Красный. Резкий

Ты надела темное платье Я заметил, что красный цвет Как-то больше подходит для счастья Но ты строго сказала в ответ: Красный цвет — не помада, не туфли, не мак Красный цвет — это песня, что тебе поет враг Красный цвет — не тюльпан, а букет из гвоздик Красный цвет — это резкий, оборванный… крик. Shortparis – Мао. Красная песнь.       Свобода или страсть дает выбор решению?       Сглотнув, я слегка обвел взглядом кожу. Я думал, что вижу ее впервые, но на самом деле, это не так. Я вижу ее повторно, словно свое самое страшное проклятие.       Хотя я не прав и прав одновременно.       Но, может быть, «сглотнуть» — неверное слово. Чем Эон не шутит с этим странным организмом, о котором я сам порой двух слов связать не могу.       И чем Река не разбрасывается, стоя передо мной… в красном платье.       Я подхожу к нему, пока не касаюсь, его наклон головы остер, но не хитер. Хитрость означала бы, что для него театр — игра. Но на деле это игра, процесс самой жизни и театра, но не игра — не модель поведения или способ познания мира, как говорят на уроках обществознания.       Что рассказывают на уроках обществознания я узнал от Реки. Тот жаловался на учебную систему. Даже тогда, когда в ней преподавал, а не учился.       «Коснись,» — говорит его взгляд. «Коснись, и ты получишь все, Бутхилл»       Я касаюсь раньше, чем понимаю, что он со мной не разговаривает вслух. Рука Реки, теплая. Или я воспринимаю ее теплой — опять же, Эон знает, что происходит, потому что это просто… происходит.       Пока он ведет меня за собой, пока легкая ткань его платья приковывает мой взгляд: мне кажется, что за тканью-то я и иду, что и ожидает Река, я чувствую, что думаю про его руки.       Иногда мне кажется, что они теплые. Иногда — что холодные. В обоих случаях я думаю про то, что это правда. Потому что в тот момент, когда я думаю о том, чтобы схватить его за руку, я думаю о желаемом холоде или о долгожданном тепле в этот момент.       И он ведет меня за собой и дальше. На небольшйо сцене на Лучезарном Шпате, который Келус недавно переименовал (я забыл как), где обычно стояли инструменты, не было никого.       Не помню по какому случаю. Помню лишь красное платье.       Знаю лишь то, как дерево звучит под нашими ногами, позволяя мне чувствовать ритм, и я иду, иду за ним, понимая, что привлечен платьем.       И Река это знает.       Я слышу смех, Река слегка останавливается, плавно вскидывает руку, в которой моя рука вверх и плавным жестом обходит меня по кругу, поворачиыая за собой.       В резком жесте, последовав за ним, я краем глаза замечаю, что ранее мы были на краю сцены. Я не могу испытывать ужас, у меня нет просто возможности пугаться, как пугается обычный человек, но я почувствовал холод. Нет, не от рук.       Я иду за красным платьем. Или за его погибелью.