любимым существом рядом. Кроули, вопреки своему сварливому характеру, даже не пытался скрыть своего удовольствия: он был несказанно рад тому, что их наконец-то снова оставили в покое. Закинув свои просто бесконечные ноги на колени Азирафаэля, Кроули опирался плечом на спинку дивана, покачивая полупустую бутылку вина в пальцах. По счету всего лишь вторую, но, если ангел действительно хорошо его знал, только лишь на двух демон явно не ограничится. Азирафаэль слушал отвлеченную болтовню Кроули вполуха. Букинист пытался сосредоточиться на чтении, но на душе было так фантастически хорошо и спокойно, что он просто не мог думать о тексте перед собой. — Галстуки — вещь вообще многоф’нк… Функц… Много… — Кроули тяжело вздохнул и прижал бутылку к виску. Он залпом допил её и нахмурился ещё сильнее. — Многофункциональная. — Да! Т’чно! Азирафаэль не сумел сдержать улыбки. Одна из его ладоней лежала на острых демонских коленках, а другая — держала книгу. «Хорошо», — подумал он, прикрывая глаза. Кроули швырнул свои очки в самый дальний угол магазинчика сразу же, как вся эта адско-райская пробка рассосалась. Азирафаэль решил последовать его примеру, но своми методами: отложил книгу и очки в сторону. Он посмотрел на бутылку, зажатую в тонких пальцах. Вообще-то говоря, Кроули довольно редко пил один. Просто сейчас, в середине дня, Азирафаэлю было не до алкоголя: ему остро хотелось прожить все положительные эмоции от ощущения свободы по-человечески, поэтому он ограничился парочкой бокалов ещё во время обеда в Ритце. Солнце пробивалось сквозь плотные оконные ширмы, лаская лучами каждую маленькую веснушку на переносице Кроули. Он морщился и зачем-то пытался отмахнуться от света, и Азирафаэль, глядя на эти тщетные попытки спрятаться от лучей, нежно улыбался, впитывая в себя этот момент. Запоминал, откладывая его в самый дальний уголок разума, чтобы вспоминать в секунды тёмного отчаяния. Ведь именно тогда вспоминается самое светлое. «Никакого Ада и Рая», — подумал Азирафаэль, рассеянно поглаживая ноги демона. — «Наконец-то мы никому не принадлежим. Мы на своей собственной стороне». — Так вот. Галстуки. — Кроули чудом переместил новую бутылку вина со стола сразу к себе в руку (очевидно не желая идти до него самому, ведь положение, в котором они устроились на диване, нравилось обоим). — Помнишь, как р’ньше было? Галстук обозначал, какого ты рода. Ну в смысле… — Звание или чин. Тогда это с трудом можно было назвать галстуком. Так, шейные платки, — решил поддержать разговор Азирафаэль. — Во-о-о! — Кроули важно оттопырил указательный палец той руки, которой держал бутылку. — А потом… Потом как украшения. Повязки всякие. Связывать ими тоже можно. Но потом-то! — Демон, казалось, был готов вскочить для пущей убедительности своего важного монолога о шейных аксессуарах. — Потом!.. Тот американец, а? Круто придумал! Тот галстук был моей первой по-человечески купленной вещью. А позже люди настолько задолбались возиться с узлами, что просто, ну… Кроули многозначительно приподнял серую кисточку на своей шее и щёлкнул по ней пальцами. — Начали носить шнурки. Странный народ, а? Но вещь функциональная. И стильная. Удобная в различном применении. Ты меня за неё даже таскал, — сказал Кроули с таким видом, будто напоминал Азирафаэлю о каком-то ужасном грехе. — Ой, ну прям «таскал», — смущённо улыбнулся Азирафаэль, опустив глаза; он выводил на коленке демона круги указательным пальцем. — Так просто… Слегка потянул. — Ты меня за собой через всю улицу поволок, ангел. Уж не демонстративно ли? — Разве что демонстративно, — не остался в долгу Азирафаэль. — И вообще, ты не выражал особого недовольства. — Я был в шоке, — фыркнул Кроули. — Вот и не выпендривайся тогда. Кроули дёрнул уголком губ. Он приложился к горлышку бутылки, делая несколько больших глотков. Азирафаэль, наблюдая за ним, в очередной раз за шесть тысячелетий подумал, что очарование демона не является частью сосуда, выданного Богиней. Это всё — Кроули. Такой, какой он есть: грациозный, плавный, колючий. Этого не было в пустом теле. Это появилось, когда его занял именно этот оккультный. Конкретно этот чёрт, кажется, слегка оступился и поэтому ненароком попал в омут Азирафаэля ещё в Эдеме, увязнув там навсегда. «Случайность», — скажут одни. «Судьба», — подумают другие. Азирафаэль поймал себя на нежной любующейся улыбке и вдруг подумал. А потом, замерев, подумал снова. На долю секунды он даже ужаснулся этому своему «подумал». Но только на долю секунды. — Мне кажется, — протянул Азирафаэль. — Ты изучил не весь функционал своего аксессуара. Азирафаэль искоса взглянул на друга. Кроули почесал бровь указательным пальцем. — Какого ещё акс-с-с… — Демон, случайно прикусив длинный язык, недовольно скривился. — Я о галстуке. — Хм? А что я упустил? Пожалуй, я… Азирафаэль опустил глаза. Времени на раздумья не было. Он не смог тогда, на балу… Сначала не решился, а потом не успел из-за обстоятельств. — …никогда не пробовал… Оглушительно громко тикали карманные часы, а выше, слева, стучало с таким же звуком вполне себе человеческое живое сердце, которое так отчаянно требовало вполне себе человеческих проявлений чувств. «Люди собирались на балу, танцевали и осознавали, что былое недопонимание только предвосхищало их взаимную любовь», — вспомнил свои же слова Азирафаэль. В романе Остин герои сошлись только со второго раза, так? Но сколько же разов за свою долгую жизнь упустил Азирафаэль. — …завязать из боло бабоч… Словно боясь, что на действие, на которое Азирафаэль сейчас так отчаянно решался, можно опоздать, он быстро наклонился к Кроули. Одной рукой крепко сжимая его колени, чтобы он, если бы вдруг вздумал пугаться, не упал с дивана, второй Азирафаэль намотал на пальцы безвольно болтающийся на шее демона серый шнурок и потянул за него так легко, словно вытягивал краешек ленты из пышного банта рождественского подарка. Когда между их губами остались считанные миллиметры, Азирафаэль замер, позволяя его подарку самому решить, хочет ли он быть распакованным. Вопреки желаниям ангела Кроули явно до сих пор не понимал, к чему его — в прямом смысле — клонят. Так что начатое Азирафаэль завершил сам. Прикосновение вышло практически неощутимым, но и его хватило, чтобы внутри Азирафаэля всё перевернулось вверх дном. Он поспешно отстранился, внезапно испугавшись, что вся годами удерживаемая непревзойденным ангельским контролем нежность выйдет из него в эту же секунду. Эти волны любви могут напугать Кроули, оттолкнуть его так, что притянуть обратно Азирафаэль его не сможет ни за какие галстуки. Они и так слишком долго ждали, чтобы расходиться вот так. — О таком… — Азирафаэль сглотнул, пытаясь смочить пересохшее от волнения горло. Однако получилось ещё хуже, и он, окончательно осипнув, едва слышно договорил свою мысль до конца: — О таком применении галстуков ты не задумывался? Галстук из пальцев Азирафаэль не выпустил — лишь сильнее вцепился в него, будто этот крохотный шнур был единственным, что держало его в этой реальности, и если он его бросит, то вывалится из нее кубарем, не успев даже расправить крыльев, чтобы попытаться сохранить баланс на краю одуревшего от любви сознания. — Что это было? — спросил Кроули, глядя куда-то сквозь Азирафаэля. — Подожди, ты что… Мы… Что? — Он попытался настроить фокус своего зрения, но его глаза внезапно стали косыми: зрачки разъезжались в разные стороны, словно Кроули пытался осмотреть всего Азирафаэля разом. — А как ты думаешь, что это было? — поддразнил его Азирафаэль и, осмелев (или всё-таки обнаглев), снова потянул демона к себе. — Мистер Фэлл, мистер Кроули! — раздался голос Мюриэль с лестницы. Следом послышалось характерное резвое топанье по ступенькам. — Я могу взять на изучение те книги, которые отобрал себе Джим? Вернее, Великий Архангел Гавриил, эм-м… Но он же уже не мой начальник, да? Ха-ха! Азирафаэль и Кроули синхронно вздрогнули. Мюриэль не пожелала уходить вместе с остальными ангелами, и хозяин магазина самолично предложил ей изучить всю огромную библиотеку. «Сам виноват», — фыркнул его внутренний голос. — Мне приглянулось парочку из того, что отложил Джим! Джеймс. Гавриил. — Сияющая Мюриэль вырулила из-за книжного стеллажа и, улыбаясь, намеревалась продолжить путь к дивану, но так и осталась стоять на месте. Азирафаэль и Кроули тоже замерли, и теперь оба смотрели на нарисовавшуюся на горизонте Мюриэль. На несколько секунд в книжном повисла тишина. Из всеобщего ступора всех вывело настойчивое дёрганье дверной ручки. Когда шум утих (клиент на этот раз был не слишком настойчив), Мюриэль заговорила: — Мистер Фэлл… — Тень медленно накрывала её круглое личико. — Я знаю, что мистер Кроули как бы, ну… исчадие, да?.. Но вы его, эм… душите?.. Кроули вымученно простонал, а Азирафаэль едва сдержал хохот, понимая, как действительно компрометирующе выглядит их поза: ангел, вцепившийся в галстук на шее демона. Хоть садись и картину с натуры пиши — «Райская пыточная на Уикбер-стрит». Мюриэль неловко переминалась с ноги на ногу, очевидно не совсем понимая, что ей следует предпринять. — Я… Эм… Не знаю, как лучше поступить, я полагаю, ха… Мистер Кроули, конечно, демон, я должна быть против и защитить вас, мистер Фэлл, но… Но мистер Кроули хороший демон, разве нет? Кроули качнулся в сторону Азирафаэля и спрятал лицо в его шее, хотя изначально, вероятнее всего, был нацелен на обтянутое голубоватой рубашкой мягкое плечо. — О, ангел, — прошипел Кроули, — пусть она уйдёт, иначе я её убью. Азирафаэль заулыбался ещё ярче и успокаивающе похлопал его по коленям. — Мюриэль, милая, — мягко произнёс он, — могу тебя заверить, что я не обижал Кроули, у меня и в мыслях не было подобных глупостей. Ты сама прекрасно заметила, какой он… — Демон вполне красноречиво боднул его в подбородок, поэтому Азирафаэль, пытаясь не расхохотаться в голос, послушно опустил щепетильную тему: — Зайди за книжками завтра, хорошо? Сейчас мы были бы рады, если бы ты нас оставила. Мюриэль осторожным движением поправила свой белоснежный шлем. Она всё ещё выглядела озадаченной, но теперь чуть менее решительно настроенной по поводу плана «Отбить мистера Кроули у мистера Фэлла любой ценой». — Вы… Вы не держались за руки, как Гавриил и Вельзевул, — неуверенно произнесла она. — Они держались. То есть… Они ушли вместе и держались за руки. Она не обидит Архангела Гавриила. Не обидит же? — Ангел, — предупреждающе повторил Кроули, тяжело вздохнув. Теплый поток воздуха согрел шею. Азирафаэль с трудом подавил в себе дрожь, вместо этого немного отклоняя голову в сторону, чтобы контакт с Кроули был не таким тесным — иначе, как Азирафаэлю казалось, он вполне себе может взорваться, — но демон если и разделял его состояние раскалённой кочерги, то виду не подал и снова ткнулся ледяным носом в воротник ангельской рубашки. — Не переживай. — Азирафаэль свободной от галстука рукой нашарил ладонь Кроули и крепко сжал, почувствовав слабое сжатие в ответ. — Видишь? Держимся. — Инс-с-спектор констебль, — прошипел Кроули, вскидывая голову. Его глаза сузились. — Шуруйте на выход. Вам интересно следить за любовью, мы уже поняли. Последите за нами позже, у нас тут как бы момент… — Но… — Мюриэль! Мюриэль насупилась и развернулась к выходу. Когда шаги наконец-то стихли, Азирафаэль и Кроули испустили общий облегченный и разнотональный выдох. А потом переглянулись и тихо рассмеялись. Солнечные лучи всё ещё гуляли по книжному, подсвечивая пыль. Обивка дивана нагрелась; Азирафаэль почувствовал это, когда коснулся её ладонью, которую наконец-то отнял от руки Кроули. Даже если он был разочарован этим фактом, то вида не подал. Азирафаэль снова потянул возлюбленного на себя. На этот раз им никто не помешал, и их губы сошлись лучше пазла, лучше парных колец, лучше подобранных под костюм туфель, лучше… Лучше. Азирафаэль блаженно прикрыл глаза, растворяясь в моменте, в Кроули и, кажется, даже в диване — пространство под собой он уже совсем не ощущал. Ангел хотел было притянуть Кроули ещё ближе, теснее, крепче, как демон вдруг отстранился. — Стой. Стой, подожди. Я не соображаю, — Кроули взглянул на Азирафаэля так виновато, что ему стало нехорошо от своей напористой нежности. — Я ничего не понял. Уже дважды. Или трижды. Для последних пары минут это даже для меня перебор. Нужно трезветь. Кроули крепко зажмурился в отчаянной попытке прогнать из крови алкоголь. И, судя по его надломленным бровям, получалось у него это не очень. Пальцы Азирафаэля нежно прикоснулись к татуировке на виске. Подушечки надавили на кожу, и Кроули наконец-то облегчённо выдохнул и помотал головой, избавляясь от остатков пьяного морока. Когда он поднял уже осознанный взгляд на Азирафаэля, то нахмурился. — Так. — Так? — Поцелуй. Мы поцеловались. Дважды. Азирафаэль, хитро улыбнувшись, поцеловал его ещё раз, но на этот раз в щеку. Кроули деловито прокашлялся, но панические нотки в голосе всё равно никуда не делись. — Трижды, я понял. Подожди, стой. Поцелуи. Люди целуются. Нет, не подумай, это интересно. Мне нравится. Мы почти люди. Это хорошо, просто… Проклятье, ангел, люди после… После поцелуев они же… То есть, я должен?.. — Кроули остановился, чтобы перевести дыхание. Азирафаэль успокаивающе погладил его по голове. Реакция Кроули, признаться, немного озадачивала. И она бы, вероятно, даже могла напугать, если бы до ангела вдруг кое-что не дошло. Кроули назначили в отдел искушений именно потому, что нашли в нём какую-то искру, которая зажигает в других костёр. Его задача — подталкивать и ждать, когда человек затянет себя в грех сам. Кроули успешно справлялся со своей должностью тысячелетиями. Делал то, что от него требовалось — искушал. Но он никогда не был искушаемым. А когда поддался, то это оказалось так легко, что он растерялся. Почти так же легко, как Ева сорвала яблоко. — О, дорогой. Кроули метнул на него взгляд исподлобья. — Мальчик мой, если ты желаешь, то мы обязательно изучим все человеческие утехи, но я вовсе не имел в виду… Глаза демона в ужасе расширились и, о, теперь он абсолютно точно залился румянцем. — Азирафаэль! Я не имел… Я не… То есть!.. — Он потёр лицо ладонями и даже попытался отодвинуться, но ангел, нахмурившись, не дал ему этого сделать, крепче сжав обтянутые чёрными джинсами колени. — Я думаю… мы… Мы, то есть… мы, естественно, можем. Мы попробуем. Господи, ангел, не смотри на меня так. Я вообще хотел сказать другое. Сначала люди ходят на свидания… — Мы обедали в Ритце. — …или дарят цветы… — Поправимо. — …проводят много времени вместе… — Шесть тысяч лет?.. — Чёрт возьми, люди после поцелуев женятся, ангел! — рявкнул Кроули. — Я не имею в виду, что я против! Просто… Мы же оба… физически мужчины, но по сути — нет. Я хочу сказать, что я не знаю, кто должен делать предложение, — демон умолк и стал почти пунцовым (от сдерживаемой злости на самого себя или самой темы — ангел понять не мог). Улыбка Азирафаэля стала настолько широкой, что это было почти больно. «Господи, как же я его люблю». — Ох, дорогой, — снова повторил он, коснувшись лба Кроули своим. — Я идиот, да? — Весь запал Кроули сдулся, как плохо завязанный гелиевый шарик, и он прикрыл глаза. — Ни капли. Просто я не ожидал, что ты воспримешь это все так близко к сердцу. Хотя… — Азирафаэль хмыкнул, и Кроули повторил этот звук. — Ты всегда был очень чувствительным. Что-то я об этом забыл. — И ничего я не чувствительный. Просто ты меня… выбил из колеи и озадачил. В аду не давали инструкций на тему ангельских поцелуев и что после них вообще делать. Азирафаэль не сдержал искреннего смеха и крепко обнял Кроули. Тот с готовностью прижался к нему в ответ, носом пытаясь вырыть в потрёпанной жилетке Азирафаэля место для всего себя. Азирафаэль никогда не отличался выносливостью в игре в молчанку, поэтому тишину он нарушил довольно быстро: — Если ты мне так делал предложение, то я согласен. Кроули зашипел и хотел было снова принять защитную позицию, но ангел продолжил: — В данный момент я гораздо больше интересуюсь вопросом о поцелуях и влиянием на этот процесс галстуков. Мне кажется, мы недостаточно изучили этот вопрос, что скажешь?.. Кроули посерьезнел. Азирафаэль слегка отодвинулся, давая ему пространство. Сегодня он был в достаточной степени настойчив; время Кроули сделать выбор. — Я шучу, если что. Мы ждали друг друга так долго и… — Азирафаэль оставил эту мысль незаконченной. Уголки его губ дрогнули в любящей улыбке. Кроули молчал. Он с прищуром изучал лицо Азирафаэля; немного придирчиво вглядывался в голубые глаза, будто пытался найти в них что-то, что за все шесть тысяч лет не разглядел. Прошло по меньшей мере несколько минут. — К чертям ожидание, — шепнул Кроули и буквально сбил Азирафаэля, как ураган: впрочем, демон использовал чудо, чтобы удар белокурой головы о подлокотник дивана не принес боли. Их зубы стукнулись друг о друга довольно неприятно, но Кроули, невероятно быстро разобравшись с управлением, исправил эту ситуацию, наконец целуя Азирафаэля первым. Нежные поцелуи перемежались с прикосновениями и смехом. Кроули и Азирафаэль держались друг за друга с такой силой, словно боялись, что и в этот раз всё пойдёт наперекосяк и их разлучат, разъединят, оторвут друг от друга. Уже к глубокой ночи, когда губы стёрлись от поцелуев, а тела болели от неудобной позы, в которой они лежали в обнимку на узком диване, к мягкому смеху добавился сначала джаз, потом рок, потом… Что только не играло в тот вечер в стенах книжного магазина. Садовники Беркли сквера с уверенностью заявляли всем и каждому, что соловьи с определённого дня надрывали свои глотки особенно сильно. Некоторые из специалистов по кустам даже принялись драться на секаторах, потому что вдруг возомнили себя орнитолагами. Безуспешные попытки определить, почему же именно певчие птички стали настолько певчими, ни к чему не привели. Ожесточенные бои за теории заговора заканчивались каждый вечер часам к шести, когда рабочий день неуёмных садовников подходил к концу. Однако факт оставался фактом: трели несомненно звучали.