Ворон голубой луны

В какой-то момент Кассандра перестала двигаться. Я даже подумала , что она не выживет. Сердце замерло где-то в горле, и я потянулась, коснулась её лба. Кожа была холодная, как речной камень ранним утром. — У тебя ледяные руки, — прошептала она, приоткрыв один глаз. — Это тоже часть твоей «особенности»? Внутри вспыхнуло , облегчение, похожее на радость: «Она жива.» — Да! — коротко бросила я, отдергивая ладонь, будто обожглась. — Ну что, — добавила я, отступая на шаг и уперев руки в бёдра, — надеюсь, твой артефакт не только блестит, но и лечит. Кассандра всё ещё лежала на спине, но уголки её губ дрогнули в усмешке. Медленно, с видимым усилием, она расправила мокрую от росы ткань, которой была укутана. Под ней была порванная рубашка, глубокие царапины на груди, от когтей, но кровь уже не сочилась. Раны затянулись , тонкой, переливающейся плёнкой, словно по коже прошлась игла с серебряной нитью, вышивая целостность поверх разрыва. — Видишь? — коснулась она края пореза пальцем. Кожа не дёрнулась , не больно. — Предки не подводят. Даже через века. Я молчала. Внутри поднималось что-то жгучее, острое , самообвинение. — Мне… — вырвалось наконец, хрипло. — Я знала, что Энид сильна. Знала, что одолеет нас. Она победила Хайда. Но всё равно не послушала. Думала , что держу всё под контролем. А на деле… просто выпустила её на волю. Кассандра приподнялась на локтях, бровь взметнулась. — Уэнсдей Аддамс виновата? Не может быть! И расхохоталась звонко, почти вызывающе. Потом поднялась, пошатнувшись лишь на миг, и хлопнула меня по спине так, что кости застучали. — Слушай, дорогая, каждый хоть раз в жизни нарвался на когти оборотня. Особенно если это твоя лучшая подруга, которой вдруг дали луну, боль и силу Альфы. Ты не виновата. Ты очень хорошая подруга, которая попыталась помочь. Этого уже много. Я посмотрела на нее поверх бровей , но плечи сами собой опустились, будто сбросили невидимый груз. Воздух в лёгких стал шире, свободнее. — Ладно, — сказала я, вставая и стряхивая листья с колен. — Надо найти оружие. На случай, если наша «лучшая подруга» передумает уходить. — Вряд ли она вернётся, — мягко возразила Кассандра, поправляя золотистый плед — Топор Эйвор отбил у неё всякое желание возвращаться. — Хоть кто-то из нас додумался вооружиться, — проворчала я, бросив взгляд на неё. — Хотя твоя напарница, кажется, заняла всё её внимание. — Это так очевидно? — Кассандра прищурилась, ухмыляясь. — Моя мать так же смотрит на отца, — ответила я, обламывая крепкую ветку дуба. Кжру обжигало в ладони, древесина скрипела под пальцами. — В такие моменты я готова выколоть себе глаза. — Поосторожнее с метафорами, — сказала Кассандра, вставая. — Ты разве не влюблялась? — Я?.. — задумалась я. — Не считая поцелуя с Хайдом в кофейне … Но это вряд ли можно назвать влюблённостью. — Потому что боишься, что настоящая любовь может растопить твоё холодное сердце, — усмехнулась Кассандра. Но в её глазах мелькнуло что-то больное, почти личное. *** Мы вернулись в гостиницу — четверо: грязные, измученные, с листьями в спутанных волосах и кровью под ногтями. Хозяйка взглянула на нас так, будто мы не туристы, а участники сатанинского ритуала в лунную фазу. Скорее всего, она уже звонила в полицию… или в церковь. Эйвор, коротко переговорив с Рандви — по сути, обменявшись одним взглядом и тихим «спасибо» — исчезла в ванной. Через минуту оттуда донёсся приглушённый стон разочарования. — Что случилось? — спросила я, подходя к двери. — У меня… ничего нет, — донёсся её голос, глухой от пара. — Рубашка превратилась тряпки, штаны в лохмотья. Всё испорчено. — Подожди, — сказала я, быстро переодеваясь в толстовку и спортивные трико. — Я поищу, где взять замену. — Не забудь про обувь, — Эйвор высунула голову из-за двери, мокрые косы падали на обнажённые плечи. Крепкие сапоги. На случай, если снова придётся бежать. *** Городок был мал , не более чем перекрёсток дорог. В конце главной улицы, между продуктовым и баром «У Медведя», висела потрёпанная вывеска: «Охота. Рыбалка. Снаряжение». Внутри пахло старой кожей, ворванью и деревянной пылью, накопившейся за десятилетия. Хозяин , бородатый великан с лицом, будто выструганным из дуба топором, лишь кивнул, когда я вошла. — Нужны четыре комплекта, черного и защитных цветов. Лёгкие, но прочные. Чтоб не мешали двигаться. — С чёрными проблема, они неходовой товар — буркнул он, указывая на вешалку. — Но есть камуфляж — чёрно-серый. Из тех, что на кабана. — Подойдёт, — сказала я, снимая куртку. Ткань была слегка велика, но плотная, с пропиткой — от неё пахло синтетическим сплавом пластика. — Выдержит когти, ветки и дождь? — Выдержит даже то, чего не должно существовать, — ответил он, не улыбаясь. Я выбрала ещё три комплекта на глаз: один шире в плечах и длиннее в рукавах для Эйвор, другой уже, но с запасом в подвижности для Рандви. Самый большой по ростовке для Кассандры. Заплатила без торга, без лишних слов. Когда вернулась, Эйвор уже вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, с мокрыми косами , одновременно опасная и уязвимая. Казалось, она в любой момент может достать топор из-за спины... Рядом, прислонившись к стене, стояла Рандви. Она не смотрела прямо. Похоже, я прервала их диалог. — Мне уйти? — спросила я, уже зная ответ. — Нет, — поспешила заверить Рандви. — Мы лишь обсуждаем, когда можно будет вновь выбраться в лес на поиски Энид. Нужно только снаряжение получше. — Вот, — протянула я пакет. — Не броня, но сойдёт. Эйвор взяла, внимательно оглядела ткань. — Интересный окрас… Словно трава, смешанная с землёй. — На то и расчёт. Практично. Для леса. Для вас. Она улыбнулась по-настоящему. — Спасибо, — произнесла Рандви, чуть глянув в пакет. — Хотя… не стоило. — Знаю, — ответила я. — И всё же. *** Через час мы снова были в лесу. Я с арбалетом, чьи механизмы тихо пощёлкивали в руках. Эйвор с топором у пояса и луком, который, похоже, вырезала за полчаса на коленке из ольхи. Рандви с заряженным транквилизатором, палец лежал на спусковом крючке, как у снайпера. Кассандра с кинжалом и чем-то, спрятанным в рукаве, похожим на скрытый клинок. Я продемонстрировала, как натягиваю тетиву, как прицеливаюсь. — Арбалет точен. Стабилен. Не требует ежедневной тренировки, — сказала я, когда стрела вонзилась в ствол дуба, раскрошив кору в облако трухи. Эйвор натянула лук и её стрела вошла в дерево вплотную к моей, почти касаясь оперения. — Зато лук быстрее. Не надо перезаряжать. Тише. И если стрелы кончатся — можно вырвать ветку и сделать новую. — Ты серьёзно? — В моём мире — да. Кассандра фыркнула: — В её мире луки растут на деревьях, а стрелы из костей предков. Не завидую тебе, если придётся бежать от неё без оружия. Мы помолчали. Потом я не выдержала. Любопытство всегда было моей слабостью. Я подошла ближе, чем следовало, и заговорила тихо, на грани шепота , только для ушей Эйвор: — Что вас связывает с Рандви? Она подняла взгляд. Ненароком или, может, нарочно посмотрела на рыжеволосую, стоявшую спиной. — Мы были подругами в моём мире. И так совпало, что встретились снова. — Это не похоже на обычную дружбу. Эйвор опустила глаза. Пальцы сжали лук так, что костяшки побелели. — Всё сложно. Там… она — жена моего брата. Нам не суждено быть вместе. — Но что мешает быть вместе здесь? — Я не знаю, сколько пробуду в этом мире… Она теперь другая. Не уверена, как она ко мне относится. — А разве это не очевидно? — скрестила я руки на груди. Кассандра громко откашлялась, напоминая о себе. — О чём шепчетесь? Эйвор отвела взгляд , но не до конца. Её глаза снова коснулись Рандви, которая, будто почувствовав это, повернулась вполоборота. Делала вид, что не слышит… но пальцы сжали транквилизатор так, что пластик затрещал. Кассандра положила руку на плечо Эйвор. Легко. Но с пониманием. — Порой Норны плетут странные нити… И не важно, в каком мире вы находитесь. Я промолчала. Просто кивнула. *** И тут лес вздрогнул. Ветви зашуршали, будто что-то большое и тяжёлое протискивалось сквозь чащу. Мы мгновенно заняли позиции: оружие направлено в сторону из которой доносился треск. Это был не зверь.Хотя , как посмотреть. Из-за ели вышел Фестер высокий, в тёмном плаще, но с лицом, сияющим, будто он проглотил луну. На его плече лежала Энид. Она была не человеком и не волком. Что-то между. Полупрозрачное тело, едва покрытое редкой шерстью, стянутое тонкой верёвкой, мерцающей синим светом , как лунный отсвет на воде. — Я выследил её, — сказал он, голос звонкий, почти детский. — Пришлось повозиться. К счастью, она обессилела. — Как тебе это удалось? — бросилась я к ней. Энид была без сознания, застывшая в этом странном, нестабильном облике ,будто её душа заблудилась между мирами. Рандви уже стояла рядом, готовая вколоть седатив. Эйвор за моей спиной, топор в руке,направлен в сторону бессознательного тела . — Я кое-кого встретил, — ехидно усмехнулся Фестер, бережно опуская Энид на мох. — Кого? — Меня, — раздался за спиной знакомый голос. Сердце, непривычно резко заколотилось. Я обернулась и вскочила на ноги. — Здравствуй, Аддамс! Ксавьер Торп собственной персоной. Я невольно улыбнулась. — Что такое? — улыбнулся он в ответ. — Уэнсдей Аддамс умеет улыбаться? — Но как ты здесь оказался?.. — Я сделала шаг вперёд… и остановилась. Слишком близко. Слишком много. Кассандра фыркнула: — О, боже! Теперь у нас ещё одна романтическая линия посреди апокалипсиса оборотней. Прекрасно! — Отец опять в работе. Даже не заметил, что меня нет. — И всё же… почему ты здесь? — Не знаю. В последнее время вижу странные видения… о тебе и об Энид Синклер. А вчера позвонил твой дядя… Я бросила хмурый взгляд на Фестера. Он самодовольно кивал. — Я просто понял, что должен быть здесь. — Что ж, — Кассандра скрестила руки. — Раз уж ты здесь — делай что-то полезное. Например, не давай ей терять голову. — Надо решить, что делать с Энид, — сказала я, склоняясь над её телом. Ксавьер опустился рядом , слишком близко. Знакомая симфония ударилась в нос: кожа, льняное масло, древесная смола… Запах художника. — Надеюсь, она не умрёт по моей вине… — Эйвор наклонилась над полуоборотнем, голос дрожал. — Она сильная, — Рандви положила руку на её плечо. Легко. Но твёрдо. — Почему она застряла в этом состоянии? — Не понимаю, — призналась я. — Думала, Альфы не могут вернуться в человеческий облик. — Ну… формально она и не вернулась, — сказала Кассандра, присаживаясь на корточки. — Она застряла между формами. А это хуже смерти. Потому что боль не заканчивается. Возможно, сон к лучшему. Облегчает муки. Эйвор повернулась к Фестеру. — Это ты с ней такое сделал? — Нет, — пожал он плечами. — Мы нашли её такой. Она пыталась обернуться… и, видимо, застряла. — Как вы её скрутили? Она же не стала слабее, — Кассандра вопросительно приподняла бровь. — Ксавьер создал иллюзию — отвлёк внимание, — сухо ответил дядюшка. — Я лишь накинул верёвку сдерживающую силу оборотня… и вколол снотворное. — Что ты создал? — Эйвор с недоверием посмотрела на Ксавьера. Тот молча вытащил из кармана свёрток и развернул его. На нем был изображён рисунок бабочки, выполненный углём на пергаменте. Ксавьер провёл пальцем над бумагой и та ожила. Замахала крыльями. Взлетела. Эйвор протянула руку чтобы коснуться её и бабочка исчезла, как дым. — Это твоя магия? — Можно и так сказать, — пожал он плечами. Кассандра подняла на него взгляд. — Интересно. Иллюзии, что обманывают даже Альфу… Ты либо очень талантлив, либо очень опасен. — И то, и другое, — усмехнулся Ксавьер, глядя на меня. — Но не так, как тот, кто умеет воскрешать мёртвых. — Фестер не смог сдержать язык? — Я подняла взгляд на дядюшку, который, как всегда, улыбался безмятежно. Рандви вдруг сказала: — Нужно увести Энид отсюда. Подальше от людей. — Вести её в гостиницу — не вариант, — кивнула Кассандра. — Хозяйке придётся вызывать экзорциста… или психиатра. — У меня есть фургон, — кивнул Ксавьер. — Можем увезти её подальше… — К той избушке, где… — начала я и посмотрела на Эйвор. От чего-то стало неловко. — Есть вариант получше, — перебил Ксавьер. Все повернулись к нему. — У нашей семьи здесь дом. На берегу озера. Отец бывает там редко… но ключи у меня. — Ну что ж, — констатировала Кассандра. — Надеюсь, там хватит места. — Думаю, всем хватит, — многозначительно кивнул Ксавьер. Даже лес стих. Только Сунин каркнула с вершины сосны. Я посмотрела на Ксавьера. — Сделаем это. *** Дом стоял в настоящей глуши — на берегу тихого озера, окружённого холмами. Сотовая связь сюда добиралась редко, как призрак. Выстроенный из тёмного дерева, с высокой крышей и просторной террасой, он выглядел как заброшенный музей — чистый, аккуратный… и совершенно безжизненный. Мне понравилось это место. — Ты не часто здесь бываешь? — спросила я, едва Ксавьер заглушил двигатель. Он молча смотрел на дом через лобовое стекло . — Нет. Но иногда нужно уйти от цивилизации. Тогда остаётся время на творчество. — Идём? — Разумеется. Внутри была приятная прохлада, тишина и запах старой бумаги. Всё на своих местах. Как будто дом ждал… Ксавьер и Фестер вынесли Энид. Её тело было тяжёлым, неестественно инертным. На боку все ещё виднелась рана от топора, уже затянутая тонкой плёнкой, но всё ещё сочащаяся тёмной кровью. Её уложили в гостевой комнате. Фестер остался сторожить , он развалился в кресле с книгой «Молот ведьм», держа её вверх ногами. — Сторожить буду, — буркнул он, уткнувшись носом в книгу . Никто не спорил. Остальные вышли во двор. Ксавьер разжёг костёр в каменном очаге. Пламя зашуршало, отбрасывая тени на лица. — И что теперь? — спросила я, глядя на Кассандру. Та молчала долго. Потом сказала: — Нужно понять, как вернуть Энид в человеческую форму… или хотя бы в облик волка. — Я видела оборотня в таком состоянии. Умер в муках. Медленно. С каждым вдохом — боль. — О нет… — выдохнула Эйвор. Рандви мягко положила ладонь ей на плечо. Без слов. Но Эйвор сразу смягчилась. — Я хочу провести ДНК-анализ, — сказала Кассандра. — Нужно выяснить, есть ли связь между вами, Энид… и той, что пришла из прошлого. — — У нас нет оборудования, — напомнила её напарница. — Но есть люди, у которых оно есть. Уильям Майлз. Они недавно вели исследования в этом районе. — Дозвониться нельзя, — сказала Рандви, вытащив телефон. — Нет сигнала. — В доме есть спутниковый аппарат, — сказал Ксавьер. — Можно дозвониться куда угодно. *** Через несколько часов подъехал белый «Форд Транзит» без опознавательных знаков. Из него вышли трое. Кассандра вышла навстречу. Мы с Ксавьером на пару шагов позади. — Уильям Майлз, — представила она мужчину в очках и с ноутбуком под мышкой. — Это Ребекка и Шон. Женщина с короткой стрижкой и взглядом хищника. Мужчина с кожаным дипломатом необычной формы. — Кассандра, — Уильям пожал ей руку. — Рад, что вспомнила. — Я не забываю должников, — усмехнулась она. — Слышала, ваш новый подопечный устраивает вам ад? — Да. Но давай отложим это. Они вошли — и замерли. На диване сидели Эйвор и Рандви. Близко. Почти соприкасаясь. Но между ними витало напряжение , тонкое, как паутина, но прочное, как сталь. Ребекка ахнула. — Это… невозможно, — выдохнул Уильям. — Вы же сами изучали её кости, — сухо сказала Кассандра. — Вчера , древний образец. Сегодня ваша соседка. Эйвор нахмурилась. Но Рандви, словно случайно, коснулась её запястья , и напряжение растаяло. Мне стало не по себе. Эта рыжеволосая держала Эйвор на ладони , без усилий. — Что происходит? — спросила Эйвор, глядя прямо в глаза Ребекке. — Простите моих коллег, — вмешался Уильям. — Ваше появление… вызвало смятение. — Почему? — Мы много лет изучали вашу историю. — Мою? — Так это вы не потрудились вернуть могилу в исходное состояние? — спросила я, глядя на Уильяма. — Послушай, — он вздохнул, — сейчас другие приоритеты. — Давайте оставим это, — перебила Кассандра. — Они здесь не для воспоминаний. Они возьмут образцы ДНК. — Чего? — Эйвор резко обернулась. — Капля крови. Безболезненно. Обещаю. — Это поможет спасти подругу Уэнсдей? — Не могу гарантировать. Но мы должны начать с чего-то. Эйвор кивнула коротко и решительно. — Вот будет забавно, — хмыкнул Ксавьер, — если окажется, что Уэнсдей Аддамс и Энид Синклер — родственницы. Тишина повисла над комнатой, густая, как дым. — Что? — Забавно — это мягко сказано, — пробормотала я, глядя на Уильяма. — Особенно если учесть, что вы, учёные, часто путаете анализы. Шон фыркнул. Ребекка , нет. Она смотрела на Эйвор так, будто пыталась впиться взглядом в каждую клетку её тела. — Мы не доктора, Уэнсдей, — вежливо сказал Уильям. — Мы скорее… исследователи. Если бы месяц назад кто-то сказал мне, что я окажусь в компании воительницы, чьи кости я сама воскресила… с оборотнем, превратившимся в «Нечто»… с парой, похожей на Малдера и Скалли, которые знают обо мне больше, чем я сама… и учёными, больше похожими на шпионов… — я бы, наверное, улыбнулась. — Ладно, — сказала я, шагнув к Уильяму. — Берите кровь. Но если хоть один из вас попытается унести образец без моего ведома… вы вспомните, почему моё имя «среда». А в среду, как известно, лучше не умирать без разрешения. Уильям усмехнулся. — Мы не враги, Уэнсдей. — Враги редко представляются как таковые. Особенно когда у них в руках ноутбук, а не топор. Я позволила Шону проколоть палец. Капля крови упала в пробирку тёмная, почти чёрная в свете заката. Пока он маркировал её, Эйвор наблюдала за каждым движением. Потом протянула свой палец без дрожи, без слов. Уильям тем временем вводил Энид седатив. Ребекка уже раскладывала оборудование в столовой. Мы снова собрались у костра. Кассандра подбросила ветку в огонь. Пламя вспыхнуло, отбрасывая длинные тени. — Может, позвонить родителям Энид? — нарушил тишину Ксавьер. — Они, наверное, волнуются. — Всё в порядке, — сказала я. — Я написала им от её имени, что она решила погостить у меня. — Видимо, они не в курсе, как живут Аддамс, — хмыкнул Ксавьер. — Её мать вообще мало интересуется жизнью дочери, — ответила я. — Счастливица Энид. — Только ей сейчас об этом не говори - вмешалась Кассандра . — Так, — после недолгого молчания вновь заговорил Ксавьер, не глядя ни на кого. Голос звучал тише, чем треск костра. — Допустим, Энид не умрёт. Что дальше? Допустим, ДНК что-то покажет… и? — Она проснётся, — пожала я плечами, сжимая пальцы на коленях, — и снова попытается разорвать кого-нибудь на куски. Или, что хуже… так и не проснётся. Умрёт в теле монстра. Ей бы такая перспектива не понравилась. — Она сейчас в состоянии борьбы, — тихо сказала Рандви. Голос — ровный, но слегка дрожащий, возможно от вечерней прохлады. — Она не монстр, Уэнсдей. Возможно, она узнала тебя… и часть её «пыталась пробиться» сквозь облик Альфы. К тебе. — В этом есть смысл, — признала я, не поднимая глаз. — Но ответов всё равно нет. — Ты всё ещё винишь себя? — вмешалась Кассандра, подбрасывая в огонь сухую щепку. Пламя вспыхнуло, отбрасывая дрожащие тени на её лицо. — Это мило. Но бесполезно. Вина не остановит Альфу. Я метнула в неё взгляд. — А что остановит? — Понимание, — ответила за неё Рандви, глядя на Эйвор. Эйвор, сидевшая чуть в стороне, подняла голову. Она почувствовала , как все взгляды обратились к ней. В свете костра её лицо казалось вырезанным из тени: резкие скулы, губы сжаты, а глаза… глаза были цвета северного океана под штормом , яркие, глубокие, полные невысказанного. — Возможно, она узнала твой запах, — сказала Эйвор, и её голос был тише, лёгкой хрипотцой . — Вспомнила, кем ты была для неё… в прошлом. — Или учуяла след магии ворона, — добавила Кассандра, поворачиваясь ко мне. — Он мог привлечь её. Поэтому она и рвалась к тебе… но не смогла преодолеть сдерживающую силу в одиночку. — Звучит как проклятие, — сказал Ксавьер. — Это и есть проклятие, — кивнула Кассандра. — Врождённое. Передающееся… через кровь. Она бросила на меня многозначительный взгляд. Я не отвела глаз. — Любое проклятие можно снять, — сказала Кассандра, почти шёпотом. — Отлично! — хмыкнула я, горько. — Давайте все возьмёмся за руки, споём и снимем заклятие одним пожеланием. — Аддамс, воскрешающая мёртвых, сомневается в своих способностях, — вмешался Ксавьер, вставая и протягивая всем по кружке горячего чая. Пар обжигал пальцы, пах мятой и дымом. — Давайте на время забудем о роках. У нас есть конкретная проблема: Энид в коме. Мы не знаем, сколько она продержится. — Она не умрёт, — сказала Рандви. — Пока мы рядом. — А если смерть всё же лучший выход для неё? — настаивал Ксавьер, и в его голосе впервые прозвучала не ирония, а усталость. — Что, если эта боль… не имеет конца? — Нет, — коротко сказала Эйвор. — Смерть — не выход. Должен быть другой путь. — Мне нравится твой оптимизм, — сухо заметил Ксавьер. — Особенно когда он ничем не подкреплён. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, — Эйвор встала и подошла к краю террасы, глядя в чёрную гладь озера. Вода не шевелилась будто мир затаил дыхание. — Но в моём мире мы не сдаёмся. Мы бьёмся… до последнего вздоха. — Здесь не твой мир, — напомнил Ксавьер. — Но правила те же, — оглянулась она. Голос дрогнул всего на секунду. — Мы сражаемся за тех, кого любим. Отдаём всё… даже если не вернём ничего взамен. Рандви встала. Медленно, без слов, подошла к ней. Ночной ветер тронул её рыжие пряди, и одна из них коснулась плеча Эйвор. Та не отстранилась. — Возможно, Эйвор права, — сказала Кассандра, глядя на меня. — Возможно, ты — ключ. Нужно лишь понять, что делать. Я запрошу архивы у коллеги. В древних текстах могло что-то остаться. — И где эти архивы? — спросил Ксавьер. — Сейчас почти всё оцифровано, — ответила Кассандра. — Если что-то есть он вышлет мне файлы на электронную почту. — А если там ничего нет? — спросила Рандви, не отводя глаз от Эйвор. — Тогда напишем своё, — пожала плечами Кассандра. — Кто-то же должен задокументировать это… пока ещё не поздно. Тишина легла на террасу, мягкая, как пепел. И впервые за долгое время я почувствовала уверенность инадежду Возможно, мы и вправду могли спасти Энид.