Откуда берутся монстры

Мужчина в рубашке, с закинутым на правое плечо графитово-чёрным пиджаком, неспешно двигался к трапу на посадку, уже представляя, как оказавшись в просторном салоне самолёта, утолит жажду, последние 10 минут царапающую горло затупившимися граблями, стаканчиком ледяного виски Teacher's. Настроение у мужчины было чуть раздражительное, пухлые губы еле различимо изгибались, пока он слушал истеричные придыхания в трубке. Морщинистые пальцы массировали точку меж густых бровей, молча выслушивая абсолютно все оскорбления в свой адрес. Ещё бы он понимал за что его милая пташка снова нахохлилась, словно зеленогрудый попугай! Хотелось поскорей вернутся в родное поместье, забывая о такой бесполезной вещи, как работа. Все эти перелёты, рабочие встречи, споры, на гране с объявлением войны… Как же вся эта ничтожность утомляла давно уж не молодой организм, окончательно заставляя мужчину поскорее покинуть пост главы, оставляя все заботы более динамичному поколению. Подле мужчины, отставая на полтора-два шага, следовали двое крупных мужчин, облачённых полностью в чёрное. Словно тени, они бесшумно скользили за своим боссом. Один из них, светленький, с выгоревшими на солнце волосами цвета самого сладкого молочного шоколада, катил тёмно-синий чемодан, небрежно оглядываясь по сторонам почти посвистывая. Людей вокруг почти не было, возможно парочка бизнесменов, сопровождающие их длинноногие и белокожие девицы с внешностями моделей, да рабочий персонал — ничего интересного. Второй же, коренастый, широкоплечий, с густыми бровями, перманентно сведёнными у переносицы, оставался натянут подобно тетиве качественного лука в руках умелого стрелка. Тёмные глаза скользнули по проходящей мимо толпе музыкантов, выделяющихся на фоне пустоты бизнес-авиационного терминала. —¡Ya estoy en el aeropuerto, mi cotorrita!— хриплый мужской голос второй раз, за прошедшие полчаса, повторял одну и туже фразу в серебристую телефонную трубку, не меняющуюся, кажется, лет так двадцать. Махнув рукой в воздухе, будто так он сможет подтвердить своей ревнивой которрите, где находиться, мужчина опустил ладонь на переносицу, сжимая ту до белёсых шариков в темноте закрытых глаз —Mi cotorrita, tenemos que esperar otra hora y volar a casa. —Boss, —на плечо мужчины опустилась крепкая рука старшего телохранителя, тот молча указал в сторону удаляющейся от них не примечательном компании каких-то музыкантов, отнюдь не выглядящих популярной группой с хорошими спонсорами, способными оплатить перелёт частным джетом. Увидев непонимание на лице босса, мужчина прошептал на ухо три слова, то, за что успели зацепиться его глаза, уши и обоняние, ещё в Авгане познакомившееся с запахом тротила.

***

Слова застряли в горле, фантомно сдавленном его собственной рукой. Натан коротко кивнул сотрудникам охраны. Взгляд льдистых глаз пробежался по лицам обоих сотрудников безопасности, подмечая их накал, перетекающий в глубокую сосредоточенность: нижние челюсти плотно сжаты, брови чуть сдвинуты к переносице, образовывая еле заметные морщинки беспокойства. Такое легко спутать с раздражением. Вот только это маски. Довольно знакомые Натану маски призрачного контроля для успокоения трепещущей перед чем-то души. Осталось понять — перед чем? Или, возможно, перед кем? Веснински перевёл мимолётный взгляд на первого, и единственного, подозреваемого после себя — Кейли. Дэй уже давно отошла от дел, снайперка пылиться где-то в дальнем углу шкафа, скрытая от любознательных глаз. Вот только федералы то не знают об этом. В их ящиках годами пылятся стопки нераскрытых дел, некоторые из которых всё ещё не привязанные к единому образу убийцы наркоборонов, политических деятелей, преступных авторитетов и прочих влиятельных личностей, получивших пулю от женщины, считающей винтовку — продолжением своей руки. Могли ли эти двое каким-то образом узнать в обычном гражданском наёмницу, остающуюся загадкой для всех американских правоохранительных органов? Вряд ли. Психологи-криминалисы едва ли пол смогут определить, не говоря уже о психологичсеком портрете — Кейли вне подозрения. В безопасности. Значит, дело, либо в нём, либо в чём-то, что привело охранников к нему. Возможно, Натан что-то упускает, где-то его всё таки смогли провести, отводя взор от чего-то важного, разворачивающегося прямиком у него за спиной, и Кенго, этот сукин сын, вовремя не наигравшись в куколок, обошёл его на пару шагов, кидая в глаза мелкий гравий. Морияма снова хочет что-то скрыть за мелкой неразберихой. Подобное уже происходило, а итог один — Натану сильней хотелось проехаться газонокосилкой по плоской роже. — Так, мы с тобой, — с толикой раздражения в голосе, прервала всех Кейли, жестом пропустила к сотруднице посадки двух расфуфыренных девушек, косо подглядывающих в их сторону. — Не глупи, до конца посадки пол часа, вы не успеете. — Значит полетим следующим рейсом, — перебил Ваймак, складывая руки на груди. Голос его стал неожиданно твёрдым, пропала привычная Натану расслабленность, с вечным весельем на кончиках фраз. Мужчине хотелось закатить глаза, подавляя тихое ругательство, что не в силах в полной мере передать всю абсурдность действий этой парочки, лишь задерживающих его, да привлекающих ненужное внимание. — Мистер Веснински, Вы задерживаете сами себя. — Мы уже идём, —что-то во взгляде карих глаз под козырьком кепки заставило Натана выдохнуть с углекислым газом собственное негодование, сжать губы в тонкую ниточку и смириться с позицией Дэев тащиться за ним повсюду. А потом взгляд, буравящий профиль Ваймака, упал ниже. На сына. В ярких, чистых глазах Натаниэля плескалась просьба не уходить, или, хотя бы, взять его с собой. Мальчишке было не важно куда идти, что там ждёт, обвинения или ещё какая задачка, главное, чтобы с отцом, с тем, чьё сердце в это мгновение болезненно сжалось — он обещал. Обещал найти время и возможность, отложить работу хотя бы на недельку, которую они смогут провести вместе. Натан снова чуть не сел в лужу, позабыв, что его отцовская фигура существует не только в качестве защиты одного конкретного подростка, но и в качестве родителя, внимание которого требуется его взрослеющему ребёнку. Натан крепче сжал ладошку Абрама, ободряюще трепя по непослушным волосам, чувствуя, как кто-то смотрит на него. Кто-то с доброй усмешкой во взгляде, цепляющейся крепче, чем натренированный на охоту пёс, столь раздражающей, что в одно мгновение становится понятно почему у национальной сборной столько фанаток. Он не взглянул в ответ. Ни за что. Даже если своими словами Ваймак намерено предотвратил очередную попытку Натана оградить собственного ребёнка от себя. Абрам смотрел себе под ноги, игнорируя бубнёж Кевина, раздражённого обществом охранников, и не желая отпускать руку отца ни на мгновение. Будто этой доли секунды, пока рука находится в воздухе, но пальцы уже не касаются тёмно-голубой ткани отцовских перчаток, хватило, чтобы Натан растворился в воздухе, оставляя после себя тоску и ожидание звонка с родным голосом на другом конце телефонной трубки. Эта обтянутая тканью ладонь ассоциировалась у Абрама с уверенностью в каждом, даже в самом провальном, действии. С укрытием, куда можно прибежать за помощью, раскрыв все свои необдуманные решения, с последствиями от которых в одиночку Натаниэль не мог справится. Была бы возможность, мальчишка уже давно бы вцепился в штанину отца! Только возраст требовал иного поведения. И папа требовал. Последнего Абрам хотел расстраивать меньше всего, поэтому молча шёл, чуть расслабляясь, когда родная рука потрепала по волосам, напоминая, что папа всегда держит обещания. Всех пятерых завели в небольшое помещение для сотрудников аэропорта внутри зоны ожидания: кафельные стены, тёплое, желтоватое освещение, несколько сканеров, и стол у крохотного окошка, находящегося на два метра выше пола. Часть помещения отделяла белая полу-прозрачная матовая стена с дверью, за которой виднелись движения нескольких мужских фигур, смутно кажущиеся Натану знакомыми. — Мистер Веснински, прошу пройти в комнату для личного разговора, — один из охранников указал на матовую дверь, движения за которой прекратились после упоминания его фамилии. Детей усадили на стулья у пустого стола, Натан отбил кулачок сыну и вздёрнул нос хмурящегося Кевина, уже на генетическом уровне недолюбливающего общество копов. Ваймак устроился у стены, поближе к детям, когда как Кейли наоборот, осталась в центре комнаты, лицом к второй двери, всё время постукивая ногой по кафелю. Натан не чувствовал какой-либо угрозы, ощущение чего-то покалывающего в животе больше напоминало научный азарт и интерес, мужчина был уверен в собственной способности выйти сухим после очередного ушата свиной крови, вылитым на его голову милостью Морияма. Но на долю мгновения, пока рука надавливала на ручку, Веснински подумал, а что случится, если Морияма всё же решит подставить его под удар? Он точно отправится в тюрьму, как бы хороши не были адвокаты — таков будет приказ. Что случится с Натаниэлем, окажись он без достаточной защиты? С паникой и неверием в то, что его отец — дьявол, запятнавший руки в чужой крови. Кенго же сожрёт его. Проглотит, даже не подавившись! — Ооо! Hijo! Наконец изволил пожаловать! На диване, в маленькой комнатке с работающим на последнем издыхании вентилятором, вразвалку сидел мужчина лет 50-60 на вид. Седина давно коснулась его висков, распространяясь по всей длине волос, и опускаясь вниз, заполняя серебристым цветом бороду и чуть затрагивая аккуратно уложенные усы. У глаз и на щеках собрались мелкие морщинки, мужчина убрал в сторону когда-то белоснежную кружку с недопитым кофе, разводя руки в стороны в приветственном жесте. — Кофе у них просто отвратительный! — Дядя Валеро?! Натан с грохотом, заглушившим его собственный возглас, закрыл дверь за своей спиной, в абсолютной растерянности глядя на жизнерадостного испанца, жестом указывающим на место рядом с собой. — Матиас? — у противоположной стены, напротив дивана, оперевшись на стену, стоял высокий тучный телохранитель, молчаливо кивая рыжему на дешёвенький диван рядом, — Что, чёрт возьми, тут происходит? Меня вызвали для какого-то разговора с вами?! Шутите? — Сядь, Натан, дело и правда есть, — старший мужчина облокотился локтём на спинку дивана, разворачиваясь лицом к мужчине, ещё обрабатывающему, что среди всех худших вариантов исхода событий ему достался тот, где он встречает человека, когда-то научившего его стрелять из дробовика по птицам, — Там же за дверью Кейли с детьми? Подсядь поближе, тут отвратительная звукоизоляция. И Натан послушался, оказываясь настолько близко к Валеро, насколько ему позволяло собственное неудобство и интерес, требующий ответа на ураган вопросов, ответы на которые он мог получить только от знакомого человека в графитово-сером пиджаке. Валеро Соледад не был человеком, устраивающим глуповатые шутки, обычно раздражающие таких людей, как Натан, за внешностью жизнерадостного любимца прекрасного пола скрывался титановый стержень главы мафиозной семьи Соледад, для которого честь была выше выгоды или посредственной шутки. Если он тут, то причины для такого способа связи явно имелись. — У Вас же сейчас рейс должен был быть? Air France? С пересадкой в Париже? — Да, посадка заканчивается через двадцать минут. — А теперь молча выслушай меня до конца, не перебивая, — быстро спавшее напряжении вновь потянуло тело к земле, постепенно закручиваясь в узел в районе грудной клетки. Всё выглядело, как попытка подготовить его к чему-то, чего он не очень хотел бы знать, — Мы нашли по пути четверых наёмников. Целью была твоя Кейли. Натана как в воду окунули. Причём без предварительных секунд, дабы набрать побольше воздуха. Его просто мокнули в тёмную неизвестность. Надавив на голову, затолкнули в вакуум, с гремящими где-то сверху голосами. Кейли. Целью. Кейли. Веснински попытался взять себя в руки, сглатывая вязкую слюну, физически ощущая белый шум в ушах. — Как… Как их пропустили на досмотре? — Связи, — отмахнулся Валеро, будто четверо наёмников, почти добравшихся до самолёта, казались ему пустяком, на который способен любой мальчишка. И, в какой-то мере, это было так. Натану было ни по возрасту задаваться такими вопросами, а прозвище бежало впереди него не позволяя быть таким…испуганным? Да. То чувство, колющие его миллионами холодных иголочек, было испугом. Настоящим. Заставляющее тело пытаться рефлекторно прижать к себе самое ценное, что ещё оставалось у Натана. — Абрам… — вырвался тихий шёпот из под ладоней, закрывающих усталое мужское лицо. Всё снова разрешилось каким-то случайным истечением обстоятельств, нежели мозгами Натана. В последнее время они оказывались слишком бесполезной вещью, — Мой сын тоже мог пострадать. И Кевин. И…Блять. —На это и был расчёт, — холодно отчеканил пугающе реальную правду испанец. Натан чувствовал его взгляд: понимающий, всё-таки он тоже отец, но, в тоже время, совершенно не скрывающий профессионального разочарования, — Я знаю как работают такие ребята — одной жертвой не обошлось бы. Натану захотело закрыть уши. Сжать их ладонями, пока от давления не лопнут барабанные перепонки. Он и сам прекрасно был знаком с такими заказами, знал, какими зверскими бывают эти существа, когда выпускают барабан в тело «заложника». Просто заказ. Просто обычные люди, закрывающие себе рты, хватаясь друг за друга, в надежде заглушить рвущиеся слёзы в кофте другого, возможно совсем незнакомого им человека, боясь оказаться на месте трупа в собственной растекающейся луже крови на высоте тысячи километров, где никто не сможет им помочь. —Инсценировка терракта, захват оговоренного с заказчиком «заложника», угрозы… Ты же помнишь что бывает потом? — Он знал. Но Валеро, приставляя два сжатых в пистолет пальца к его голове, спускает курок, — Они находят к чему придраться и спускают курок. Барабан пуст. Барабан пуст. —Никто и не подумает на заказное убийство. Натан выпрямляется, устремляя стремительно меняющийся взгляд льдисто-голубых глаз на мужчину, остающегося совершенно бесстрастным. Ему ли это впервой? Нет конечно. Челюсть предательски дрожит. Натан пытается контролировать её, сжимая зубы до скрипа и боли, но вместо этого ходуном начинает ходить всё тело, наклоняющиеся вперёд, к раскрытой руке человека, когда-то научившего его идти против отцовской воли. Он представляет эту картину. Мозг чётко рисует знакомые силуэты забившихся друг в друга детей, их испуганные глаза заполнены выливающимися за край слезами в которых отражается она. Кейли. Она стоит, прижатая спиной к нашпигованному холодным оружием бронежилету, впивающимся ей в лопатки. Он видит хвойные глаза преданного человека, обращённые на него. В них смешалось всё, от страха, до боли и отчаяний мольбы спасти её. А потом выстрел. Выстрел. Второй. Третий. Женское тело вздрагивает, как бесформенная кукла, падая между сидений, прямой к ногам собственного сына. Там кровь. Столько крови, что она заливается Натану в глаза, забивает ноздри, оседает металлическим привкусом на языке. Он слишком чётко видит пустые мёртвые глаза, ужас человека, отчаянно не жалеющего прощаться с жизнью, застывший на остывающем лице… Картина его брошенных на ветер слов о защите. — Ты же знаешь чьих это рук дело? — голос старшего мужчины смягчается, он не пытается больше окунуть Веснински носом в ошибки, наоборот, напоминает, что он всё готов принять сломленного мальца в редкие минуты слабости. — Да… — И ты не хочешь попросить у меня помощи? Помощи. Натан горько усмехается в чужую рубашку, прежде чем отрицательно поматать головой, чувствуя себя таким жалким и чертовски маленьким. Как мышь, купленная в зоомагазине, вместо доброго хозяина получившая раскрытую пасть змее, загнавшей свою жертву в угол. — Такой же, как отец, — шикает Соледад, легонько постукивая раскрытой ладонью по спине горе-племянничка. Натан знает — Валеро закатил глаза. Шикнул себе что-то под нос о невозможной упёртости семьи Веснински, указал Матису на свалившееся ему на плечо чудо, молча глядящее в дешёвую обивку дивана. Но помимо всего этого Натан знает, что не хочет впутывать в свои проблемы семью Соледад. Никогда. Они вполне могли стать его железными стенами, грозной скалой нависающие над кланом Морияма из-за спины. Но также это означало начало войны между двумя мафиозными семьями. Смерти близких людей, тех, с кем Натан проводил летние вечера за смехом и танцами, неминуемо окажутся на его совести. Реки крови польются просто от одной просьбы, которую Валеро, конечно же, исполнит, соблюдаю их с отцом проклятую клятву — Натан не мог допустить такого. Не когда на кону Соледад. — Я справлюсь… — Я знаю, Эсти, я знаю, — на руках Валеро лежит уже не чудом выживший глава семьи Веснински, на его руках вновь лежит своенравный мальчишка, не признающий чью-то помощь, — Просто помни, что твоё оружие не в числе прислужников. Натан крепче впивается пальцами в плечи испанца, будто держит не его, а фантомную фигуру из прошлого. Он скучает. Очень, чёрт его возьми, скучает.

***

— И всё-таки ты мне что-то не договариваешь, — чья-то фигура заслонила яркий свет из иллюминаторов. Кейли стояла напротив, уперев руки в бока она выглядела, как греческая богиня, собирающаяся выбить из противника свою победу, а вместе с ней и ответ на интересующие вопросы. Поражение, казалось, неминуемым. — Я тебе всё сказал, — отозвался Натан, даже не поднимая взгляда от книги. Читать не хотелось, в данный момент его воротило от одного упоминания преступления, совершённого в транспорте. Но без этого укрытия для глаз, Дэй уже бы давно прожгла в его белках дырку для второго зрачка. — О да, конечно, история о том, что Валеро Соледад просто по удачному стечению обстоятельств оказался с нами в одном аэропорту и посадил нас на свой самолёт — очень реальна, — устав бессмысленно нависать над непреклонным Веснински, Кейли свалилась в кресло напротив, продолжая искать в лице Натана хоть один намёк на утаенную истину. Её бокал был почти пуст, когда она, наконец, сдалась, — Нат, ну не первый год знакомы, я же чувствую, когда ты врёшь мне. — Тогда ты также должна чувствовать, что мне нечего тебе более сказать, — глухо хлопнула закрывшаяся книга. Раздражение, разочарование самим собой, скопившееся в клетках, было продиктовано смертельно холодным страхом, всё ещё сидящим в костях. Натана разрывало от желания вытрясти из Кейли все воспоминания проклятого происшествия в аэропорту, улыбающуюся маску Валеро, Матиаса, его собственный расфокусированный взгляд и руки, подозрительно испуганно вцепившиеся в сына. Он бы встряхнул её посильней, чтобы мир вокруг смазался в одну сплошную кляксу! Лишь бы Кейли перестала задавать вопросы, способные вернуть её к перманентному ощущению страха, преследующего днём и ночь. — Ладно. Не буду тебе мешать. Сухие фразы прошлись по барабанным перепонкам, словно наждачка по стеклу. Кейли еле заметно поджала губы, направляясь в сторону кабины пилота. Натан же видел всё: раздражение, пронзившее острые плечи, немой вопрос, застывший в глазах той, что слишком много унижалась, чтобы сделать это снова, по-собственной воли, уже будучи свободной. Он чувствовал обиду, застывшую в напряжённом воздухе даже после ухода Кейли. Такую, после которой следует подскочить и рвануть за следом горького парфюма, объясняясь за свой глупый, необоснованный логикой поступок. Но Натан продолжал молчать, сидя с книжной закладкой в руках, постукивая ею по старым страницам — слишком гордый, чтобы пойти за ней. Слишком напуганный, чтобы раскрыть детали разговора. — Она расстроена, —констатировал небезызвестный факт голос Ваймака, исходящий откуда-то со стороны. Натан не взглянул. Уткнулся носом в пожелтевшие от времени страницы, выражая свою незаинтересованность в разговоре с Дэвидом. — Она не стала бы так реагировать, будь всё хорошо, —кажется, внешняя отчужденность от реального не помогла спортсмену понять, что его мнения никто не спрашивал. Натан цокнул языком, закидывая ногу на ногу и демонстративно переворачивая страницу. — Ты держишь книгу вверх ногами. Натан замер с тоненькой страницей в руках. В голове сразу возник немой вопрос: почему же именно в такие моменты все вокруг начинают лезть к нему, словно пчёлы на мёд? — Я развиваю свой мозг. — Может хочешь поговорить? Захотелось кинуть книжонку прямо в лоб стоящего напротив Ваймака. Да посильней. Желательно с последствием в виде трещины в черепе. Бабушка простит ему подобное использование своей книги. — Ты не хочешь рассказывать это Кейли, потому что вы близки, но со мной тебя связывает только она, это может остаться только меж… —договорить Дэвиду никто не дал. Натан поднял взгляд от своего «упражнения» и заглянул в тёплые карие глаза, в данную секунду кажущиеся ему чем-то насмешливым, даже унизительным, по отношению к нему. — Нас ничего не связывает. Мы не друзья, не знакомые, а ты сам дал меня не больше, чем безликая фигура, связанная с Кейли несчастным случаем,— ровный голос Натан звучал подобно последовательности повторяющихся диссонирующих нот в произведении Вивальди, — Нам с тобой не о чем говорить. И никогда не будет. Ты просто белым шум, приносящий неприятности. Внешняя тишина и спокойствие стремительно переходили в раздражение, готовое окутать всё вокруг ледяной пустотой от которой зубы начинают неистово стучать, а ноги немедля не решат дать дёру куда-то в тепло. — Но ведь ты сам уговорил Кейли встретится со мной. Ваймак явно был конченным самоубийцей, игнорирующим здравый смысл и инстинкты, почему-то не дающие ему сигнала свалить по-добру по-здорову, пока дают шанс. — Пошёл. Прочь. — процедил Натан, будто только один полу-улыбающийся взгляд мужчины выводил его из себя настолько, что хотелось избавить мир от этих глаз. Карих, тёплых, добрых. Таких… Натан сжал челюсти, отворачиваясь к иллюминатору, оставаясь чуть выше своих низменных желаний. — Ты волнуешься за неё. Я вижу это, но она… Почему он не может просто замкнуться? Почему он продолжает разворачиваться на этот голос, ища глазами загорелое лицо, хотя сам же поставил точку секунду назад? Натан видел этот снисходительно мягкий взгляд, уверенность, которой был переполнен Ваймак, как бы Веснински не пытался вдолбить ему в голову обратное. — Кейли! Забери своего драного малолетку сейчас же! Он не любил кричать. Тишина всегда скрывала в себе больше опасностей, чем громогласный рёв, истерический смех, или любая другая вещь, способная привлечь внимание к источнику потенциальной опасности. Но не сейчас. Не с этим чёртовым утырком, продолжающим лезть со своими вопросами, не беря пример со своей женщины — встать и уйти. Стены самолёта начинали физически давить на него, перчатки стянули руки до онемения, а осознание, что он в сотнях километров над землёй и никуда не скроется от назойливого мальчишки, возомнившем из себя невесть кого, заставило пальцы судорожно проверять конец перчаток, его нахождения в правильном месте — чуть ниже локтя, но в верхней трети предплечья, там, где никому не видны последствия его импульсивной натуры, никак не выбитой из тела годами жизненных уроков.. — Дэвид! Я же просила, — Кейли за шкирку оттащила Ваймака из чужого пространства, выглядя при этом не менее раздражённой липучестью своего партнёра к рыжеволосому. Натану показалось, что только в момент, когда тихие оправдания Дэвида скрылись в головной части самолёта, он смог выдохнуть и расползтись по креслу, прижавшись виском к холодному стеклу иллюминатора. В самолёте наконец стало достаточно тихо, чтобы мужчина смог прикрыть глаза под монотонный шум двигателя и обрывки неразборчивых фраз Натаниэлья и Кевина. Он правда хотел просто побыть один. Не видеть перед собой мелькающий силуэт Кейли, раз в пару секунд оказывающийся запачканным собственной кровью, льющейся из многочисленных отверстий в её теле. Ему нужно было пару часов тишины, чтобы окончательно осознать свою ошибку и набросать в голове возможные пути вычисления таких ситуаций в будущем. — Это — задница, — раздражённо-разочарованно шуршал себе под нос рыжеволосы мальчишка, наблюдая, как Дэвид покидает общество его отца. — Где? — Кевин приподнял маску для сна, не заинтересованно оглядывая салон самолёта, останавливаясь на брате, сидящем в мягкое кресло у иллюминатора с ногами. — Там, — Абрам кивком указал на прикрывшего глаза отца, — Нам надо что-то придумать, иначе ничего не выйдет. — Нам лучше не лезть, — с полу выдохом ответил парень, натягивая плотно прилегающую маску обратно на лицо. — Ещё как нужно! — Натаниэль не дал старшему вернутся в царство Морфея, стаскивая с его головы чёрный кусок ткани. Голубые глазки выражали активное несогласие с мнением Кевина, а обиженно изогнувшиеся светло-рыжие бровки предостерегали Дэя от собственного возмущения, — Если мы никак не поможем, то так и останемся жить в разных штатах! Ты знаешь каких усилия мне стоит оберегать папу от всяких липнущих к нему особей? Кевин недоверчиво приподнял левую бровь, косясь на дальнее сидение с рыжеволосым мужчиной. — Не смотри так. — Ладно-ладно, но что ты предлагаешь? Лично я колдовать отнюдь не умею. — Идём со мной. Вскочив со своего места Абрам, расположившись на ковре, по-пластунски пополз мимо отцовского кресла в сторону двери, отделяющей пассажирскую зону от буфено-кухонной. Кевин смотрел на брата с явным скепсисом, уже жалея, что задал вопрос. С особым нежеланием отнимать тело от мягкого кожаного кресла, Кевин всё же поднялся, разминая затёкшую спину сладкими потягиваниями, скрипя, как старый паркет в загородном доме. На цыпочках пробравшись мимо Натана, прижавшись всем телом к противоположному креслу, Кевин нагнал Натаниэля у двери в противоположной части самолёта, вовремя перехватывая летящую ему в лицо руку героя, беззвучно празднующего первое испытание со спящим драконом. — Кофе или чай? — Чай. Две ложки сахара. Лимон, — с уверенностью военного маршала командовал Абрам, носками скользя по ковру к шкафам в которых мог оказаться заветный скрученный листочек. Один чёрный и один зелёный. Хотя едва ли можно было что-то заварить из той чайной пыли, лежащей на дне второй упаковки. «Ну и мрак» — подумал Натаниэль, цокая языком и глядя на навороченную кофе машину. Вокруг «чайного закутка» столпились пачек пять кофейных зерён с указанием разных стран, вкусов и непонятных Абраму слов. Пробовать приготовить папе что-то из этого можно было, но подросток дольше с машиной дедушки Валеро будет разбираться, нежели заваривать папе новый вкусовой шедевр. — И как это поможет нам? — в руках Кевина загремели чашка и блюдце. Секунда и он уже заливает горячую воду через поставленное сверху на чашку ситечко с чайными листьями. — Сейчас мы всё сделаем, чтобы папе понравилось, а потом скажем, чтобы Дэвид отнёс это ему, — не заметив понимания на лице брата, Абрам цокнул языком, вкладывая в этот звук всё разочарование умственными способностями Кевина, продолжил, — Папа подумает, что твой папаня сделал это специально для него! БАМ! И вот мы уже получаем расположении папы! Дальше нам стоит лишь подтолкнуть их! — А знаешь… это может сработать… — Кевин почесал кончик носа, вспоминая строчки из маминой книги, матёрого разбойника, варящего лечебную настойку для захворавшей главной героини. Тогда это показалось Кевину несусветной глупостью! Ну не выберет прекрасная принцесса какого-то там нищего бородатого мужика, уложившего её изящное тело на солому. Но из уст Абрама, крутящего в руке ножик для фруктов, всё звучало на удивление правдоподобно… — Я — гений, ты — режь лимон! Сам же Абрам полез на стол за самых важным ингредиентом — сахаром! Высыпая в золотисто-огненный напиток две щедрые ложки кристалликов, тщательно всё перемешивая, он уже представлял, как обрадуется напитку папа, как расплывётся перед Дэвидом в своей тёплой улыбке… Кароче, Ваймаку должно будет понравится это лицо! Другого варианта развития событий Абрам, стирающий лишние капли с краёв чашки, просто не видел. Да и какие «другие моменты» могут быть, если его отец — лучшее творение, что когда-либо создавала эволюция! Ну, может быть ещё Эндрю, со своими этими золотистыми кудряшками, сотканными из лучиков солнца… — А что вы тут делаете? — появление Дэвида было как раз на руку мальчишкам. Оба переглянулись, быстро кивнули друг другу и Абрам, как главный знаток вкусов своего папы, протянул мужчине чайную пару, которую немедленно надо было отнести Натану. Иначе остынет! И не будет никакого эффекта «Неужели он знает что мне нравится?» — У нас просьба к тебе, — важно начал Натаниэль, вручая свой дар в руки внимательно слушающего его Ваймака. — Отнеси это папе, пожалуйста, — подросткового лица коснулась очаровательная, по собственному мнению Натаниэля, улыбка, которая должна была стать решающим фактором для того, чтобы Дэвид выполнил всё в точности, как надо было им с Кевином, — Я боюсь разлить по пути, а папа очень хотел чай… Ты же можешь помочь? — А… — Ваймак явно собирался отказать, всё же Кейли на чистом английском, даже без акцента, просила его не трогать Натана до конца полёта… Но ведь молча принести чай — это не «тронуть», да? Конечно да, никто тут не пристаёт к нему, просто чай! — Ладно, только откройте мне дверь в салон. Абрам подлетел к двери ещё до того, как мужчина закончил фразу, лицо его светилось от нетерпения увидеть реакцию папы на сладкий чай с лимоном, который он пьёт в особые моменты усталости. Абрам знает! Никто лучше него не знает папины привычки и любимые напитки, к тому же, он с гордостью может назвать себя единственным, кто готовит их в точности, как любит папа. Он ему сам это говорил. — Вот и всё, начало проложено, — отряхивая руки от фантомной пыли, Натаниэль опёрся рукой о дверной косяк, разводя руками в ожидании бурных оваций Кевина, — Теперь нам надо будет их только подтолкнуть! — Абрам… — Да-да? Хочешь одарить меня гениального почестями? — А ты сахар из этой банки насыпал? — Ну да, а что? — Абрам пожал плечами, краем глаза замечая, как папа касается пальцами ручки чашки и подносит тонкий фарфор к губам, намереваясь сделать первый глоток, — Эй! Иди сюда, скорее, смотри-смотри! — Это соль… Глаза Абрама, стремительно осознающего смысл слов, раскрываются, становясь похожими на два блюдца, только яблочка не хватает. Натаниэль поджимает пальцы на ногах, наблюдая за неизбежным — папа делает глоток. А дальше всё будто в замедленной съёмке: сначала хмурятся медные брови, солёная лимонная волна только касается его рецепторов, не успевших направит сигнал в мозг, а потом всё лицо начинает источать смесь шока, жгучего раздражения и желания бросить полную чашку прямиком в висок стоящего рядом Ваймака, отнюдь не понимающего, что пора бы бежать… — ДЭВИД, МАТЬ ТВОЮ, ВАЙМАК. — У меня немного другое второе имя… Кевин почувствовал, как по его спине прокатилась волна морозной дрожи. Медленно, будто каждое их движение эхом разносилось по самолёту и проецировалось прямо в уши Натану, оба повернулись друг на друга, стремительно осознавая, что весь гениальный план, которым так кичился Абрам, полетел огромным булыжником в карьер. — Думаю надо было сначала попробовать, — шёпотом произнёс Натаниэль, накрывая банку крышкой, всё ещё зажатой в ладони Кевина. — Думаю надо пойти посмотреть как там у пилотов дела… — Думаю ты прав…

***

— Ну ты что, всё ещё дуешься? — Кейли убрала в сторону декоративные подушки, присаживаясь с краю дивана, поближе к креслу Веснински. Они сели в аэропорте Марселя где-то три часа назад, солнце слепило так, что Кейли впервые за осень вспомнила о существовании солнечных очков в своей сумке. Юг Франции встретил их тёплым ветром, ярким солнцем на безоблачном небе и слишком уж притихшими подростками, впервые не пытающимися кинуться под машину в обнимку в процессе очередной игры. Успели без новых приключений доехать до домика у самого берега Средиземного моря, разложить вещи, и главное — отправить детей погулять. Наверно, не лучшей идеей было выпускать двух гиперактивных подростков вечером к скалистому берегу, но у Кейли поднакопилось вопросов, а с Абрамом в доме у Натана будет вдвое больше возможностей занять себя, избегая разговора. «Ничего, не убьтся» — думает Кейли, краем глаза замечая высунувшуюся из-за угла голову Ваймака. — Я не дуюсь, с чего ты вообще это взяла? — выпалил, как на духу, мужчина, забирая из чужих рук чашку свежезаваренного кофе. Кейли только и успела незаметно мотнуть головой, намекая Дэвиду на время скрыться с глаз, пока она не разберётся. — Да ладно тебе, сам же понимаешь, что мальчики напутали, — женщина поджала губки, выпячивая нижнюю вперёд, словно ребёнок, выпрашивающий конфетку. Только вместо ребёнка был Натан. И его чёртов взгляд, — Они хотели тебя порадовать, чай сделали… — Кейли, я не глуп, — прервал чужой монолог мужчина, разворачиваясь и ели-ели задевая подбородком длинные волосы Кейли, — Я знаю, что это дети, я просто… не важно. Ничего не случилось. Кейли глядела на всё больше отдалающегося от неё мужчину со вселенской тоской на душе. Ей хотелось прижаться к острому плечу, взглянуть в глаза, надавить, да посильней, чтоб раскололся наконец, переставая бегать от неё, будто от чумной. Но единственный человек с которым бы это не сработало — Натан Веснински, — Может сходим куда — Хлопнула входная дверь. Из коридора повеяло свежим морским ветром и выпечкой из лавки напротив. — Мама! Нам нужен переводчик! — Мы нашли мальчика! Он не говорит по англиски! В гостиной повисла тишина. — Не прошло и дня, он уже кого-то нашёл… Натан поднялся с кресла, ставя кружку дымящегося кофе на журнальный столик и минуя, уже было открывшего рот, Ваймака, скользнул по коридору в прихожую, намереваясь быть любезно проведённым сыном до места, где они нашли того самого мальчика. Вот только этот мальчик, почти на голову выше его сына, стоял у них в прихожей, явно не испытывая особой радости от своего положения. Наоборот, совсем наоборот. Было видно, как напряжены подростковые плечи, а в карманах старых потёртых шорт, всех в заплатках, с какими-то вышивками божьих коровок, сжимались кулаки. — Мы нашли его на камнях. Он плакал. — И вы привели его сюда…? — Натан искренне поражался с какой лёгкость Кевин рассказывал детали произошедшего, и с какой активностью его собственное чадо махало головой, подтверждая каждое слово старшего. Ну не дураки ли? Натан ещё от Мориямы не отошёл, так Абрам второго нашёл? — Ну да, — в один голос ответили на риторический вопрос мальчишки, не видя абсолютно никакой проблемы в произошедшем. Хочет ли Натан узнать каким образом эти двоя вообще увели кучерявого с собой, раз он не слова по английски не знает? Да, наверное, уже просто нет смысла, каждый раз Абрам придумает что-то новенькое! — Quel est ton nom, mon garçon? — прервала чужие разговоры Кейли, неспешно выходя в прихожую к остальным. Смутно знакомым ей показался профиль мальчишки, хмуро глядящего на удерживающую его рядом с собой руку Кевина. — Jean. Jean Moreau. «Moreau». Одно слово. Фамилия. Совпадение? Кейли вглядывалась в светлые, пустые глаза мальчика, в густые чёрные кудри, спутанные на макушке. В черты, так напоминающие ей о прошлом. Об ударе. В спину. С размаху. Так, как бьют дикого зверя, а не человека. Женщина чувсвует, как холодная усмешка сама растягивается по губам. Молча смотрит на готового к побегу мальчишку и видит возможность… Больную возможность отомстить тому, кто оставил её гнить в сыром подвале, пока время и крысы не заберут своё. Не забрали. Зато зебёрт она. — Enchanté, Jean.