Когда осядет пепел на губах

Яньюэ проснулась рано – девушке хотелось уделить время медитации и тренировкам до того, как начнутся основные занятия. Сюнь Вэй любезно предложил ей поучаствовать – и она не могла отказать. Ей было искренне интересно увидеть техники Инхэ, но главное – увидеть, какими приёмами пользуется Цзянь Шэн. Одевшись, девушка вышла на улицу. Широкая тренировочная площадка в предрассветных сумерках была совершенно пустынной – лёгкий туман скользил по её каменным плитам, путался в раскидистых ветвях глицинии, что цвела у её края. Яньюэ глубоко вдохнула чистый, прохладный воздух. Ей нравилось это время между утром и ночью, когда казалось, что весь мир будто замер – только величественная всеобъёмлющая тишина, и лёгкий холод, касающийся лица, и она сама, будто часть этого холода – бесплотного и умиротворяющего. Тихо шелестели соцветия глицинии, подобные лёгким цветочным водопадам, спускающимся до земли. Девушка коснулась одного из них, задержала в ладони – от цветов исходил тонкий, свежий, чуть сладкий аромат. «Такие красивые…» И она устроилась под деревом, погрузившись в медитацию, сливаясь с этим тихим прохладным утром в объятиях ветвей.

***

Цзянь Шэн направлялся к тренировочной площадке, намереваясь попрактиковаться, пока ещё никто не пришёл. Несколько лет назад всё было иначе – перед тем как его брат, первый наследный принц Лян, отправился на обучение в Юншуй, они тренировались вместе. Но после новости о его гибели… Юноша тихо вздохнул, сжимая пальцы на рукояти шуангоу. При воспоминании о старшем брате его глаза потемнели. С тех пор он предпочитал проводить ранние тренировки в одиночестве. Площадка пустовала, и Цзянь Шэну было проще практиковать интересующие его техники без лишних глаз и ушей. Потом она наполнится звоном стали и вспышками магии, Сяо Фэнь-шиди будет изо всех сил стараться впечатлить Су Цзянлян, вокруг станет оживлённо… А пока – эти предрассветные часы принадлежали только ему. Юноша сделал ещё несколько шагов… и остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Он думал, что будет здесь один. Под раскидистой глицинией, чьи сиреневые гроздья почти касались земли, сидела Лю Юнь. В своих белоснежных одеждах она казалась не частью этого мира, а видением, сотканным из лунного света, который ещё не успел раствориться в рассвете. Её длинные тёмные волосы спускались по идеально прямой спине густой волной, сливаясь с тенью, и лишь несколько прядей лежали на груди, что поднималась и опускалась в ритме беззвучного, глубокого дыхания. Её черты были полны отрешённого спокойствия и умиротворения. Изящные брови, ресницы, отбрасывающие тени на лицо… и губы. Алые, пухлые, чуть приоткрытые в беззвучном выдохе. Они казались единственной яркой, полной тонкого соблазна деталью на этом безупречно холодном лике. В эти мгновения Лю Юнь была подобна небожительнице, случайно задремавшей в мирском саду. Под влиянием ветра крошечные сиреневые лепестки осыпались на её волосы и плечи. Внутри Цзянь Шэна вспыхнуло знакомое колючее чувство — тот самый азарт, желание разгадать, что прячется во взгляде Лю Юнь. Но сейчас к нему примешалась тяжёлая, тягучая волна чего-то другого. Восхищения и чего-то жаркого, собственнического. Он вдруг с ясностью осознал, как хочет быть тем единственным, кому позволено видеть её такой — умиротворённой и прекрасной. Его пальцы непроизвольно сжались. Он должен был уйти. Сейчас же. Оставить её. Но вместо этого он сделал шаг ближе. Он хотел рассмотреть лепестки глицинии, запутавшиеся в её волосах. Хотел запомнить каждую деталь. Возможно ли удержать в руках облако?.. Юноша хотел узнать это. Ресницы Лю Юнь дрогнули, как крылья бабочки, и медленно поднялись. Девушка открыла глаза. Цзянь Шэн отразился в них тёмным силуэтом, выделяющимся на фоне предрассветной тени. — Доброе утро, Лю Юнь-сяньгу, — тихо поприветствовал её Цзянь Шэн. — Вы уже здесь. — Доброго утра, Цзянь Шэн-даою, — кивнула она ему с мягкой улыбкой. — Привычка ранних медитаций. Предрассветная тишина... лучше всего очищает разум для новых практик. И… — Никто не мешает? — мягко усмехнулся юноша; он сам невольно прервал её уединение. — Даою, вы очень проницательны, — кивнула заклинательница. Однако это был не укор в его сторону, скорее, она просто дразнила — в её глазах мелькнули искорки смеха. Девушка с лёгкой грацией поднялась с места. — Что же, прошу извинить за вторжение, — улыбнулся юноша — уходить он явно не собирался. — Постойте… Он протянул руку к её волосам – убрать запутавшийся в них цветок, коснуться гладких тёмных прядей, возможно, задержать их в ладони на мгновение… Но тонкие пальцы девушки опередили его, скользнув по волосам, безжалостно роняя хрупкие лепестки на землю, лишая его этой возможности. — Лепестки запутались? Спасибо… — Девушка вежливо улыбнулась. — Сладко пахнут, не правда ли? Цзянь Шэн не опустил руку. Он позволил ей повиснуть в воздухе на миг, а затем она плавно изменила траекторию — не к её волосам, а к падающему лепестку. Он поймал его кончиками пальцев прежде, чем тот коснулся земли. — Правда, — согласился он, не теряя невозмутимости. Он поднёс лепесток к лицу, как будто вдыхая аромат, но его взгляд был прикован к ней. — Лёгкий, мимолётный, но запоминается надолго. Лю Юнь чуть приподняла брови, но не смутилась… или не позволила себе показать ему это. — Даою ловок, — произнесла она. — Ловить мимолётное — редкий дар. Но удержать его в руках... ещё сложнее. — Сложности лишь делают это ещё более ценным, Лю Юнь-сяньгу, — тихо ответил Цзянь Шэн. — Вам так не кажется? Она слегка склонила голову, её взгляд стал отстранённым, будто она оценивала красоту наступающего утра. — Ценность… каждый определяет её сам, — произнесла она мягко. — Для кого-то ценность в обладании. Для кого-то — в самом мимолётном воспоминании. Каждый выбирает свой путь. — Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула лукавая искорка. — А вы, даою, что выбираете сегодня? Путь философа или воина? Цзянь Шэн рассмеялся — коротко и мягко. В его глазах вспыхнул тихий огонь. — А почему не и то, и другое? — спросил он, слегка склонив голову. — Философия управляет клинком, а клинок подтверждает философию. — Тогда не буду стоять у вас на пути, — ответила девушка, собираясь покинуть его. Шаг, ещё шаг, ещё… — Лю Юнь-сяньгу. Она замерла, затем обернулась. Луч восходящего солнца, пробившись сквозь листву и цветы глицинии, упал ей прямо в лицо. Он увидел, как её зрачки сузились от света, а затем в них заиграли золотые искры. Её глаза, обычно глубокие и нечитаемые, как ночное небо, теперь светились изнутри тёплым, живым янтарём. Он впервые видел в них оттенки тепла. — Вы пришли сюда попрактиковаться, но я прервала вас. В таком случае… что вы скажете насчёт парной тренировки? Лю Юнь ответила не сразу. Девушка опустила взгляд – Цзянь Шэн не увидел её глаз, не узнал, о чём она подумала в эти мгновения, но затем она подняла голову, в уголках её губ таилась улыбка. — Почему бы и нет, — в её голосе сквозили любопытство и лёгкий вызов. Тихими шагами девушка взошла на площадку. — Покажите мне, чему научил вас клан Инхэ, Цзянь Шэн-даою. Игриво произнесла она. По воздуху пробежали серебристые искры, и в руке Лю Юнь оказалась её плеть Юлин Бянь. Цзянь Шэн улыбнулся — уже по-иному, азартно, в предчувствии интересного противника. Шуангоу прохладной тяжестью легли в ладони. Рассветное солнце, показавшись тонкой сияющей полоской на горизонте, отбросило их две длинные тени на каменные плиты, сплетая их воедино. — Нападайте, сяньгу. Лю Юнь кивнула. А в следующее мгновение плеть, щелкнув в воздухе, помчалась к нему с огромной скоростью. Цзянь Шэн отклонился, и плеть пронеслась в паре цуней от его плеча, взметнув прядь чёрных волос. Он не отступил ни на шаг. Описав в воздухе короткую дугу, одно из лезвий шуангоу встретило вторую атаку плети — сталь звякнула о призрачный хлыст, высекая сноп искр. Юноша подался к ней – быстро, бесшумно, не давая времени на новый удар – крюк блеснул в воздухе, почти обхватывая её запястье, почти вырывая плеть из рук – но девушка успела отпрянуть назад. Движение — она вновь увеличила расстояние между ними, резко уходя вниз. Удар! Плеть пронеслась в опасной близости от его ног. Отпрыгнув, Цзянь Шэн ухмыльнулся. — Ловкая. — Даою льстит мне, — скромно ответила Лю Юнь. Выпрямившись, она кивнула ему: — Нападайте. Юноша сделал несколько шагов – одно из лезвий покрутилось в его ладони, описывая собой петлю – жест не то чтобы нужный, но хотелось показать девушке не только опасность клинков, но и их красоту – а затем, резко сцепив крюки друг с другом, перекатился по земле, взмахнув ими, возвращая Лю Юнь рубящий удар по ногам. Девушка отпрыгнула назад, плеть с щелчком понеслась к нему – но лишь ударила о каменные плиты, взметнув вверх облачко пыли. Цзянь Шэн ринулся вперёд, не давая ей времени толком сгруппироваться, вновь сокращая расстояние. Его шуангоу превратились в серебристый вихрь быстрых, точных ударов, призванных оттеснить её к краю площадки, лишить пространства для манёвра. Лю Юнь отбивалась, её плеть свистела в воздухе, пару раз задев его по плечу, хлестнула почти перед его лицом – юноша успел выставить вперёд скрещённые клинки; удар пришёлся по ним, посылая по стали и его рукам горячую дрожь. Девушка часто дышала, прядь её волос упала ей на лоб и щеку, но сдаваться она не была намерена. Удар! Плеть пронеслась в воздухе, пытаясь обвить его шею, задев волосы – юноша едва успел уйти, вскинув на неё на несколько мгновений изумлённый взгляд. — Осторожнее, даою… — выдохнула она горячим, хриплым шёпотом. Звон клинка, свист призрачной плети – они кружили по площадке, изучая друг друга, превращая тренировочную схватку в танец, не зная, кто одержит верх, но это разжигало в Цзянь Шэне ещё больший интерес. А потом… Лю Юнь совершила быстрое движение – гибкий хлыст переплелся с его лезвием, пытаясь вырвать из рук… и Цзянь Шэн резко дёрнул его на себя, сокращая расстояние. От неожиданности она потеряла равновесие – и в следующее мгновение оказалась у него в объятиях. Одной рукой он перехватил её запястье, а другой обвил талию – пальцы юноши оказались среди её волос, скользнули по спине, ощущая чуть выступающие позвонки сквозь ткань одежды. Они оба тяжело дышали. Её дыхание, горячее, частое, касалось его губ, жгло их, дразнило близостью. Он смотрел в её глаза, растерянные, беззащитно распахнутые, – и в его взгляде не было победы – только тяжёлое, жаркое любопытство и что-то ещё, тёмное и голодное. — Поймал… — прошептал он, и его слова казались скорее прикосновением, чем звуком. Её грудь часто вздымалась, а сердце билось так быстро, что он, кажется, ощущал его глухие толчки о ребра через одеяния. Девушка прикрыла глаза, стараясь выровнять дыхание, сглотнула. Её горло, белое, беззащитное – его легко можно было накрыть ладонью целиком – двинулось, от вдоха углубилась ямка между ключиц, чуть блестящая от влаги – это зрелище обожгло его жарче пламени. Вторая рука девушки, прохладная и тонкая, которая упёрлась в его торс при падении, вдруг скользнула вверх, по его груди, там, где ощущалось его сердце. Лёгкое движение, которое прошло сквозь всё его тело, подобно крошечной молнии. Цзянь Шэн замер, словно от удара. «Лю Юнь…» Его глаза жадно впились в её лицо, в её губы, разомкнутые от частого дыхания. Сквозь нежность глициний пробивался её собственный аромат – разгорячённого тела, цветов сливы, полыни… Она чуть потянулась к нему… желая коснуться? Желая что-то сказать? Мгновения ожидания напряжённо звенели в крошечном пространстве между ними. — Вы уверены, даою?.. Едва слышно выдохнула она, а затем его шею перехлестнула плеть, чьи концы оказались в её руках.

***

Яньюэ кружила по площадке, изучая каждый его шаг, каждое его движение. В юноше ощущалась сила, но также – смертоносная ловкость, с которой будет сложно сладить в бою. Но девушка готовилась. «Как ты поведёшь себя, если зайти с правого бока? А если слева?» Юлин Бянь свистела в воздухе, сталкиваясь вместе с клинками в опасном танце – запах стали, запах глициний, его взгляд – азартный, почти хищный… и в то же время в нём сквозили заинтересованность и… восхищение? И что-то жаркое, от чего у девушки пробегали по коже мурашки и перехватывало дыхание. Она сильнее впилась себе в ладонь ногтями, стараясь прогнать это ощущение – не обращать внимание на это, сосредоточиться на том, как он движется. Но его взгляд продолжал жечь её, неотступно, неумолимо. «Защита… хорошо… а как ты ведёшь себя в нападении?» Ладонь девушки крепче сжала рукоять Юлин Бянь. — Нападайте. Шуангоу описала в воздухе эффектную петлю. «Красуешься передо мной? – Яньюэ приподняла бровь. – Хорошо. Я заметила.» Цзянь Шэн был стремителен – девушка невольно ахнула, едва справляясь с его натиском – когда они столкнутся в реальном бою, нельзя будет позволить ему перехватывать инициативу. Сейчас юноша контролировал свои клинки – это была тренировка, и несмотря на то, как он теснил её к краю площадки, Цзянь Шэн не хотел причинить ей реального вреда; шуангоу скользили по краю между мастерством и причинением настоящей боли, удерживаясь от последнего волей юноши. А потом… «Хочешь удержать меня? Ну, давай…» Яньюэ намеренно совершила ошибку – дала ему повод сократить дистанцию – и упала в его объятия. «Ах!» В следующее мгновение она оказалась в оковах его объятий. Его рука перехватила её талию, обжигая своим жаром кожу, а вторая перехватила запястье – прямо под его пальцами часто-часто бился её пульс, нить её жизни. Девушка замерла, не давая самой себе вырвать свою руку. А юноша… Он так смотрел на неё… На Яньюэ ещё никто так не смотрел. Его взгляд впивался в её лицо, её тело, пробирался под кожу, такой горячий, что было трудно дышать, такой обволакивающий, что она едва могла пошевелиться, словно оказавшись в бархатистом коконе абсолютной тьмы. Любопытство и азарт смешивались с чем-то иным. Желание – не поверхностной страсти, но чего-то глубокого. Чего-то, что сладким ядом может разъесть душу. Узнать её, разгадать, обладать… Заклинательница вдруг подумала… Какова будет его любовь?.. Сможет ли Яньюэ управлять этим чувством, если его сердце окажется в её руках? Девушка прикрыла глаза, отгораживаясь от юноши тонкой вуалью тьмы под веками. Его взгляд мешал ей думать, и она боялась, что он увидит в нём больше, чем ему следует. Так сложно. Сложно… «Ты сказал, что ценишь сложность? Тогда я подарю её тебе.» Её рука скользнула вверх по его телу – она ощутила, как юноша вздрогнул, как напряглись его мышцы, как его зрачки изумлённо расширились – он замер, давая ей инициативу, ожидая её следующего шага. Яньюэ вскинула на него беззащитный, чуть затуманенный взгляд… А затем призвала Юлин Бянь – призрачная плеть вспыхнула, обвивая его шею. — А может быть, это я вас поймала? — прошептала она, глядя ему в глаза. Ладони девушки дрогнули, затягивая её сильнее. Совсем чуть-чуть. Глаза юноши вспыхнули изумлением и интересом, а на губах возникла широкая, нежная и в то же время игривая улыбка. Он склонился к ней – Яньюэ внутренне запаниковала: он, кажется, вот-вот поцелует её, она не была готова к этому – но её губы опалило лишь его дыханием. — Выходит, мы оба оказались в ловушке, Лю Юнь-сяньгу. Тупик. Тихо констатировал он. Девушка хотела ответить что-то… но послышался шум шагов и голоса, разрывая это странное напряжение между ними. Среди них угадывалась спокойная речь Сюнь Вэя, Сяо Фэнь, спорящий с Линь Ханем о чём-то, и других учеников. На мгновение пальцы юноши сжали её ещё сильнее, впечатываясь в её кожу, оставляя в ней невидимые следы… и Цзянь Шэн выпустил девушку из своих рук, отойдя от неё на почтительное расстояние. — Благодарю за тренировку, Лю Юнь-сяньгу, — тихо произнёс он, чуть склонив голову. — Это было… интересно. — Мне тоже, Цзянь Шэн-даою, — кивнула девушка. — О, Шэн-шисюн, Лю Юнь-сяньгу, вы уже разминаетесь? — весело поприветствовал их Сяо Фэнь, махнув рукой. — А мы с Линь Ханем как раз спорили, какие приёмы можно показать сяньгу… Рассвет окончательно завладел небом. В проснувшемся клане закипела жизнь.