Смех, что пахнет серой

Пролог — «Смех, что пахнет серой» Ад жил по привычке — громко, нагло и без меры. Неоновые вывески, обжигающий запах серы, пульсирующая как живая музыка из клубов Валентино. Но в тот вечер даже вечный шум казался приглушённым. Слухи — а в Аду они бегут быстрее крови — шептали: Люцифер устраивает встречу. И Аластор приглашён. Аластор появился, как и положено радиодемону, — внезапно и с эффектом. Воздух вспыхнул статикой, искажая пространство, когда он шагнул из тени с той самой фирменной улыбкой, которой можно было перерезать горло. Серые глаза искрились холодным весельем, как будто он уже знал — любая игра для него выиграна заранее. — Ах, какое любопытное приглашение… — протянул он, окидывая взглядом роскошный зал, больше напоминавший концертный театр. — Люцифер, мой дорогой, ты решил устроить приём или спектакль? Голос Люцифера отозвался от колонн — бархатный, уверенный, с тем особым оттенком, от которого многие склоняли голову, а другие — теряли рассудок. — А разве ты не видишь, мой дорогой Аластор? — Он вышел из полумрака, ослепительно улыбаясь. — Это одно и то же. Каждый приём у меня — спектакль. Только актёры не всегда знают, какую роль я им отвёл. Аластор слегка склонил голову, его улыбка стала опаснее. — Меня трудно застать врасплох, ваше блестящее величество. Я всегда играю на своих условиях. — А вот в этом ты ошибаешься, — мягко отозвался Люцифер. — Иногда даже тебе стоит позволить себе… немного расслабиться. Эти слова прозвучали почти ласково — но Аластор почувствовал, как в воздухе дрогнуло что-то чужое. Он не любил это слово. Расслабиться. В его голове оно звучало как «потерять контроль». За кулисами слышались отголоски — где-то Вокс лениво спорил с Вельвет, обмениваясь колкими шутками, Валентино смеялся громко, как будто всё происходящее было шоу для него. Но никто не понимал, зачем Люцифер собрал их всех. — Итак, — сказал Люцифер, — я предлагаю игру. Лёгкую, забавную, невинную. Условия просты: каждая ошибка — цена. Проигрыш — испытание. Всё честно. — И кому, интересно, ты предлагаешь играть? — усмехнулся Вокс. — Нам всем или только нашему радиоведущему монаху? Люцифер медленно повернулся к Аластору. Глаза вспыхнули красноватым блеском. — Только ему. Я устал наблюдать, как ты прячешь свои пороки за манерной улыбкой, Аластор. Твоя «сдержанность» уже стала скучной даже для Ада. Хочу увидеть, как ты… потеряешь самообладание. Аластор рассмеялся — тихо, вкрадчиво, но нерв в голосе дрогнул. — Потеряю самообладание? Дорогой Люцифер, если ты хочешь шоу — я могу его устроить. Но не рассчитывай, что я буду плясать по твоей дудке. — Ах, не волнуйся. Плясать — не обязательно. Всего лишь проиграть. Он щёлкнул пальцами. Пространство вокруг вспыхнуло символами сделки. Воздух стал тяжёлым, будто сгустился от самого присутствия силы. — Играть ты умеешь, Аластор. Но умеешь ли проигрывать? Радиодемон молча смотрел на него. Внутри — тихий гул ярости. Он ненавидел, когда им пытались манипулировать. Но уйти — значило признать слабость. А признать слабость — хуже смерти. — Договорились, — холодно сказал он. — Условия? — Проиграешь — и неделю будешь… другим. Распущенным. Соблазнительным. Тем, кем ты не позволяешь себе быть. И, — Люцифер усмехнулся, — сделку нельзя будет обойти. Никаких затворничеств, никаких трюков. Ад должен видеть, как его любимый радиодемон наконец снимает маску. Тишина после этих слов звенела. Даже Валентино перестал смеяться. Вокс поднял бровь, его экран мигнул короткой искрой интереса. — Ох, это я хочу увидеть, — хмыкнул Валентино. — Радиодемон в версии «взрослое ТВ»? Дорогой, Люцифер, ты зол, мне это нравится. — Не смейся раньше времени, — бросил Аластор, не отводя взгляда от Люцифера. — Я не проигрываю. — Посмотрим, — ответил тот, протягивая руку. — Начнём игру? В следующую секунду мир исчез, растворившись в электрическом треске и запахе озона. И Аластор понял — Люцифер не шутил. Игра уже началась. И в этот раз, возможно, впервые в вечности, ставки действительно касались его самого.