Театр забытых

Карнавал просыпался с рассветом. Шёлковые полотна шатров мерцали каплями росы, и казалось, что вся арена дышит вместе с туманом, что стелился по земле. Фонари догорали после ночного шоу, сладкий запах карамели и ваты ещё витал в воздухе, а первые голоса детей звенели в пустоте — это они уже бежали навстречу друг другу. Они родились в Карнавале. Никто не помнил, как оказался здесь, но каждый знал: шатры — их дом, сцена — их площадка для игр. 1. Песня и смех Мэнди всегда просыпалась первой. Сидя на ступеньках ярко-красного шатра, она напевала едва слышно, пока солнце поднималось. Её голос был светлым и прозрачным, похожим на утренний ветер. — Опять поёшь? — сонный голос раздался за её спиной. Честер, босиком, с растрёпанными кудрями, щурился от света. — Эй, а ну добавь барабанов, а то скучно! Он схватил два ведра из-под конфет и начал отбивать ритм. Звуки грохотали, сбивались, но Мэнди засмеялась и подстроила мелодию под его хаос. Сколько раз они так начинали утро — песня и смех. 2. Лайза и высота Чуть позже Лайзу уже можно было найти на верёвках и канатах. Она висела вверх ногами, свесив косу вниз и гордо выкрикивала: — Смотрите, я королева шатра! — Ты упадёшь, — ворчал Орион, стоявший внизу. Его руки складывались в жест — и рядом с Лайзой вспыхнула иллюзия: сияющий золотой пояс и блестящая корона. — О-о-о! — восторженно выдохнули близнецы. Лайза заулыбалась, покачиваясь, и, конечно же, в тот же миг сорвалась вниз — прямо в кучу мягких тканей. Она не плакала, только рассмеялась, размахивая руками: — Видели? Я даже падать красиво умею! 3. Орион и тишина Орион был другим. Серьёзный, задумчивый, он редко вступал в их игры первым. Но когда к нему подходили, всё вокруг оживало. Он любил создавать бабочек из света: прозрачные, сияющие, они кружили над головами детей, садились на ладони, а потом исчезали, как будто никогда и не существовали. Мэнди тянулась за каждой бабочкой, а Честер неизменно пытался поймать их в банку. — Ну-ка, давай мне десяток, продам как «волшебных мотыльков». По пять монет за штуку! — хвастался он. Орион лишь закатывал глаза. Ему нравилось, когда другие улыбались, но сам он оставался в стороне. 4. Близнецы Эш и Эмбер появлялись всегда неожиданно. То из сундука с реквизитом, то из-под сцены, то вообще с крыши. Их мало кто понимал: они больше показывали, чем говорили. В тот день они устроили мини-спектакль прямо посреди арены: одна из них изобразила страшного «монстра из-за кулис», а другой, с преувеличенными гримасами, показал испуганного ребёнка. Все разразились смехом. — Эй, это же про тебя, Мэнди! Ты же сама говорила, что боишься ходить за занавес, — поддразнил Честер. — Неправда! — возмутилась она, но лицо её вспыхнуло красным. 5. Страшилки и табу Вечером они собрались у костра из разноцветных факелов. Огонь трещал, сладко пах карамелью, и дети, укрывшись покрывалами, делились страшными историями. — Говорят, если пройти слишком далеко за кулисы, там живут тени, — тихо сказала Лайза, нарочно понижая голос. — Тени утащат тебя в другой мир, и обратно ты уже не вернёшься, — добавил Орион. Он не улыбался, и от этого стало не по себе. — А ещё… — подала голос Мэнди, — говорят, есть зеркало, которое крадёт лица. Посмотришь в него — и забудешь, кто ты. Честер громко расхохотался, подбросив в огонь конфету. — Ерунда! Зеркала воруют только тех, кто боится! Вот вы все боитесь, а я — нет! Но когда огонь погасал и ночь становилась гуще, каждый из них всё же сжимался крепче в одеяле, будто слова страшилок были не такими уж смешными. 6. Уют Они засыпали кучкой, как настоящая семья. Честер спал громче всех, раскинув руки, будто боялся потерять друзей во сне. Мэнди, уткнувшись в подушку, шептала во сне мелодию. Лайза даже во сне ворочалась, будто всё ещё висела на канате. Близнецы всегда держались за руки, даже в полусне изображая смешные гримасы. А Орион сидел у огня дольше других, глядя на искры — и на что-то далёкое, невидимое для остальных. Карнавал был их домом. Они росли в смехе, музыке и игре. И верили, что так будет всегда. Но Карнавал умел хранить тайны.