Муза моего сердца

За окном медленно умирал день. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая бесконечные поля в кроваво-рыжие тона. Где-то за полосой леса, за несколько тысяч миль от Нью-Йорка, их ждало место, о котором Хаск знал лишь по слухам и одному короткому телефонному разговору с Аластором. Больше половины дороги они уже проехали, до точки назначения оставалось каких то несколько сотен миль. – Там, куда мы едем, – нарушил тишину Хаск, когда очередной указатель с названием забытого богом городка остался позади. – раньше была база контрабандистов. Лет тридцать назад. Сейчас, говорят, там что-то вроде придорожного мотеля и бара. Владельцы сменились, но старые связи остались. – И твой знакомый дилер... он там? –спросил Энджел, не отрывая взгляда от окна. – Не в самом мотеле, рядом. – ответил Хаск. – В одном из заброшенных посёлков в часе езды. Если он ещё жив и не сидит. Энджел хмыкнул, но спорить не стал. – Мы работали вместе... давно. Он ушёл из дела раньше меня, купил дом в глуши, прикинулся фермером. Но я то знаю, что он не завязал полностью. Такие, как мы, не завязывают. – А если он не захочет помогать? – спросил Энджел тихо. – Тогда я найду другой способ, – ответил Хаск, и в его голосе прозвучала сталь, которую Энджел уже начинал узнавать. – Мы не вернёмся назад. Это не вариант. Они въехали в небольшой городок, каких по пути встречалось уже множество. Вывеска на въезде гласила: "Санни-Вейл, население 340 человек". Хаск свернул с основной трассы на грунтовую дорогу, и машина запрыгала по кочкам, поднимая клубы пыли. – Здесь где-то недалеко. – пробормотал он, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом. – И часто ты так, приезжаешь к людям из прошлого посреди ночи? – Не часто. Но когда приезжаю, то они знают, что это серьёзно. Вдали показались огни. Несколько домов, покосившийся забор, ржавая вывеска с надписью, которую Энджел не смог разобрать в темноте. Хаск остановил машину у одного из домов, и заглушил двигатель. – Сиди здесь, – сказал он, открывая дверь. – Я быстро. Энджел остался один в тишине салона. Он смотрел, как фигура Хаска удаляется в сторону покосившегося дома. Он скучающе смотрел на то, как Хаск долго с кем то спорил о чëм то. А затем он вернулся, с небольшим пакетом в руках. – Держи, – сказал он, бросая его Энджелу на колени. – Сказал, этого хватит на неделю. Потом можно будет приехать снова. Энджел посмотрел на пакет, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Я расплачусь, – сказал он тихо. – Нет необходимости. Этот парень у меня в огромном долгу, пришло время его выплачивать. – Но... в таком случае, я у тебя тоже в долгу – – Подумаем об этом позже. Энджел хотел было возразить, но не нашëл подходящих слов. Да и сил уже особо не было спорить. Дорога тянулась долго и муторно. Прошло большое количество времени. Энджел уже начал проваливаться в тягучую полудрёму, когда на горизонте что-то изменилось. Сначала это было просто свечение. Потом оно становилось всё ярче, насыщеннее, переливаясь сотнями огней. Энджел, словно загипнотизированный, прилип лицом к холодному стеклу. – Это… Лас-Вегас? – выдохнул он, не веря своим глазам. – Он самый. – коротко ответил Хаск, сворачивая на съезд. – Аластор сказал – тихий район, подальше от центральной суеты, но в пределах города. Энджел смотрел, как огни приближаются, разрастаются, заполняют собой весь горизонт. Неоновая реклама, мигающие вывески казино, огромные экраны на фасадах отелей – всё это было таким ярким, таким живым, таким далёким от их унылой реальности последних дней. Даже здесь, на въезде в город, чувствовалась эта особая энергия. – Я думал, мы едем в какую-то дыру посреди ничего. – признался Энджел, не отрывая взгляда от сверкающих огней. – Дыра посреди ничего была бы слишком очевидна. – ответил Хаск. Они свернули с главной трассы и углубились в лабиринт тихих улиц, где огней было уже не так много. Здесь, на окраине Лас-Вегаса, жизнь была более размеренной. – Приехали. – сказал Хаск, когда впереди показалось невзрачное здание с тусклой неоновой вывеской. Энджел выбрался из машины, разминая затекшие ноги. Воздух здесь был сухим и тëплым. Он поднял голову и увидел – на другой стороне улицы, за рядами низких домов, вздымались сверкающие башни отелей, мигали огни, кипела жизнь, которая казалась такой близкой и одновременно недосягаемой. – Как думаешь, – спросил он тихо.– мы когда-нибудь сможем туда пойти? Ну, просто так. Погулять. Побыть нормальными людьми. – Может быть. – ответил он, немного погодя. В его голосе была какая то тоска. Энджел кивнул, не оборачиваясь. Он всё ещё смотрел на огни, и чувствовал, как внутри него медленно, но верно просыпается жажда жизни. Затем Энджел уставился на представшее перед ними здание и скривился. Судя по всему, это заведение видало и лучшие дни, если такие вообще были в его истории. Громадная неоновая вывеска, на которой половина букв уже не горела, а вторая половина мигала с эпилептическим усердием, гласила: "РАЙСКИЙ УГОЛОК". Ирония названия была настолько очевидной, что Энджел даже фыркнул. Здание представляло собой нечто среднее между придорожным мотелем и баром. Облупившаяся краска, заколоченные окна на втором этаже, и запах тошнотворного коктейля из пива и чего-то ещё, о чём лучше было не задумываться. Дверь с грохотом распахнулась, и из неё вывалился какой-то увалень в грязной майке и растянутых трениках. Он сделал шаг, другой, пошатываясь и мыча что-то нечленораздельное, а затем рухнул прямо к ногам Энджела, как подстреленный. Энджел отшатнулся с такой скоростью, будто перед ним упала бомба. На его лице дикое омерзение. – Ты куда нас привёз?! – зашипел он, вцепившись в рукав Хаска. – Нас тут точно не сдадут на органы? Потому что выглядит это как идеальное место для подпольной трансплантологии! Хаск посмотрел на храпящее тело у их ног, потом на мигающую вывеску, потом на Энджела с его перекошенным от ужаса лицом. Хотел бы он ответить: "Нет, всё в порядке, это просто старый друг помогает". Но врать самому себе и перепуганному парню у него бы сейчас язык не повернулся. – Ну, – протянул он, почёсывая затылок, – зато здесь точно не станут искать. Наверное. Энджел издал звук, похожий на помесь всхлипа и истерического смеха. – О, ну тогда всё в порядке! — Энджел всплеснул руками. – тогда я просто счастлив! – – Кончай истерить как дитë малое, – устало оборвал Хаск. – Аластор сказал,что нас встретят. Значит, встретят. Пошли. Он перешагнул через распростёртое тело и направился ко входу, даже не оглядываясь. Энджел постоял ещё секунду, глядя на храпящего мужика, на мигающую вывеску, на облупленные стены этого "райского уголка", и сдался. – Я в аду. – пробормотал он себе под нос, словно не прознал эту истину ровно с того момента, когда у него появилось самосознание. Внутри оказалось немногим лучше, чем снаружи. Прокуренный бар с парой липких столиков, стойка с обшарпанным пластиком, и словно вишенкой на торте являлась пошарпаная сцена. На входе стояли две девушки, которые ну вот вообще никак не вписывались в местный интерьер. Одна – высокая блондинка, которая улыбалась на столько светлой и широкой улыбкой, что можно подумать, что она самое счастливое создание на земле. Вторая же, словно полная еë противоположность – не высокая брюнетка, мрачная, словно оценивала новоприбывших своим хмурым прищуром. Рука еë покоилась на бедре, где кажется был припрятан пистолет. С этой мадамочкой шутить явно не стоит. Не давая задать даже малейший вопрос, блондинка подлетела к гостям, чуть не сбив с ног. –Божечки, божечки, наконец то вы приехали!! Аластор о вас столько рассказывал! – Вдруг девушка словно опомнилась и неловко сделала шаг назад. –Ох, как грубо с моей стороны не представиться. Меня зовут Чарли, а это Вэгги. Добро пожаловать в наш "Райский уголок"! Не обращайте внимания на обстановку, мы откроемся по нормальному только через неделю, хе хе. Надеюсь... –Ага, приятно...– Без особого энтузиазма буркнул Энджел. Хаск недовольно толкнул его локтем. Энджел скривился, но промолчал. Чарли, кажется, даже не заметила отсутствия энтузиазма – она сияла так, будто встретила старых друзей. – Ты, наверное, Энджел? – её глаза расширились от восторга. – Ох, мне так приятно познакомиться с тобой! Просто не верится, что у нас будет выступать настоящая звезда! Энджел замер. А вот такого поворота в их нынешнем уговоре даже не мелькало. – Погоди-погоди, придержи коней. – он выставил руку вперёд. – В каком это смысле – выступать? – Ну как же, — Чарли захлопала глазами, явно не понимая проблемы. — Аластор сказал, что ты согласился какое-то время петь у нас в заведении. Он так хвалил твой голос! А вот и подвох вскрылся во всей красе. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке. – Какого х… – начал было Энджел, но Хаск снова толкнул его локтем, на этот раз значительно сильнее и больнее. – … А, да-да, точно, – Энджел выдавил из себя улыбку, которая могла бы обмануть разве что слепого. – Согласился. Конечно. Мечта всей жизни, честное слово. — А ты Генри, верно? — Чарли перевела сияющий взгляд на Хаска. Хаск напрягся. Он уже мысленно молился всем богам, в которых не верил, чтобы Аластор не назначил его на какую-нибудь унизительную должность вроде бармена или, хуже того, уборщика. — Аластор сказал, ты будешь помогать нам с охраной и… – Чарли замялась. – ну, с техническими вопросами. Хаск выдохнул так, что у него, кажется, пар изо рта пошёл. Охрана и техника – это было приемлемо, почти по специальности. – Ну вот мы и познакомились! – Чарли всплеснула руками. – Вэгги покажет вам комнаты, а вечером, если не устанете с дороги, можем всё обсудить подробнее. – Агаа, мы отойдём на минутку..? – Не дожидаясь разрешения, Энджел схватил Хаска за рукав и вытащил его на улицу, даже не глядя на озадаченные лица Чарли и Вэгги. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком. Энджел отпустил рукав Хаска и развернулся к нему, сверкая глазами. – Ты это слышал? – зашипел он, – Петь! Она сказала, что я должен петь! Я, блядь, не певец! Я актёр! – Энджел взмахнул руками. – Вернее, был. Вернее... – Он запнулся, осознавая, как жалко звучат его слова. – Короче, не важно! Всë что я умею, это стонать перед камерой, но никак не петь...! – Аластору плевать, – пожал плечами Хаск. – Он дал нам крышу над головой и работу. За всё нужно платить. – Но я не умею петь! – почти взвыл Энджел. – Ты меня слышишь? Не. Умею. У меня слуха нет. Я медведю на ухо наступил и добил его гитарой! Хаск невесело усмехнулся. – А я умею фотографировать и стрелять. И всё равно буду чинить чужую аппаратуру. Потому что выбора нет. У тебя, Энджел, его тоже нет. Энджел открыл рот, закрыл, снова открыл. На его лице мелькнула целая гамма чувств. – Ненавижу Аластора, – выдавил он наконец. – Добро пожаловать в клуб, – кивнул Хаск. – Но сейчас у нас есть крыша, еда и время. А петь... – он помолчал, – петь мы что-нибудь придумаем. – Ты предлагаешь мне петь под фанеру? – переспросил он с ноткой недоверия в голосе. – Я предлагаю тебе делать вид, что ты поёшь, пока остальные будут делать вид, что слушают, – поправил Хаск. – Это шоу-бизнес, Энджел. Ты должен это понимать. Энджел задумался. В его глазах, постепенно разгорался огонëк циничного расчёта. – Ладно, – сдался он. – Но если я опозорюсь на сцене, ты будешь нести этот позор вместе со мной. Ты меня в это втянул, Хаск. – Я тебя вытащил из дерьма, – жёстко напомнил Хаск. – А теперь вытаскиваю дальше. Так что не ной, а работай. Он отлепился от стены и направился обратно ко входу, бросив через плечо: – Идём. Чарли, кажется, хорошая девушка. Возможно, она даст нам фору на первое время. Энджел вздохнул, посмотрел на серое небо, явно обещающее дождь – и поплёлся следом. – Райский уголок, – пробормотал он себе под нос. – Райский уголок, мать его... –––––––––– Казалось бы, хуже уже быть ну вот точно не может. Но увы, реальность, словно следуя сценарию самого дурацкого фильма, решила добить их окончательно. – Понимаете, у нас сейчас правда проблемы с комнатами, – Чарли виновато теребила юбку, не поднимая глаз. – Ремонт, знаете ли, и половина номеров ещё не готова. Я бы с радостью, но… В общем, придётся вам пожить вдвоëм. Я обещаю, как только освободится что-то ещё, вы будете первыми, кого я предупрежу. Чарли чуть ли не бегом направилась к лестнице, словно боясь, что они передумают. Энджел плелся следом, чувствуя, как внутри него медленно, но верно умирает последняя надежда на хоть какое то личное пространство. Дверь двадцать седьмой комнаты распахнулась, и они вошли внутрь. На удивление, здесь было довольно чисто. Видимо девушки всë таки позаботились о хоть каком то комфорте для них. У стены стояли две кровати. Ну хоть не одна, и на том спасибо. Чарли, всё ещё заливающаяся краской от стыда, выпалила что-то вроде "если что нужно – обращайтесь" , и пулей вылетела за дверь, оставив их наедине с двумя кроватями, двумя тумбочками и одним шкафом, который, судя по скрипу, открывать было опасно для жизни. Энджел рухнул на ту кровать, что ближе к окну, поднимая облако пыли. Не слишком мягко, но какая сейчас вообще разница. – Что за неделя...– простонал он, закрывая глаза. – Я сбежал от своего сумасшедшего бывшего - сутенëра, и теперь обязан делить комнату с бывшим киллером в мотеле для маргиналов... – Не ной, наши трупы сейчас могли бы разлагаться где нибудь в канаве на окраине Нью Йорка. – Ты оптимист, – фыркнул Энджел, не открывая глаз. – Реалист, – поправил Хаск, садясь на край своей кровати. – Да иди ты в жопу, а, не морочь мои и так заëбанные в край мозги...– Энджел демонстративно отвернулся к окну. –Заметь, не я это начал... – Начал было Хаск, и едва ли увернулся от летящей в его сторону подушки. Мужчина замер со сползжшей к нему на колени подушкой, и в недоумении уставился на Энджела. Его плечи слегка подрагивали от безудержного смеха. Мужчина смотрел то на подушку, то на затылок Энджела, а затем подумал "К чëрту всë", и кинул подушку в еë же отправителя. Цель была поражена прямо по белокурой голове. – ой-! – Энджел резко сел, одарив Хаска возмущëнным взглядом. – Ты...ты охренел!? – Что, когда по собственной голове прилетает уже не так весело? –Я тебе сейчас покажу "весело"...! –Энджел, загоревшись азартом, схватил подушку и замахнулся ей со всей дури, как заправский бейсболист. К его несчастью, в этот раз Хаск был готов к атаке, он с ловкостью увернулся, и подушка лишь прочертила воздух и ударилась об дверь. – Мимо. – равнодушно констатировал Хаск. – Сейчас будет не мимо! – взвизгнул Энджел, ослеплённый жаждой справедливости. Он вскочил на кровать и потянулся ко второму подушечному снаряду, что покоился в еë изголовье. Но старый мотель явно не рассчитывал на такие активные боевые действия. Кровать предательски качнулась. Сначала чуть-чуть, обнадёживающе. А потом вдруг со всей дури, будто решила, что её многолетнее терпение лопнуло именно в эту секунду. Энджел дёрнулся, пытаясь удержать равновесие. Нога его запуталась в одеяле. Равновесие ушло в небытие. И он, не издав ни звука, потому что воздуха в лёгких вдруг не осталось, – полетел спиной вперёд. Время как будто растянулось. Энджел успел подумать, что это очень глупый способ умереть – разбиться, упав с кровати во время битвы подушками. Успел мысленно встретиться с сестрой, которая, наверное, сейчас смотрит на него откуда - то сверху и качает головой. Внезапно, он встретился не с полом. Вместо этого, его встретили чужие руки. Руки Хаска. Грубые ладони вцепились в плечи, прижимая к чему-то твёрдому и живому. Непонятное тепло накрыло Энджела с головой. Они застыли в нелепой, почти акробатической позе: Энджел, замерший в полёте, опирающийся спиной на чужую грудь, и Хаск, наклонившийся вперёд, чтобы удержать его вес. Энджел погрузился в странное оцепенение, словно время остановилось. Остались только чужие руки и тепло, исходящее от них. А потом осознание накрыло с головой. Он уже битую минуту находится на руках у Хаска, полностью аттрафировавшись от реальности и не подавая никаких признаков жизни, и думает о том, какие же у него тëплые руки. Впервые за столько лет он почувствовал жгучий стыд. – Ты оглох что ли? Я тебя спрашиваю, ты в порядке? – Голос мужчины прорвался словно через вату в ушах. Энджел моргнул, возвращаясь в реальность. –А? Да да, я в порядке... – выдавил он из себя, чувствуя как кровь приливает к щекам. Да что это с ним такое? Он поспешил как можно быстрее выбраться из хватки и сократить дистанцию, пока это странное чувство не поглотило его целиком. Он подобрал злощастную подушку и рухнул на кровать лицом вниз. –Хаск..? –М? –...Спасибо. –Не за что. Вообще то есть за что. За то, что не оставил тогда валяться на дороге, за то что не сдал, за то что не высадил посреди трассы, и само собой за то что не дал как минимум свернуть шею. Но Энджел не станет говорить об этом сегодня, он слишком устал. Он закрыл глаза, в надежде уснуть и забыться как можно скорее. В груди колышилось непонятное чувство, которое он не испытывал уже много лет.