Я ждал тысячу лет

            Дань Хэн стоял на точке с которой когда-то начинались поиски Келуса. Прошло уже более тысячи лет с тех пор как новоиспеченный Освободитель Пустошей принял свою новую роль, напрочь отпустив прошлое, которое тяготило его столько лет. И более тысячи лет он ищет своего друга, брата, товарища, и человека со стеллароном внутри своей груди. За этот нескончаемо длительный период, Дань Хэн много думал, переживал, бывали дни когда было совсем плохо, но ни дня когда бы он не думал о том, что сейчас происходит с Келусом, что он чувствует, что думает, что делает, и как его найти. Все эти мысли и бесконечные попытки, из которых ни одна не была увенчана успехом, приводили Дань Хэна сначала в состояние отрицания.       Он метался по всей округе, вот уже сотню лет он ищет, кажется это долгий срок, и с каждым днём счёт времени сбивается всё сильнее, но безуспешно, неужели Келус действительно так далеко. Ведь его серая, растрёпанная голова всегда была где-то поблизости, и к ней уж очень легко привыкает глаз. Сложно держать себя в руках, когда что-то или кто-то кто был с тобой чуть-ли не каждую секунду вдруг пропадает, особенно когда это твой друг. Ощущалось это как резкая пропажа собственной части тела, хотя при осмотре всё было на месте - там же, где и всегда. Дань Хэн привык к одиночеству, ведь он всегда сидел в архиве один, методично пополняя его записями о новых существах или любой другой полезной информацией, за исключением редких моментов когда кто-то из жителей экспресса просовывал свою голову в дверной проём, только для того чтобы сказать пару важных слов и быстро удалиться, ведь все знают что отвлекать архивариуса от его дел, строго карается укоризненным взглядом и руками сложенными в жесте полного недовольства. Однако с появлением Келуса, всё кардинально поменялось, в отличии от остальных членов звёздного экспресса, у него почти не было чувства такта, и распахивая дверь настежь он врывался в комнату Дань Хэна без всякого стеснения, не обращая никакого внимания на цоканье и недовольный взгляд, попутно громко рассказывал какую-то очередную историю из его недавнего приключения, совсем не заботясь о том что у архивариуса могут быть важные дела. Лишь иногда он замечал особенно гневающийся взгляд на себе и глупо улыбаясь почёсывал затылок, но никогда не уходил, а лишь тихо проходил внутрь помещения. Иногда он сидел рядом с Дань Хэном увлечённо рассматривая записи про новых существ или явления, стараясь даже не дышать, чтобы его не прогнали, но чаще всего он удобно располагался на чужом футоне, играя в очередную игру, то и дело вскрикивая, но тут же зажимал себе рот ладонью и опасливо поглядывал в спину архивариуса. По началу Дань Хэн пытался выгонять друга всеми доступными и разумными способами, пытался даже выталкивать его силой, но когда понял что всё это не работает, то просто смирился. Постепенно он привык к постороннему шуму и к обществу Первопроходца, даже начинал беспокоится если тот не появлялся в его комнате хотя бы один раз за день, но конечно же не показывал этого, а лишь молча поджимал губы и хмурил брови. По этому отсутствие друга сейчас ощущалось сильнее чем когда-либо, но со временем вновь возвращалось когда-то утерянное чувство комфорта в одиночестве. И вот прошло ещё некоторое количество времени, а это ощущение начинало давить и раздражать, чувства начинали гореть с новой силой.       Каждый кустик, каждая веточка, каждое живое существо, что пробегало мимо, начинало нестерпимо раздражать. Ведь среди них не было того самого. Нигде не было видно непослушных серых волос, не слышно звуков какой-то неизвестной игры и никто не рассказывал очередные истории. С каждым днём горечь и желчь накапливалась в организме всё в больших масштабах, каждый день проходил одинаково, безрезультатно и пусто. Даже многочисленные животные, которых Дань Хэн уже давным-давно выучил наизусть и записал в отдельную книжицу, дабы потом занести в архив, начинали подбешивать, хотя они старались ему помочь, и никак, и ни в чём не были повинны. Но себя не обманешь и в один из дней, вся злоба: на ситуацию, на непонятную Март 7, которая запрятала так далеко его друга, а в особенности на себя. За то что не смог уберечь, не смог до сих пор найти, а все попытки не приносили никакого результата, а лишь с каждым провалом усиливали чувство безысходности и собственного бессилия, заставляя кровь бурлить по артериям в бешеном темпе. И вся эта злость, в конце концов, вылилась в дикий пожар. Он уничтожал всё на своём пути, пламя сжигало лесистую местность, разрушая всё на своём пути, уничтожая этот прекрасный маленький мир. Уродовало страшными шрамами маленьких обитателей и превращало в пепел уютные жилища. Красное марево от пожара разносилось на многие километры над всем Амфореусом, оповещая всех в округе об опасности. Живность, которой посчастливилось спастись от неминуемой гибели, собиралась у ещё не высохших водоёмов, зализывая свои раны и оплакивая погибших друзей и членов семей, а тем кому не удалось выбраться из пламени к несчастью уже было не помочь. Эта трагедия закончилась так же быстро как и началась, что нельзя сказать о её длительности. Но вот пожар из чувств утих, оставляя после себя только пепел, тлеющие деревья и тушки почивших жителей. Дань Хэн стоял по среди развалин и обгоревших останков, тяжело дыша, он всё еще злился, но сил больше не осталось. Рухнув обессилено на землю он закрыл лицо руками. Сознание и здравомыслие возвращалось ужасающе медленно и постепенно. Открыв глаза и оглядев округу, вокруг он увидел лишь мертвые тела и бескрайнюю обгорелую пустошь, и в этот миг пришло страшное понимание ситуации. Он ведь как никак защитник, а не разрушитель. И ещё лишние полстолетия Освободитель Пустошей наводил порядок и решал проблемы устроенные им самим же.       Продолжая поиски он всё больше и больше углублялся в раздумья, бесчисленное множество планов, которые рождались в голове тут же с великим энтузиазмом и светлой надеждой воплощались в жизнь, но когда очередной замысел не выдавал желаемого результата, обрушивалось опустошение и отчаяние. Ни один из замыслов не смог вернуть ему Келуса и отчаяние подбиралось всё ближе и ближе к разуму. И в один из дней он окончательно сломался.       Дань Хэн бродил по горам с низко опущенной головой. Взгляд был пустым, когда то бирюзовые глаза, теперь стали больше похожи на грязную лужу, в которой плавали маленькие черви. Личинки поедали сетчатку изнутри, разрывая оболочку глаз, то и дело вытаскивая свои маленькие головы наружу, осматривая окрестности. Но то было всего лишь ощущением пыли и песка в пересохших очах. Руки давно опустились, хвост волочился по скалам собирая на себе кучу грязи и пыли, она забивалась в маленькие ранки, образовавшиеся от долгого и сильного трения о камни. И казалось бы эта боль должна была хоть немного, но отвлекать его и приводить в чувства, однако она синхронизировалась с болью в большом драконьем сердце, и была совсем незаметна и даже незначительна, чтобы обращать на неё хоть малейшее внимание. Каждый шаг отдавался гулом в голове, в которой итак крутилось слишком много мыслей. Ему хотелось просто перестать чувствовать, осязать эти мысли, но как только он закрывал глаза, перед лицом всплывала нежно улыбающаяся физиономия Первопроходца, и каждый миг, когда Келус был видим в больном сознании Дань Хэна, был мучителен, душа начинала рыдать взахлёб, а в сердце начинали входить тысячи мелких игл разрывая артерии и разрушая сосуды. В ушах стоял звон, который не давал спать, но в прочем Освободитель Пустошей, даже под угрозой смерти бы не уснул ни на секунду, ведь когда он закроет глаза, снова увидит дорого друга. И вот уже минула неделя, под носом была засохшая дорожка крови, а каждый шаг отнимал у него всё больше и больше сил. Он никогда не был силён в проявлении каких либо чувств, но так же оставался человечен, и сейчас горечь и опустошение просто лились из его глаз, падая и разбиваясь на тысячи мелких осколков о твёрдые скалы. Освободитель даже не замечал их, или же просто не хотел замечать, он продолжал волочить своё бренное тело в известном одним Эонам направлении и разрывать себя воспоминаниями. В голове всплывали моменты совместного времяпрепровождения, перед глазами был образ беззаботно смеющегося Келуса, он что-то рассказывал почёсывая затылок и глупо хихикал. Вот протянешь руку и можно будет коснуться его плеча, похлопать, пощупать, ощутить столь знакомый запах и забыть обо всех бедах в мире, просто слушать бесконечную болтовню и наслаждаться тихими моментами на звёздном экспрессе. Но реальность возвращалась так же быстро как и приходило забвение и тогда невыносимая боль и отчаяние рвали на части с новой силой, хватая за горло и перекрывая доступ к кислороду. Но вот только нужен ли он? Нужно ли так бороться? Может просто плюнуть и бросится в бесконечные морские волны что бушевали внизу? И может тогда эта пытка закончится. Но перед глазами вновь всплывает Первопроходец показывающий что-то на экране своего телефона, яростно тыкая туда пальцем и с нескрываемым восхищением заглядывает прямо в глаза дракону, и тот от неожиданности делает шаг назад, спасая себя от серых волос лезущих в лицо, хотя на самом деле же, только что оставался один шаг до падения в пропасть. И вот Келус зовёт его куда-то за собой, активно жестикулируя и при этом корча забавные рожицы, и конечно нет и шанса, что Дань Хэн не последует за ним. Они вместе идут по коридору экспресса, обсуждая какие-то мелочи и вдруг в глаза ударяет яркий свет, вырывая из прекрасного забвения, а за одно и последние остатки здравого разума и дракон в истощении и изнеможении падает на холодные камни упираясь руками в острые края скал. Но глупо было рассчитывать что руки, которые не могли удержать и каплю воды, смогут держать на себе грузное тело, и дракон валится на бок, а за тем с трудом перекатывается на спину. Над головой проносились розовые облака, но он смотрел не на них, а на зияющую пустоту. В последних остатках сознания проносились табуны мыслей. Что он сделал не так, что можно было бы сделать иначе, чтобы Келус никогда не исчезал, где он сейчас, как он себя чувствует, что видит, может ему страшно, вдруг он совсем один и сейчас зовёт его на помощь. Последняя фраза. которая пронеслась в голове "Может я больше никогда его не увижу" - ударила сильнее всех остальных, в висках застучала кровь оглушая и без того дезориентированного Освободителя пустошей и весь свет как по щелчку пальцев для него перестал существовать.