Нашедшая

После ещё одной ночи в тёплой постели Мико наконец почувствовала себя полностью восстановленной. Приятное тепло одеяла всё ещё держало её, но, открыв глаза, она сразу заметила пустое место рядом. Эи уже ушла. Это неприятно кольнуло — за последние дни Мико слишком привыкла просыпаться рядом с ней. В огромной спальне архонта Мико всё ещё чувствовала себя чужой. Обычная уборщица, а спит в покоях самой Райден… Она никак не могла понять, за что ей такое доверие. На тумбочке лежала аккуратно сложенная форма горничной и короткая записка от Эи: где сегодня убирать, куда зайти позавтракать. Рядом — маленькая пачка моры «на еду». Мико переоделась не в форму, а в свою старую повседневную одежду Гудзи — ту самую, что досталась от родителей и долго лежала бережно сложенной. С ней ей было спокойнее и привычнее. Покинув покои Тэнсюкаку, она вдохнула свежий воздух. Утро было ясным, тихим, свет тёпло ложился на кожу. Мико спустилась к центральной улице и зашла в первую попавшуюся кофейню — маленькую, уютную, пахнущую свежей выпечкой. Заняв самый дальний столик у стены, Мико заказала лишь жареный тофу и чашку горячего чая — даже несмотря на то, что моры у неё было гораздо больше. Есть ей хотелось сильно, но привычка экономить сидела глубоко. Молодая официантка быстро принесла заказ и удаляясь оставила Мико наедине с мыслями. Лиса опустила взгляд на парящую чашку, сцепила пальцы и наконец позволила себе задуматься. Последние дни были слишком насыщенными. Слишком тёплыми. Слишком близкими. Она вспоминала, как Эи трепала её по голове. Как поправляла ей руки, когда та пылила возле кабинета. Как смотрела — спокойно, мягко, будто с каким-то тихим интересом. Мико вовсе не собиралась ничего такого чувствовать. Она ведь всего лишь работница… уборщица, которая вчера ещё ночевала под дождём. Но мысли всё время возвращались к Эи. К её рукам. К её голосу. К тому, как та позволила спать рядом — будто это было самым естественным в мире. Мико не понимала, что именно с ней происходит, но сердце сжималось каждый раз, когда она вспоминала пустую сторону кровати этим утром. Это было похоже на влюблённость, хоть она и боялась себе в этом признаться. От этих мыслей её отвлёк вкус — она машинально откусила кусочек тофу. И вдруг поняла, насколько вкусно… как давно она не ела ничего подобного. На секунду взгляд стал мягче, даже счастливее. Но, взглянув на время, она вздрогнула. Скоро начиналась её смена. Быстро, но с удовольствием, доев свой тофу до последнего кусочка, она выпила чай, оставила моры, и почти бегом выбежала на улицу. Её хвост нервно дёрнулся — она торопилась как никогда. Вернувшись в Тэнсюкаку и войдя внутрь, она тут же огляделась — Эи всё ещё не было. Тихое помещение будто стало холоднее. Слегка опустив уши, Мико взяла со стула аккуратно сложенную одежду горничной… и с небольшой грустью начала переодеваться. Уборка шла размеренно: полы блестели, пыль с полок попадала в совок, тряпка легко скользила по лакированным столешницам. Руки Мико двигались автоматически — слишком знакомая работа. Но мысли… мысли давно жили отдельно от тела. Сначала она пыталась сосредоточиться: «просто работа, просто протереть, ничего особенного». Но чем дольше Эи не возвращалась, тем сильнее внутри росло напряжение. Она убирала возле кабинета архонта и каждый раз, когда поднимала голову, будто ожидала увидеть Эи в дверях. Каждый тихий шаг в коридоре заставлял её уши дёргаться. Каждый звук — вслушиваться. Через полчаса она перестала себя обманывать. Да, она ждала её. Каждой клеткой. Мысли пришли сами — уже не случайно, а нарочно. Она вспоминала, как Эи поправляла ей руки, направляя движения. Как улыбалась — чуть-чуть, краем губ. Как смотрела — будто видела в ней больше, чем просто горничную. И чем больше Мико позволяла себе об этом думать, тем сильнее что-то сжималось внутри. — Почему… почему я так переживаю?.. — тихо прошептала она, вытирая стол, но рука дрогнула. Она вдруг поняла: ей страшно без Эи. Страшно, что та уйдёт. Страшно, что исчезнет так же внезапно, как когда-то исчезли люди из её прошлой жизни. Чем дальше, тем больше ком в груди становился плотнее. Работа перестала получаться — мысли всё время уносили к Эи. К тому, как приятно было просыпаться рядом. Как больно было увидеть пустую сторону кровати этим утром. Тряпка выпала из рук. Лиса опустилась на корточки, прижав уши. — Эи… где ты… — сорвалось тихо и жалобно. Чем больше она ждала, тем сильнее кололо изнутри. Она чувствовала себя маленькой, оставленной, ненужной… хотя знала, что это глупо, что Эи просто занята. Но эмоции не слушали разум. К горлу подступили слёзы — горячие, упорные. Она вытерла глаза рукавом формы, но стало только хуже. Она хотела, чтобы Эи появилась. Хотела услышать её голос. Хотела почувствовать, что не одна. Что её не бросили. Наконец в коридоре раздался мягкий шаг. Эи едва успела переступить порог, как Мико сорвалась с места — почти неуловимым движением, будто наконец отпустила всё, что держала в себе. Она врезалась в неё так резко и отчаянно, что архонт машинально сделала шаг назад, чтобы удержать равновесие. Мико обняла её всем телом — крепко, до боли в пальцах, будто боялась, что если ослабит хватку хоть на миг, Эи снова исчезнет. Лицо уткнулось в её грудь, горячие слёзы мгновенно пропитали тонкую ткань кимоно. — Э-и… — едва слышно выдохнула она, голос сорвался на жалобный писк. — Я… я думала… ты… ты не придёшь… — дальше слова растаяли во всхлипах. Она плакала по-детски, громко, без стыда, захлёбываясь собственным дыханием. В этих слезах была не просто грусть — там было всё: страх одиночества, память о тех, кто когда-то оставлял её, долгие годы, когда рядом не было никого, кому можно довериться. — П-прости… я… я не должна… я знаю… — она запутывалась в словах, хватая Эи за кимоно, как потерянный ребёнок. — Я просто… мне так страшно… когда тебя нет… Голос дрожал, становясь тише и мягче, будто она боялась быть слишком громкой и одновременно отчаянно хотела, чтобы её услышали. — Пожалуйста… не оставляй меня так… — прошептала Мико, сжимая Эи ещё сильнее, так что пальцы побелели. — Я старалась… правда… я просто… не могу… когда тебя рядом нет… Каждый звук выходил из неё будто с болью. Каждый вздох — как маленький обрывок прошлого, которое она никогда не признавалась себе вслух. Она была ребёнком, которого никогда не держали на руках. Которого никто не успокаивал. Которому некому было сказать: "Я здесь". И теперь, впервые в жизни, она обнимала того, кто стал для неё чем-то важнее простой хозяйки — якорем, светом, безопасностью. Она дрожала всем телом, прижимаясь к Эи так, будто только так могла удержать собственное сердце, которое вот-вот разобьётся от слишком сильных эмоций. Эи долго смотрела на неё — на эти дрожащие ресницы, на уши, которые то поднимались, то снова падали, на пальцы, которые вцепились в рукав её кимоно, будто жизнь от этого зависела. И потом она просто… притянула Мико ближе. Не резко, не доминирующе — а мягко, почти осторожно, словно боялась причинить ей ещё хоть каплю боли. — Мико… — шепнула она ей в волосы. — Тише. Не бойся. Лиса вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, прижалась плотнее, будто искала в этом объятии опору. Эи чуть улыбнулась — нежно, почти незаметно. — А знаешь… всё, что ты сказала, — совсем не глупо, — тихо произнесла она, проводя рукой по её волосам. — И уж точно не “криво”. Это просто… ты. Настоящая. Мико всхлипнула. Эи подняла её подбородок пальцами, заставляя посмотреть в глаза. — И мне это нравится. В глазах лисы что-то вспыхнуло — растерянность, надежда, страх. Она едва выдохнула: — П-правда?.. Эи кивнула. — Я давно… чувствую к тебе больше, чем должна. Намного больше. Но ты была такой маленькой, такой ранимой тогда… я не хотела давить на тебя своими чувствами. Она всё ещё гладила Мико по голове — легко, успокаивающе. — Знаешь… — продолжила она, мягко улыбаясь. — Ты спрашивала, почему я вообще взяла тебя к себе. Почему позволила жить тут, спать рядом, работать рядом… Мико замерла, не отрывая от неё взгляда. Эи вдохнула, на мгновение задумавшись, как объяснить. — Это не из жалости. Не потому, что ты “уборщица”, “горничная” или что-то такое. И не потому, что мне просто нужна была помощница. Она коснулась ладонью щеки Мико. — Это… потому что мы с тобой давным-давно уже встречались, Мико. Та удивлённо распахнула глаза. Эи на мгновение замолчала, словно собираясь с мыслями. Мико, всхлипывая, всё ещё прижималась к ней, но внимательно слушала — в глазах дрожало ожидание. — Ты хочешь знать… за что я тебя тогда запомнила? — мягко спросила Эи, убирая прядь волос с её лица. Мико кивнула — тихо, как ребёнок, который боится услышать слишком важное. Эи чуть улыбнулась. — Ты была очень маленькая. Настолько, что твой хвост был почти больше тебя. И вот… на одном весеннем празднике ты побежала за белой птицей. Такая решительная… — она тихо засмеялась. — А потом эта птица взмыла выше, и ты полезла на сакуру. Мико мгновенно покраснела, но Эи продолжила, не давая ей спрятаться в стыде: — Ты забралась так высоко, что даже мне стало не по себе. А когда поняла, что не можешь слезть… — она кивнула на её текущую позу. — Ревела примерно так же. Мико тихонько пискнула от смущения, но не перебила. — Ты звала кого-то, кричала, что «упадёшь и умрёшь»… А когда я подошла и сказала, что помогу, ты… помнишь, что сделала? — Эи наклонила голову, с теплотой глядя на неё. Мико мотнула: «нет». Эи улыбнулась сильнее — той редкой, настоящей улыбкой, от которой сердце у Мико сразу забилось быстрее. — Ты прыгнула мне на шею. Даже не слезла спокойно… просто прыгнула. И вцепилась в меня всем, чем могла: руками, ногами, когтями и хвостом. Мико закрыла лицо ладонями. — Н-не говори… Но Эи только мягко отняла её руки. — А потом, когда я тебя спустила, ты всё равно не захотела слезать с меня. Сидела на моих плечах, качала ногами, тёрлась щекой… И знаешь, что сказала? Лиса выглядела так, будто готова провалиться под землю. — Эи, пожалуйста… — Ты сказала: «Когда я вырасту, я женюсь на тебе, потому что ты самая сильная и самая красивая». Мико покрылась алым от кончиков ушей до основания хвоста. — Я была ребёнком! — пролепетала она, дрожа от стыда и растерянности. Эи чуть наклонилась к ней, прикасаясь лбом к её лбу. — Да. Маленьким, наивным, очень громким… и удивительно светлым ребёнком. Таким, что я запомнила тебя на всю жизнь. В глазах Мико дрогнули крупные, блестящие слёзы. Эи нежно обняла её, крепче, чем прежде: — И когда я увидела тебя спустя столько лет… уже взрослой, одинокой, потерянной… я сразу узнала эти глаза. Узнала ту маленькую лису на дереве. И поняла, что хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы тебе никто больше не говорил «не нужна». Чтобы ты больше никогда не плакала одна. Мико уже не сдерживалась. Она уткнулась в её шею, всхлипывая так, будто сердце её наконец отпустило многолетнюю боль. — И… ты всё ещё хочешь… чтобы я была… рядом? — дрожащим шёпотом спросила она. Эи провела рукой по её спине — медленно, успокаивающе. — Да, Мико. Так же, как и тогда. И даже сильнее. Мико сжалась в её руках, хвост дрожал, но на лице медленно появлялась первая за долгое время настоящая, тёплая улыбка сквозь слёзы. Она прижалась к Эи ещё ближе, будто боялась упустить секунду. — Тогда… тогда я… всё ещё… хочу… — она запнулась, уши встали торчком, лицо вспыхнуло. — Я-я не знаю, как правильно это говорить… — Скажи так, как получается, — прошептала Эи, поглаживая её по голове. Мико набрала воздуха. И полностью по-детски, хриплым, дрожащим голосом выдала: — Я… всё равно хочу однажды… н-ну… стать твоей… ---------- Вечер ---------- ​Подниматься на гору было легко. Эи не отпускала её руку ни на секунду, а Мико шла следом, стараясь ступать тихо, будто боясь спугнуть этот момент. ​На вершине, под сенью огромной Священной Сакуры, шумел ветер, но здесь, в траве, было тихо. Они легли рядом. Земля была прохладной, но от Эи шло такое тепло, что Мико совсем не мёрзла. ​Над головой действительно было море звёзд — ярких, холодных, далёких. Но Мико смотрела не на них. Она скосила глаза и, затаив дыхание, разглядывала профиль Эи. Та казалась такой спокойной, будто в мире не существовало ни проблем, ни времени. ​Почувствовав взгляд, Эи повернула голову. — Ты чего не смотришь на небо? — тихо спросила она, чуть улыбнувшись уголками губ. — На тебя интереснее, — честно, хоть и смущённо буркнула Мико, тут же пытаясь спрятать нос в воротнике своей одежды. ​Эи не ответила. Она перевернулась на бок, подперев голову рукой, и теперь нависала над ней, закрывая собой звёзды. Её лицо было совсем близко. Мико видела, как в фиолетовых глазах отражается лунный свет, видела мягкую прядь волос, упавшую на щёку. ​Сердце у лисы забилось где-то в горле. Хвост, который до этого смирно лежал в траве, нервно дёрнулся. Взгляд Эи скользнул ниже — к губам Мико. Воздух между ними вдруг стал плотным и тягучим. ​— Мико… — выдохнула Эи, и её голос прозвучал ниже, чем обычно. ​Она начала медленно наклоняться. Мико замерла. Она вцепилась пальцами в траву, боясь пошевелиться. Ей казалось, что если она выдохнет, то всё исчезнет. Она видела, как лицо Эи приближается. Чувствовала её тёплое дыхание на своей коже. Глаза сами собой закрылись. Губы чуть дрогнули в ожидании. «Сейчас…» — пронеслось в голове. ​Расстояние исчезло. Мико уже чувствовала тепло чужих губ в миллиметре от своих, уже подалась навстречу, готовая раствориться… ​Но прикосновения не случилось. ​Эи замерла на самой границе поцелуя. Она просто выдохнула, согревая губы Мико своим теплом, и чуть коснулась кончиком носа её носа — ласково, по-звериному нежно. Мико растерянно приоткрыла глаза, встречаясь с тёплым, насмешливо-ласковым взглядом Архонта. ​— Не торопись, лисёнок, — прошептала Эи ей в самые губы, так и не касаясь их. — У нас теперь много времени. ​Она мягко убрала выбившуюся прядь с лица пунцовой Мико и, вместо поцелуя, просто прижалась лбом к её лбу, закрывая глаза. ​Мико шумно выдохнула, чувствуя, как сердце постепенно возвращается на место, а по телу разливается спокойное, уютное счастье. Она подвинулась ближе, уткнулась носом куда-то в шею Эи и наконец расслабила пальцы, которыми до этого сжимала траву. ​Звёзды над ними продолжали гореть, но им двоим до них уже не было никакого дела. Они лежали так ещё какое-то время, слушая биение сердец друг друга и шелест листвы над головой. Мико уже начала засыпать, убаюканная запахом Эи и мерным рокотом её дыхания, как вдруг почувствовала, что рука Архонта, гладившая её по плечу, на секунду замерла. ​Эи чуть отстранилась, чтобы снова заглянуть в лицо лисицы, и в её взгляде что-то изменилось. Сдержанность, которую она так старательно хранила, вдруг сдалась под напором момента. Не давая Мико опомниться, Эи резко и порывисто притянула её к себе, накрывая её губы своими в глубоком, собственническом поцелуе. Это было спонтанно и так искренне, что у Мико перед глазами вспыхнули не звёзды, а настоящие молнии. Все слова и страхи окончательно растворились в этом касании, подтверждая, что отныне она больше никогда не будет одна.