"Любовь до скончания веков". Так ведь говориться, мистер Линч.

Совсем недавно, буквально вчера, журналист вместе с писателем вернулись домой после очередного "фантастического приключения". Сидя на кухне и неспеша потягивая уже оставшийся чай, Линч старался не обращать на довольно таки сильную и ноющую боль в своей ноге, но все же поморщился от неприятных ощущений. В мыслях сразу же всплыл приятель. Как он там, как его травма, пошел ли он в медпункт или посчитал что это сущий пустяк? Хотелось позвонить писателю, но тот не брал трубку. Из открытого на проветривание окна подул холодный ветер, который заставил журналиста неприятно поёжиться и посильнее укутаться в плед, накинутый на плечи. Несмотря на поющую боль, он поджал ноги к груди, сделав тем самым импровизированный кокон из одеяла, который, по идее, должен был согреть его. Согревал он лишь физически. Линч прекрасно знал по какой причине Джон не брал трубку, но отчаянно отказывался в это верить. Ну не мог журналист поверить в то, что его друг обиделся на такую простую вещь! На лбу появились морщинки, а чёрные брови сошлись на переносице. —или все таки мог, -тихо проговорил он себе под нос, смотря в одну точку.       Все-таки стоит позвонить ещё раз, может именно на этот раз писатель возмет трубку? Хотя с чего бы журналисту ему звонить. Джон - здоровый и уже взрослый самостоятельный мужчина, о нём не стоит так сильно беспокоиться. Не стоит же?.. Журналист вёл внутри себя борьбу, он не мог решиться на звонок. С одной стороны он очень хотел узнать как там дела у очкарика, а с другой очень сильно переживал насчет того, что он его пошлет. Линч его бесит. В последнее время ссоры между этими двумя становились все серьёзнее и горячее. Каждое слово до сих пор болезненно отдавалось где-то в груди. Даже спустя время, когда они помирились и, вроде бы, дружно пили на кухне чай, старые обиды всплывали неприятным комом, упреком или мимолетным упоминанием из чужих уст. Обида, не смотря на извинения, накалялась и каждая ссора, по ощущениям, была последней. Линч переживал, что терпение одного из них в один момент лопнет и общение прекратиться. Все семь лет крепкой дружбы улетят в мусорку и навсегда забудуться, а шрамы, как физические так и моральные, остануться. Журналист и не заметил как стал нервно кусать заусенцы на пальцах. Капельки крови окрасили бледные от холода губы и только тогда Егор, потерев ладони друг об друга, взял телефон в руки. Набрав заветный номер он прислонил гаджет к уху, вслушиваясь в гудки. Минута, полторы.. И вот он уже хотел сбросить, как послышался хриплый ото сна голос. —Линч, какого черта? -это было произнесенно с явным раздражением, которое журналист не уловил из-за пелены счастья, которая накатила на него приятной волной. Какой-то невидимый груз спал с его плеч, но не напряжение. Если Джон взял трубку это не означает что он не пошлет его куда подальше. —Джон, -Линч даже не придумал что мог бы сказать. Он все это время бездумно звонил ему, поэтому молчал в трубку на протяжении минуты, вслушиваясь в спокойное дыхание писателя и подумывая не о том, о чем следовало бы. В голове крутились вопросы: все ли в порядке с Джоном, может он там вообще уснул? Почему я молчу? Чай остыл.. —Линч? -голос писателя звучал приглушенно, а по ту сторону трубки раздались шуршание. Джон, видимо, сменил позу. —а, да! Как у тебя дела?       Почему было не по себе? Можно даже сказать, что страшно. В собственном доме не должно быть страшно. —ты мне звонишь в четыре часа утра ради того, чтобы узнать как у меня дела? -голос, должно быть, должен был звучать раздраженно и с претензией, но такой интонации он не обнаружил. Линч слишком хорошо знал Джона и мог с уверенностью сказать, что это было больше похоже на замешательство. —прости, приятель. Я просто так волновался, -вместо того чтобы внятно говорить журналист начал тараторить, не в силах остановить свой поток из слов и переживаний, —ты не отвечал на звонки после задания, я думал с тобой что-то случилось. Как твоя рана? Ты же обратился к врачу, ведь так? —подожди.. -Тихий голос остановил водопад слов и Егор без пререканий заткнулся. Почему горло журналиста сжато как будто тисками, а глаза защипало он не мог сказать. Джон хотел что-то сказать и сердце Егора билось ужасно быстро. Буквально пару слов писателя могут поставить крест на их общении, а этого ужасно сильно не хотелось Егору, —с тобой там все нормально? Ты странно звучишь.. Мне приехать?       Голос, на удивление исключительно журналиста, звучал обеспокоенно. Безвольно открыв рот, как рыбка, Линч пытался подобрать слова. Он ожидал от писателя все, что угодно, но никак не беспокойства. Он был уверен что мат в его сторону будет меньшим, что он заслуживал. —так, Линч, ты не в себе, -вновь шуршание. Егор вслушиваясь в трубку, в мерное дыхание писателя и посторонние звуки, —давай я к тебе приеду и мы все обсудим, ладно? —а? Да-да, хорошо.. -журналист отвечал заторможенностью. Все казалось как будто нереальным, всего лишь сон. Упадет он здесь как тряпичная кукла и ничего не произойдет - это казалось нормальным. Сон, всего лишь сон. Глаза продолжали слезиться и слипаться, а зевки, которые он пытался сдерживать все это время пока пытался дозвониться, все таки вырвались наружу. Зевнув, он устроился в более удобную позу и прикрыл глаза. Шея уже болела от долгого сиденья на твердом стуле в неудобной позе, поясница тоже, кажется, рада не была. Журналист оглядывал свою кухню, Почему-то именно сейчас неприятные ощущения обострились. Джон, за которого он так переживал, ушёл на второй план. Так быстро и легко как будто он не был готов впасть в истерику от того, что писатель ему не отвечал. Красное мигание где-то на потолке привлекало его внимание, но смотреть в ту сторону не хотелось. Было.. Страшно. Страшно не как на заданиях, когда твоя жизнь в опасности, а страх неизвестности. Он знал, что в полной безопасности у себя дома, но неизвестность заставляла холодный пот струиится по спине вместе с мурашками. Он не боялся монстров, он боялся то, что могло прятаться в темноте. Но в собственном доме не должно быть страшно, ведь так?       Крупно вздрогнув от того, что его плеча что-то коснулось, журналист, запутавшись ногами и рукими в коконе из одеяла, полетел вместе со стулом на пол. Удар был громким и напугал самого Егора, который стал от ползать от чего-то, что стояло напротив него. Пелена сна не пропала и зрение было размытым. —"Но как же так, я же не спал" -пронеслось у него в мыслях, пока глаза, которые метались и пытались зацепиться хотя бы за что-то, не наткнулись и не сфокусировались на объекте напротив. Это оказалось не какое-то чудовище, а обычный, мать его Джон. "Джон!" спустя пару секунд дошло до журналиста. Джон приехал к нему сам, по своей воле, не послал куда подальше. И, кажется, выглядел писатель обеспокоенным. В одной руке у него пакет, который он поставил на стол, а вот спустя мгновение писатель сидел на коленях перед журналистом, взял его за лицо, прикоснувшись горячими ладонями к его щекам и внимательно смотрел на бледное лицо и зелёные глаза, белок которых был красным от полопавшихся капиляров. —Линч! Линч, это я, Джон. Ты чего? -Джон действительно волновался. Он понимал, что с журналистом что-то не так. Понимал ещё на последнем задании, которое закончилось совершенно спонтанной ссоры.

***

      Сидя в машине припаркованной возле небольшого магазинчика с заправкой и дожидаясь Джона, который как всегда пошёл прикупить поесть, Линч сидел в телефоне, пытаясь поймать интернет. Боковым зрением он замечал движения, которые его нервировали. А еще больше ему не давала покоя чёрного цвета машина без номеров. Хотя это можно было списать на бандитов, с которыми им лучше не связываться. Вообще он в последнее время стал каким-то нервным, даже сестра родная это заметила. Поморщившись и потерев переносицу от наростабщей головной боли, где-то глубого внутри поднималась волна раздражения. Где носит этого непутёвого писателя? С ним все хорошо? Воспоминания того, как Джон терялся на заданиях все время всплывали перед глазами журналиста. Даже на этом чертовом задании он сумел потерялся! Нет, журналист сейчас же выйдет и найдет его! Порыв его был внезапным. Решительно распахнул дверь машины и почти что выскочил наружу, как врезался во что-то мягкое и кричащее. Подняв глаза, он увидела возмущённого и одновременно удивленного Джона. —Линч, ты чего так выскакиваешь? -до этого из-за неожиданности поднятые руки писателя опустились, показывая журналисту два стаканчика: один с кофе второй с чаем. —где тебя носит?! -он почти что выкрикнул это. —ну.. Я в магазине был, сказал же когда из машины выходил. Линч, ты чего? -издав неловкий смешок Джон попытался обойти журналиста, но тот преградил ему путь, —ты чего?.. —хватит уже теряться как маленькая пятилетняя девочка, Джон! -Линч говорил очень возмущенно и на лице писателя проскользнуть раздражение. Тянущая в груди тревога стала постепенно отпускать зеленоглазого. Приятель здесь, рядом, живой и дышит. Но что-то не отпускало. —да что с тобой происходит?! -не выдержал и выплеснул руками, едва ли не роняя пластиковые стаканчики, но сейчас он явно не обращал на них внимание, —почему ты не с того не с всего начал опекать меня, а? Ты ходишь сам нервный, как будто коток переехал или при тебе всю семью чью-то вырезали. Я не понимаю тебя, Линч! -Джон подходил все ближе к журналисту, а тот в свою очередь, застыл от такой терады. Последние слова Джон почти что прошипел, —хватит бесить, Линч.       Слова были произнесены с желчью, недовольством и Линч это ощутил во всей красе. Он отвёл взгляд, не решаясь посмотреть в серые глаза на против, а смотрел куда-то за чужую спину. Что-то помимо писателя ему не давало покоя, но что?.. Уже в какой раз журналист убеждал себя, что пора бы отдохнуть. Потоку посторонних мыслей мешает Джон, который вся так же без отрывно наблюдает и ждет то-ли реакции, то-ли извинений. В общем, ни того ни другого от Егора он не дождался. Громко хлопнув дверью, он сел на водительствое место, попутно пнув упавший стаканчик с кофе.       Линч не смотрит в его сторону, не видит тревожные взгляды, которые писатель бросает на него, а так же на окружающую местность. Что-то и очкарику не давало покоя, так ещё и за журналистишку волноваться приходится. Сам не свой он в последнее время.. С этими мыслями Джон отвернулся, слушая звуки возни и как Линч садиться на соседнее сиденье, берёт стаканчик, который Джон чудом не уронил, говоря тихое: поехали уже.

***

      Линч обнаружил себя сидящим на диване в своей гостинной на первом этаже, все так же закутанным в плед, но не сидящим на холодном полу. Так ещё и кружка чего-то горячего согревает его холодные руки. Он как будто очнулся от какого-то странного транса, как оказалось, он все время пялился в одну точку на стене, не имея ни одной посторонней мысли. В голове было так пусто.. Лучше чтобы так было всегда. Он растерянно огляделся, взглядом начиная искать Джона или хотя бы какое-то подтверждение того, что он где-то рядом, а затем услышал глухие звуки шагов. Дверь открылась и на пороге появился хмурый писатель. В руках тот держал что-то похожее на аптечку, а в другой градусник. Он дошёл до середины комнаты и только тогда обратил внимание на журналиста, который смотрел прямо в упор. Выражение лица писателя с хмурого изменилось на облегчённый и, даже в какой-то степени, на удивленный. —Линч, как же ты меня напугал, приятель, -он едва ли не подскочил к Егору, садясь рядом с ним на диван и сразу же начиния трогат его лоб. Как Линч догадался, чтобы проверить температуру. Странно, разве она у него была до приезда писателя?.. —ты видимо не в себе был, даже температура подскочила. Ты когда упал на пол на меня так смотрел, словно моя душа тело покинула, как в фильмах ужасов, а потом, как я понял, ты без сознания свалится.       Руки очкарика мелко подрагивали, выдавая его нервозность и волнение за друга. Он, конечно, понимал что Линч скорее всего переживает не лёгкие времена, судя по его нервозности и странному поведению, но решил не лезть в это по скольку считал не столь важным. Захочет - расскажет. В конце концов не стоит друг другу в душу заглядывать. Но, видимо, нужно было заглянуть ведь то, что случилось с журналистом не на шутку встревожило самого Джона. Линч на его слова лишь кивал, стараясь сфокусировать взгляд хотя бы на чем-нибудь, но безуспешно. Единственное что ему хотелось, так это завалиться на бок и уснуть крепким-крепким сном. Вот, он пропустил момент как ему в подмышку суют градусник, но вырывает из своеобразного забвения резкий и громкий для тишины стук, а затем щелчок - Джон поставил какую-то коробку и открыл её. По комнате сразу же развеялся запах медикаментов. Это была аптечка. Писатель пытался агрессивно что-то там найти, постоянно бурча себе под нос тихие проклятия, перебирая и разбирая чуть ли не каждую коробочку. Это было последним, что запомнил Егор перед тем как отключиться. Дом, родной дом, в котором было страшно, но уже не за себя, а за друга.

***

      Журналист пришел в себя лежа на своей кровати. Шторы плотность закрыты. Настолько, что ни какой уличный свет не сможет пробиться в эту комнату, но их легкое требыхание говорит о том, что окно открыто. В его комнате, в которой обычно спертый воздух, запах какой-то еды и собственного пота, вдруг стало так свежо и легко, как будто он вовсе находится в каком-то другом месте. Голова болела, конечности ужасно слабые и как мудро ватные. В общем, отвратное состояние. Кое как подняв правую руку, он с минуту смотрел на неё, как будто завис. В голове работали шестеренки, пытаясь восстановить события.. вчерашего дня? Сколько он вот так пролежал в кровати? Туманность в глазах ушла и он уже сидел на кровати, надевая на босые ноги домашние тапочки и неспешно шагая в сторону кухни, где гремела посуда и что-то еще. Настенные часы показывали пятнадцать часов, но журналист не обратил на них внимания. Их режим сна сбит основательно к чертям собачьим, так что не было ничего удивительного в том, сколько часов он проспал.       Джон стоял у плиты и, судя по запаху чего-то подгоревшего, пытался приготовить завтрак. Линч продолжительно зевнул и только тогда писатель увидел его. —доброе утро, Линч, -голос тихий, а затем он подхватил зевок вслед за журналистом, —как ты себя чувствуешь? —не думаю что сейчас утро, -усмехнулся и только тогда бросил взгляд на часы. Да, он угадал. Сейчас точно не утро, —А чувствую себя.. На удивление нормально?.. -слабая улыбка украсила бледное, осунувшееся лицо. Только спустя мгновение промелькнула мысль: а откуда здесь, собственно, Джон? Он поспешил её озвучить, на что получил удивленный и одновременно обеспокоенный взгляд. —ты не помнишь? -Наконец-то выключив плиту, где яичница начала приобретать снизу подозрительно черный цвет, Джон окончательно повернулся к нему лицом, буравя взглядом как будто собирался прочитать его мысли —а что я должен помнить? -улыбка стала виноватой. —я пришел, а ты был не в себе. Я пытался дать тебе таблетки, но..              Линч вертел головой из стороны в сторону в явном страхе. Он не понимал где находится, что происходит. Память как будто стёрли ластиком и смахнули грязные песчинки с уже чистого листа бумаги. Над ним возвышался человек, который что-то протягивал в распахнутой ладони. Он что-то говорил, но Линч не слушал. Не хотел слушать. Взглянув на пилюли, которые ему протягивали, в горле вставал вязкий ком. Они были в чем-то испачканы и только по сильному запаху железа можно было догадаться в чем. Линч отворачивался, старался дышать ровно, но дыхание сбивалась, а сердце болезненно стучало внутри. Сами таблетки воняли, извиваясь и как будто пытались съехать с ладони. От этой картины выворачивало. Кое как удавалось сдержать рвотные позывы. Подняв взгляд дрожащих глаз, журналист почувствовал холоднок пробежавший по телу. Раздвоенная голова и глаза по её половинкам, как он считал, человека, обращены к нему и только к нему. Открытый рот (или это было отсутствие челюсти) из которой торчали острые, как лезвие кинжала, клыки, а так же язык который болтался где-то у груди. Страх, сильный и парализующий сковал его тело, не позволяя встать на ноги и бежать. Он закрыл своё лицо и глаза руками на столько крепко, как только мог, стараясь абстрагироваться от всего этого дерьма. Но спустя мгновение его руки с силой пытались отлепить от головы. Слезы текли по щекам, а сам журналист что-то бормотал, но даже сам не мог разобрать свой лепет. Его грубо схватили за волосы, заломили руки за спину. Больно. На челюсть с силой надавили, заставляя открыть. Больно. Во рту оказались эти пилюли, больше походившие на опарышей, а затем и что-то, напоминающее воду. Он не мог сдержать рвотные рефлексы но его рот плотно закрыли подобием ладони, а нос зажали что даже вждоха нельзя было сделать. Пришлось глотать. Мерзкая и отвратительная желчь стекла прямо в желудок.       Спустя малое количество времени глаза начали слипаться, но он из всех сил старался держать их открытыми, не позволяя себе провалиться в беспамятство. Уснёшь - умрешь. —да.. -взгляд Егора мгновенно потемнел, —прости за это, -в ответ послужило молчание. Уже раскладывая еду на стол, Джон жестом пригласил Егора, а тот и не думал не повиноваться. —что с тобой происходит, приятель? -спустя продолжительное молчание все таки задал этот вопрос Джон. В его взгляде читалось искреннее непонимание, беспокойство, а самое главное страх за жизнь. Даже не чужую, а свою. Они слишком долго были напарниками, слишком долго делили между собой общие проблемы и страхи, что жизнь приятеля слилась воедино с собственной и чужая смерть будет равносильна своей. Линч отвёл глаза, избегая чужого взгляда. —я.. Это долгая история, Джон, -Линч нехотя накалывал на вилку куски неподгоревшей яичницы, а потом обратно убирал на тарелку, только делая вид что ест. Аппетита совсем не было. —вот ты так всегда, Линч! -громкий удар по столу кулаком даже не причинил боли писателю. Тот, присев обратно и стараясь успокоить себя от неожиданного всплеска гнева, отрезал с хрустом кусок подгоревшей яичницы и запихал себе в рот. Нормальная, не подгоревшая еда получилась только со второго раза, а больше в холодильнике ингридиентов не было, —говори мне все! Я за тебя волнуюсь, ты это понимаешь?! —да, но.. -договориться ему не дали. —все что с тобой происходит - не нормально! Ты должен это понимать! —я понимаю, Джон.. —а мне так не кажется! -Джон говорил все громче и громче, а Линч сжимался все сильнее и сильнее, —прямо сейчас мы едем с тобой в парк, на свежий воздух, а то уже начинаю думать что это из-за запаха в твоей комнате ты плохо чувствовать себя стал. Серьезно, Линч, у тебя там как будто ядерная боеголовка взорвалась, а может и газовая. Всю ночь и утро запах выветривался. Как выйдем на улицу, ты мне все рассказываешь. Понял меня?! Все рассказываешь, Линч. —да, я понял, -журналист бросил угрюмую моську за окно, где ветер гнул кроны деревьев и листья, падающие с них. Моросил дождь, но это характерно для такой поры.

***

      Они шли по мокрым дорожкам молча, спрятав руки в карманы, а носы в шарфы. Каждый думал о своем, но тема была одна. —на сколько часто, ты говоришь, тебя беспокоят галлюцинации? -сиплый голос писателя раздражал, но одновременно дарил чувство комфорта. Порой журналист не понимал сам себя. —не очень. В неделю могут быть один или два таких приступа, да и то не всегда, -Линч плотнее уткнулся в шарф. На улице поздний октябрь и солнце давно не могло порадовать теплыми лучами. Дождь усиливался. Ладно, одну проблему журналист рассказал, но вот как быть с паранойей? Со страхом и скрытым ужасом от собственного дома? Даже когда рядом был Джон, хотелось убежать как можно дальше, а заодно и прихватить его с собой. Можно ли это назвать страхом? Если да, то Линч однозначно трус - но это не так! Значит - это просто неприятные ощущения, просто паранойя. Да. —и это ты называешь не очень часто. У нормальных людей это вообще происходить не должно, -нет, Джон не хотел обзывать журналиста не нормальным. Он имел в виду другое, но как выразить свои чувства словами знать не знал. Но вдруг писатель остановился, а за ним и Егор. —ты чего? -непонимающе спросил, подходя ближе. —ничего, -Джон говорил это настороженно, а затем обернулся. Ожидаемого им человека за их спинами он не увидел и из-за этого по его коже прошлись мурашки. Джон был уверен, что за ними наблюдали, отчётливо чувствовал чей-то взгляд на спине. Метнув нервный взгляд на журналистаи увидев его бледное от недосыпа лицо, решил не заострять на этом внимания. Ладно, с кем не бывает. Тем более они буквально день-два назад были на задании, где хорошенько там помотали себе нервы. Говорить журналисту о своих страхах в данный момент - значит нервировать того ещё больше. Джон совсем не весело усмехнулся, подумав о том что Линч такими темпами либо сединой покроется, либо облысеет. Возобновляя ход он пошёл более быстрым шагом по дорожке в сторону небольшого кафе, где друзья заказали себе теплые напитки.       Сидели молча, отогревая озябшие руки о горячие кружки. Не смотря на то, что в заведении было тепло, снимать куртки никто не спешил. Пока Джон что-то делал у себя в телефоне и явно пытался поймать взгляд зелёных глаз, Линч неспешно пил чай, все время бросая взгляд на окно, словно кого-то ждал. Это не укрылось от взгляда писателя, что заставляло немного утихшую тревогу вновь дать о себе знать легким тремором рук, но он решил не подавать виду, крепче ухватившись за горячий стаканчик. Линч же казался с каждой секундой все более обеспокоенным, как будто сидел на иголках которые становились все острее. Надо спросить. Это уже не в какие ворота не лезет, все таки журналиста не слепой. Видел как Джон оборачивался, смотрел по сторонам и шёл ближе к Егору, едва ли не жался о его бок. Но а вдруг он себе это надумал? Видит то, что хочет, а не то, что есть на самом деле.. —слушай, Джон, -он избегал взгляда очкарика, постоянно отводя глаза. Ему было сложно сказать о таком, хотя, раз Джонни решил что сегодня вечер откровений, то так тому и быть. Журналист мог лишь надеется на то, что его не посчитают сумасшедшим, —тебя не кажется что за нами следят?       В мгновение взгляд шатена со спокойного поменялся на ошарашенный. Джон больше не пытался поймать чужой взгляд, вместо этого обернувшись и, точно так же как и зеленоглазый, устремил взгляд на стеклянную дверь. —я не.. -но слов не нашлось. Стало не по себе и захотелось как можно быстрее оказаться дома, в тепле и уюте, —давай пойдем домой?       И они пошли. В воздухе витала недосказанность, но никто больше не пытался возобновить этот диалог. Егор, кажется, даже не отреагировал на внезапную смену разговора от Джона, а может просто не хотел обращать внимание. Уже стоя на пороге квартиры Джона, он уверял писатеоя что не стоит о нём переживать и он спокойно сможет добраться до дома самостоятельно, аргументировав тем, что: "у меня не деменция, Джон, а просто недосыпы и последствия недавнего приключения в псих больнице и нашего задания". Скребя сердцем, писатель отпустил его, и журналист вызвал себе такси.       Лежа в кровати Егор пытался закрыть глаза, игнорируя холодяший душу необоснованный страх. Опять. Это же его дом, здесь не должно быть страшно. Не должно. Форточка закрыта, благодаря чему ему, закутанному с головы до ног в тёплое одеяло, было жарко. Он силой воли удерживал себя от того, чтобы не включить свет. В темноте кто-то или что-то было, он уверен. Чертовски уверен! Спать казалось в такой обстановке невозможным, тело было напряжено до предела, так же как и органы чувств. Он внимательно рыскал взглядом, будто выискивал что-то.       Едва ли не спрыгнув с кровати с бешенно колотящимя сердцем он подскочил к выключателю так, словно от этого зависела его жизнь. Приоткрытый шкаф смотрелся до ужаса пугающе даже при свете, точно такой же как и собственное отражение в стекле окна, незакрытыми шторами. Он даже не хотел бросать взгляд под кровать. На всякий случай. В голову лезли все самые абсурдные, но не менее страшные рассказы ужасов которые он когда либо слышал. Чувство слежки не пропало, а наоборот усилилось, и Линч не мог удержать себя от того, чтобы не оглядываться каждые тридцать секунд. Он сел на кровать, которая была полностью мокрой от его собственного пота. Нужно помыться, хотя и не хотелось. Нужно было попросить Джона остаться рядом с ним. Так было бы спокойнее. А если в доме и правда кто-то был? Тогда..тогда Джону бы угрожала опасность.. Нет, а этого уже нельзя допускать. Найдя в себе крохи сил он встал, взяв с пола чистое белье, ведь совсем недавно разворошил весь шкаф что-то ища, но уже не помнил что именно. Переходя порог спальни, он как кот едва ли не подпрыгнул, больно ударившись плечом о дверной косях, когда в комнате, кажется, что-то упало, увидев всего лишь то стопку бумаг, которые сам же и оставил на том месте. Слегка обернувшись, он посмотрел на отваливгуюся от стены штукатурку со стены напротив собственной кровати. Цыкнув, Линч все таки отправился в ванную.       Он не стал включать свет, оставив себе в качестве освещения пару лампочек над зеркалом. В спальне света было не много, ведь лампочки старые, но вот зато в ванной он их поменял на новые, поэтому слепит как будто сам ангел с небес спустился к нам на грешную землю. Мало, но достаточно. Не хотелось вглядываться в своё изуродованное случайными шрамами и худое тело, но он знал что не сможет устоять. Стоя напротив зеркала и смотря на своё обнажённое отражение, Линч исследовал каждый шрам оставленный в приключениях, но самый большой из них - на груди. Он временами болел, заставляя проснуться посреди ночи. И нельзя было понять - это болел шрам либо же воспоминания, принявшие облик кошмара, которые пришли к нему посреди ночи. Егору до сих пор интересно как их не притянули к уголовной ответственности или не допросили, ведь там были мертые люди. Много мёртвых людей. Настоящие, мать его, трупы которых было уже не спасти и которые погибли только по их вине. Егора передернуло. Судорожный вздох вырвался из груди прежде чем он на шатких ногах отвернулся от зеркала. Стоя в кабинке и вяло намыливая тело, чтобы запах пота окончательно покинул его, краем глаза заметил бессчетное мигание. Приоткрыв шторку и взглянув туда, откуда виднелась эта маленькая красная точечка, Линч поежился от неприятного ощущения. И было ощущение это не от тревожного цвета чего-то, а от того, что сам он не помнит что может так мигать.       Вытираясь полотенцем он, надев белье, вышел и направился в спальню. Холодная вода остудила как страх, так и мысли позволяя судить рационально и не позволяя страху взять вверх. Наверное не позволяло. Теперь, в темноте спальне, он был уверен что страшно не будет. Но его взгляд зацепился за красное мигание где-то под потолком. Там, Где-то откололся кусок штукатурки.. —да вы издеваетесь, мать вашу.. -дрожащий и не верящий голос раздался в тишине словно звон колоколов в церкви ночью, только Линч знал что ему никакой Бог не поможет.       Ударив по выключателю с такой силой, что он едва ли не сломался, Линч придвинул стул к стене. Стоя прямо под красным миганием, которое из-за света люстры раньше казалось ему не заметным. Он стал ковырять стену ручкой, которую взял вместе со стулом. С остервенением Линч втыкал её в кирпичи, тем самым кроша его. Маленькие кусочки падали на пол, сыпались на оголеный торс до тех пор, пока Егор не отковырял.. Что-то маленькое, меньше ладошки и чёрного цвета. Оно подозрительно напоминало... Камеру? Ужас прошиб все его тело и он с большим трудом устоял на этом проклятом стуле, который в один момент стал пошатываться вместе со стоящим на нём человеком. Ноги казались ватными в тот момент голова была пуста, журналист рванул с месте бежа прямиком в ванную комнату и проделывая те же самые действия с ковырянием стен прямо под красным, раздражающим миганием. Это камеры. Но если они есть в ванной и в спальне, то, вполне вероятно и на кухне? А так же в подвале! —черт, черт, черт, -журналист схватился за голову, от нервов начиная дергать себя за волосы как будто это поможет ему прийти в себя. Осев на пол, он судорожно соображал что сейчас ему делать. Камеры, все это время у него по дому были расставлены камеры видеонаблюдения! Паранойя была не простым сигнаоось его больного воображения! Нужно срочно позвонить писателю и рассказать об этом.. Как же было страшно в собственном доме.