Малыш Уранус

      — Заботливый опекун, — пробормотал парень, прикрывая глаза и лениво зевая.       К новой роли, даже временной, Келус отнёсся на удивление серьёзно — смиренно ждал, пока не вылупится это... чудо природы.       И как заботливый попечитель прождал сначала час. Затем второй. К третьему Келус уже готов был лезть на стену.       Сидеть с яйцом сверхгеозавра — не простого, вообще-то, — оказалось более... утомительно, чем ожидал парень.       Скука стала медленно, но верно захватывать смышлёный мозг Первопроходца, словно ржавчина, разъедающая тщательно отполированный механизм, — не дело это. Слишком тихо. Ни адреналина, ни приключений... Хоть в петлю лезь!       Но и это, к сожалению или к счастью, Дань Хэн запретил ему. Вообще, ему нежелательно приближаться к острым предметам. И к вагонам, и к копьям всяким… особенно к всяким металлическим железякам вроде теора Ликурга. Келус деловито кивал на такие слова. «Какой ты иногда... дотошный», – подумал юноша с улыбкой.       Умирать, ни в коем случае, даже если сам эон Аха предложит пошутить, — нельзя. Подумаешь, побывал живым мертвецом… Всего-то пару раз. Зато сколько приключений! Однако Келус всё же побаивается, что если такое повторится ещё раз, его вообще не выпустят из экспресса — запрут безвылазно… И будет сидеть там с фирменным кофе от Химеко.       Ну хоть не привяжут. «Хотя… интересно получилось бы», — подумал он с лукавой усмешкой, — «Ну, в этом есть свои плюсы… главное, чтобы верёвка была не прям крепкой, а то руки натирать будут... Стоп, о чем это я?»       Искать приключения на пятую точку — в пределах Охемы. Сомнительно, что в священном городе можно найти стоящее приключение. Стоящее, между прочим, героя священной Охемы и вообще для всего Амфореуса.       Исчезать надолго — тоже нельзя. Видьядхара, как известно, волнуется. «Ему бы поменьше волноваться, а то поседеет раньше времени... Или он не седеет, потому что перерождение Видьядхары и Пожиратель Луны?».       Не рыться в мусорных баках, которых тут не было — «енот» чуть ли не задыхался от возмущения. Ну где ещё искать сокровища, если не там?       Келус вздохнул, вспоминая наставления возлюбленного. Каждое слово — словно стена, выстроенная из заботы и, как ни крути, логических ограничений. С одной стороны приятно, что беспокоятся, а с другой — где-то внутри настойчиво зудело желание вырваться на свободу и сотворить какую-нибудь безумную глупость.       Ну не мог он тогда расстроить его: взгляд дракона был таким волнующим, и где-то на дне глаз прятался страх, что парень решил не испытывать судьбу еще раз. Пока что.       Поэтому приходилось сидеть здесь, охраняя яйцо, словно дракон, стерегущий свое сокровище — это напоминало больше хранителя архива, защищающего членов экипажа и товарищей. Только вместо золота — перспектива стать временным опекуном.       Впрочем, жертвы будут стоить своего результата — это будет не просто геозавр, а самый настоящий сверхгеозавр!       В "гнезде", укрытом от палящего солнца, царила атмосфера… спокойствия? Было так тихо, что хотелось спать, хотя Первопроходец ничего толком и не сделал. Листву лениво шелестел легкий ветер, донося обрывки незнакомых мелодий. Где-то вдалеке слышались возня и разговоры жителей Охемы. Может... Да ну эти баки? Временно, конечно.       Сосуд для Стелларона исправно выполнял новые обязанности: укрывал яйцо одеяльцем, рассказывал истории о приключениях и в каким планетах успел побывать, оставался рядом.       «А если спеть ему колыбельную?» – промелькнула в голове крамольная мысль. Представив себе, как Освободитель Пустошей закатывает глаза, Первопроходец тихонько хихикнул.       Именно в этот момент, когда он уже почти смирился с ролью терпеливой наседки, яйцо задрожало.       — У... Уру-ру... У...       Сначала легонько, потом сильнее, и по нему начала ползти сеть трещин.       Келус подскочил, забыв про скуку, и замер, затаив дыхание. С каждым новым толчком скорлупа осыпалась, пока, наконец, не показалось… маленькое нечто.       Это был геозавр! Маленький и с крошечными рожками белого цвета, но совершенно точно геозавр. Он заморгал большими, незрелыми глазами цвета янтаря, уставившись на парня, словно маленький дракончик из детской сказки.       По какой-то причине будущий сверхгеозавр выглядит довольно… мило? «Всё, я пропал», — подумал Келус. Кажется, он влип в роль «новоиспечённого папы» по самые уши.       Безымянный почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Неужели этот кроха действительно его… подопечный? Сердце наполнилось незримой симпатией — кто же устоит перед таким милым существом? Такой несмышлёный, беззащитный и хорошенький...       Ответственность, однако, также навалилась на плечи неожиданно. И вместе с ней – неудержимое желание сделать что-нибудь дерзкое и безрассудное, чтобы отвлечься. Но такое чувство слегка потупилось. Долг зовёт. Но долг, кажется, просит его накормить маленького геозавра и уложить его спать. Вот это поворот!       Он протянул руку, и геозавр склонил голову, издав негромкое:       — У?       Увидев, что рука не сдвинулась, малыш неуверенно ткнулся мордочкой в его ладонь. И от этого касания по телу пробежала волна тепла. Странное чувство… приятное.       — У… Уру-ру! — радостно заверещал он, глядя на Келуса.       «Спасибо тебе! Папа!» — с удивлением понимает попечитель.       — Я… Папа? — Первопроходец удивлённо взглянул на своего теперешнего «ребенка». Вот это влип. Но, кажется, это самое приятное «влип», которое с ним случалось в жизни. По крайней мере, безобидное.       Это странно… Не в этих обстоятельствах он представлял себе становление родителем. Да, где-то в самом начале он шутил, что Амфореус – место, куда они отправляются на медовый месяц. Даже если судьба, стерва такая, распорядилась совсем иначе.       Однако в своих планах о детях они, вроде бы, не говорили и не думали толком...       Мордочка оказалась холодной и немного скользкой.       «Нужно что-то делать», — решает любитель баков, услышав урчание, — «Хм… Наверное, он голоден».       В голове мелькнули все те знания о геозаврах, которые он успел запомнить. Нужно было бы найти кого-нибудь, кто мог помочь с воспитанием, — и такой человек был на примете. Например, целительница Гиацина для начала.       Заметив тень сомнения на лице «папы», геозавр стал вновь тыкаться в ладонь, обращая внимание на себя. В этих глазах можно было заметить удивление – будто он и сам не понимал, почему урчит живот. И «новоиспечённый родитель» вдруг почувствовал себя виноватым.       — Ну что, малыш, — мягкая усмешка сама по себе расплывается на его лице, — давай покормим тебя. А потом к Гиацине.       — Уру-ру! — судя по всему, в ответ согласно замычали.       Кормление геозавра не должно быть трудным.       И вот, уже когда в руках оказался краснозём, которого в мастерской геозавров было предостаточно, встал вопрос о том: как покормить-то «ребенка»? Ребёнок даже не понимает, что ему делать.       «Ладно, была не была», – решил Келус. В конце концов, он же Первопроходец! Неужели он испугается какой-то горстки земли? Ну, попробует разок — хуже от этого не будет.       На него глядят. Ждут. Почти выжидающе заглядывают в глаза.       И в этих глазах – целая вселенная надежды. И Келус готов эту надежду оправдать.       И Первопроходец схватил краснозём и сунул в рот немного, зажмурив глаза в предвкушении хоть какой-нибудь реакции.       «Фу, гадость! И Дань Хэн это ест? Хотя... В прошлый раз он отказался. Надо бы узнать...»       Сосуд стоял, застывший в позе «заботливого родителя», с куском краснозёма во рту и выражением человека, который только что понял, что жизнь — это розыгрыш вселенского масштаба.       «Горький...» — на вкус, мягко говоря, не очень.       Но в первый раз всё бывает трудным!       Попробовать (скормить Дань Хэну) краснозём и узнать каков он на вкус — теперь этот пункт из важного списка выполнен.       «В другой раз, Дань Хэн. В другой раз…».       Геозавр, к сожалению, не приступает к приёму пищи, своими большими глазами, полными недоумения, продолжая озираться на нерадивого родителя.       — Ты чего так смотришь? Я что, не так ем? Ладно, сейчас ещё раз покажу, как надо!       И Безымянный взял ещё немного краснозёма, готовясь к повторному горькому вкусу во рту.       — Хорошо, что Дань Хэна сейчас нет рядом, — тихо бормочет член экспресса. — Гляди, малыш, — уверяет он с видом вселенской уверенности, — показываю второй раз. А ты потом повторяй. Ну, тебе должно понравиться... Все геозавры это едят.       — Уру-ру? — малыш-геозавр наклонил голову, явно недоумевая, почему его новый "папа" делает такие странные гримасы. До чего интересны люди!       — И… — рука, на ряду с краснозёмом, не достигает конечной точки, — А-а..?       Чья-то ладонь резко хватает его за руку и откладывает краснозём в сторону. Знакомый хвост оплетает его талию в кольцо, прижимая спиной ближе к знакомому телу.       «Почти по-собственнически», — хмыкает про себя, но вслух не произносит ни слова.       — Келус, что ты делаешь? — слышится тихий рык, забавно щекочущий ушную раковину. Мурашки от голоса стремительно пробегаются по телу.       Названный чувствовал, как дыхание полубога Земли обжигает его шею. Ладонь, которая только что остановила его попытку накормить геозавра краснозёмом, теперь лишь мягко сжимала его запястье.       «Ну вот, опять он как всегда — вовремя», — подумал сероволосый, но внутренний смешок вырвался наружу.       Губы видьядхары скользнули по его шее, оставляя за собой тонкую дорожку мурашек. Келус не мог удержаться — с лёгкостью он повернулся лицом к своему возлюбленному, вырвав руку из захвата, и с довольной ухмылкой, которая обещала лишь одно: неприятности.       — Дань Хэн, — начал он, поймав его взгляд, — а у нас тут... Это... Ребёнок теперь есть, — его голос звучал игриво, но в глазах плескается искра дерзости.       Дань Хэн приподнял бровь, прекращая свои действия, но хвост слегка напрягся вокруг талии своей «цели».       — Хорошо, — с присущим показным спокойствием. — И как назвал, милый?       — Ну... — Келус широко улыбнулся, отведя взгляд куда-то в сторону. Приняли эту новость быстрее, чем ожидалось.       — Только не говори, что Вьючий Зверь, — парень обратил внимание на малыша, который, будто сразу поняв, о чём речь, начал трясти головой из стороны в сторону.       Впрочем, проблемы в понимании животных пропали ровно в тот момент, как Дань Хэн получил ядро пламени Геориоса — теперь уже он полубог земли.       Сосуд для Стелларона, не лишённый дурного чувства юмора, иногда подкалывает его: полубога земли как-то окружили химеры. И он совсем не похож был ни на обладателя ядра пламени, ни на бывшего видьядхару, ни на Пожирателя Луны — словно неловкий подросток, на лице которого не скрывалась искренняя растерянность.       — Он же должен учиться! Кто, если не я, покажет ему, как это делается? — продолжил он. Его взгляд скользнул на геозавра, который сидел рядом, наблюдая за ними с детским любопытством. — Смотри, малыш, вот так надо делать. Видишь, как папа меня… эм… воспитывает?       Дань Хэн не удержался — его губы дрогнули в улыбке.       — Ты неисправим, — прошептал он, притягивая ближе к себе, — но я люблю тебя именно таким.       — О, значит, это любовь? — любитель мусорных баков фальшиво вздохнул, притворяясь растроганным. — Я так и знал, что ты ревнуешь к геозавру. Не переживай, ты всё ещё мой любимый дракончик.       — Ты… — полубог прищурился, но его хвост слегка расслабился, а пальцы потянулись к гнезду на голове. — Может, я просто съем тебя вместо краснозёма?       Келус засмеялся, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       — Попробуй, но учти — я горький, как и он, — его губы уже были в сантиметре от Дань Хэна, и он знал, что этот момент они оба ждали весь день.       Геозавр, тем временем, тихо замычал, будто пытался понять, что происходит. А после будто нарочито отошёл, заинтересовавшись горкой краснозёма. Келус бросил на него быстрый взгляд.       Объятия Освободителя Пустошей были тёплыми и крепкими, создавая кокон безопасности и уюта. Словно не желая разрывать эту близость, он медленно начал осыпать лицо юноши поцелуями. Сначала – нежное прикосновение к щеке, за которым последовал лёгкий поцелуй в висок. Движения были плавными и неторопливыми.       Келус закрыл глаза, полностью отдаваясь этим ощущениям. Он чувствовал, как губы Дань Хэна касаются его лба, оставляя приятное тепло. Этот поцелуй был полон заботы и нежности. Затем последовал поцелуй в кончик носа, что вызвал невольную улыбку.       Не разрывая объятий, Безымянный приподнялся и в ответ поцеловал возлюбленного в губы. Поцелуем это назвать было бы трудно — просто быстрое касание губ. Не без чувств, конечно, но остальное позже. Ещё найдётся время лишь для них двоих.       Разъединив объятия, они посмотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше слов, чем можно было произнести вслух. Что-то витало между ними, оставаясь недосказанным.       — Нам пора, — и, чуть смущённо, отворачивается. Его заострённые ушки дёрнулись, покрывшись на кончиках румянцем. — Так... Как ты его хочешь назвать?       — Уранус, думаю ему понравится. Малыш! — и на зов "енота" откликнулись. Малыш подошёл к ним вплотную.       — Уру-ру... У? (Ещё один... папа?) — наследник Постоянства отпустил парня и, повернувшись к малышу, опустился на одно колено, кладя ладонь на голову с рожками.       Губы растянулись в нежной улыбке, Келус мог с гордостью считать себя лучшим опекуном — и... папой?       И малыша вырастет, и позаботится, и даже нашёл второго родителя!       «Это и есть небольшая, но счастливая семья...?» — проносится в голове.

***

      После осмотра и предписаний по восстановлению сил и для роста малыша Гиацина удалилась по делам в Сумеречный двор.       Три качества, которыми Гериос наделил геозавров: мускулы, мудрость и харизма.

***

      — Видишь какой удивительный ребёнок! — говорит Келус и прячет улыбку в ладони, старательно пытаясь не засмеяться.       — Я Дань Хэн.       — Уру-ру! (Я Дань Хэн!)       — Нет… Не ты Дань Хэн, а я, — парень вздыхает и, массируя виски, терпеливо повторяет в который раз.       — И я твой папа! — вновь вставляет свои пять копеек Келус, следя за реакцией возлюбленного. Растить геозавра оказалось веселее, чем он ожидал.       — Уру-ру, уру-ру! (Ты Дань Хэн, а я твой папа!) — названый чуть ли не воет, сдерживаясь, и кидает попавшуюся под руку подушку в «енота». Тот с театральным визгом уклоняется от неожиданной атаки.       — Будешь сам учить, — и тут же удаляется в сторону пришедшей госпожи Трибби.       Келус разражается безудержным смехом. Его плечи мелко подрагивают, тело содрогается от хохота, а на лице виднеется улыбка — взгляд красноволосой предсказательницы теплеет, и она также приподнимает уголки губ.

***

      — Уру-ру? (Почему Кефал держит солнце? Разве не Аквила — титан неба?)       — ...       — Уру-ру, уру-ру? (А почему тот беловолосый юноша так часто мелькает, пока Мидей готовит мне вкусняшки?)       — Он помогает… — Келус моргает несколько раз, прежде чем продолжить, — И, кажется, они вновь устраивают гонку на звание лучшего шефа.       — Уру-ру? (А папа расскажет новую сказку сегодня?)       — Как только найдёшь его.       — Уру-ру? Уру-ру! (А правду говорят Львы Истины, или нет? Мидей назвал их бездельниками!)       — Ну...       — Уру-ру? (А почему Амфора летает?)       — Уранус, — Безымянный глядит прямо в глаза ребёнка напротив, — знаешь, кто ещё любит задавать вопросы? Тот беловолосый юноша, Фаенон. — искренне стараясь не улыбаться, деловито говорит дальше, — Спроси-ка лучше у него. Или пойдите и достаньте Анаксу, а то как затворник уже.       Геозаврик кивает и тут же вихрем мчится в сторону ярмарки, где предположительно должен находиться всеми любимый Спаситель Охемы. А Келус пока поищет Дань Хэна, который нагло свалил, оставив его одного воспитывать их общего ребёнка — вот же непутёвый родитель.       Келус не глуп. Критическое мышление работает прекрасно, но выбрать его в качестве мишени для «интеллигентных вопросов» — не лучшая идея. Откуда он должен всё знать?

***

      — Напарник, я прибыл, чтобы помочь тебе! — виднеется сначала светлая макушка, а после и весь златиус. — Напарник?       В ответ раздаётся тишина. И мужчина поначалу напрягается, но успокаивается, когда натыкается на уснувшего Безымянного, положившего голову на плечо полубога Земли.       — Я помешал..? — говорит уже тише, спрятав руки за спину. Портить чужую идиллию не было в списке его дел на сегодня. Список вообще про продукты был.       — Можешь покормить Урануса, пожалуйста? — Дань Хэн кивает в сторону, неловко улыбаясь.       — Без проблем, напарник. — Фаенон будто вновь расцветает и неспеша уводит геозавра, который спешит за ним, забавно наступая лапками на землю.

***

      Фаенон задумчиво смотрит на малыша.       На сено тот отреагировал не особо — пожевал, пожевал и демонстративно отвернулся.       — Уру-ру.. Уру-ру.       — А это?       Когда перед носом оказался краснозём чёрного цвета, то лицо геозавра стало таким удивлённым, что Фаенон всё-таки смог понять.       — Уру?       Златиус пожал плечами, так и не поняв, что это такое.       — Уру-ру… Уру-ру! — и лицо исказилось в вселенской печали. Будь он ребёнком, то разревелся бы во всё горло. Однако хныканья хватило, чтобы светловолосый тут же подскочил и, перестав хихикать, метнулся за другой едой для маленького гостя.       — Уру-ру!       — Если ты кушаешь, значит, понравилось? — задал мужчина вопрос куда-то в пустоту, плюхнувшись рядом.       Геозавр что-то урчит с набитым ртом и продолжает трапезу, уплетая за обе щеки. Фаенон облегчённо выдохнул.

***

      — Спаситель, — мужчина дёргается и чуть ли не роняет что-то из рук.       — Майди, будь тише, — бросают в ответ красноречивый взгляд на принца и показательно продолжают возиться с фотоаппаратом.       — Что ты делаешь? — Мидей согласно кивает, медленно подходя ближе.       — Делаю семейное фото на память, — Фаенон гордо улыбается своей идее и пальцем показывает на «новоиспечённую семью»: Келус всё так же спит, положив голову на плечо парня, Дань Хэн одной рукой прижимает его к себе за талию, а другую положил на их малыша. Уранус очень удобно устроился сбоку от «родителя» и устроил свою рогатую голову на его колени. Они выглядели действительно гармонично. Усталые, но явно счастливые.       Мидеймос подходит к семейству, поднимает свисающую с краю ткань и укрывает их, закутывая в это одеяло.       — Бываешь же таким заботливым… — фыркает Спаситель и получает локтем прямо в рёбра. Раздаётся тихий смех.       — Снимай уже. Мы не должны мешать им.       — Как скажешь.       Вспышка. Вспышка.

“Дорогие первопроходцы, это вам на память!„ — аккуратно вывели на обратной стороне фотографии, которую нашли на следующий день.