Свежие стрелки на глазах Яоши были свежи и достаточно красивы, чтобы выглядеть внеземными. Нанук внутри себя признавало, что гордилось своей работой. И не только своей — как бы пораженные марой солдаты, поглощенные им же, не скрипели у него на душе, но стоило признать: Яоши было красиво до такой степени, что Нанук в принципе размышляло о красоте как о той концепции, в которой о ней думают обычные люди. Это смешно.

При этом Галлахер читал проповедь. Вслух он был сосредоточен на этом, но, кажется, его истинность была во взгляде, брошенном на Сандее, как и Сандей, который слушал эту проповедь и мог бы пересказать ее слово в слово, на самом деле пытался незаметно молиться, лишь бы это все поскорее закончилось. Вот, что для Сандея в этом человеке было «не так». Было «не так» точно так же, как и было «не так» с самим Сандеем.

– Что делать будем? – ох, великий голос разума, благословленный всеми, крому Нус Рацио... заговорил. Келус внезапно почувствовал готовность отдаться Рацио за тот, что он взял на себя инициативу первого взаимодействия. Иначе бы Келус умер тут один смертью храбрых. А так погляди эти "две птички" – павлин и курица набросятся на доктора Рацио...

«Коснись,» — говорит его взгляд. «Коснись, и ты получишь все, Бутхилл» Я касаюсь раньше, чем понимаю, что он со мной не разговаривает вслух. Рука Реки, теплая. Или я воспринимаю ее теплой — опять же, Эон знает, что происходит, потому что это просто… происходит.

— Выбесил ты меня, — тихо, но отчетливо произносит Келус, на секунду сжав плечо Сампо со всей силы, прежде чем, слегка оттолкнув Сампо назад, убрать свою руку с его плеча. Во взгляде Келуса, пока они с ним разговаривают в Подземье, стоя возле Бойцовского клуба, но в очень-очень дальней стороне на улице, где никого нет и никто не виден, есть голóд.