Вечная война

      Их конфронтация слишком затянулась. Нет, это не было чем-то из ряда вон, скорее привычной обыденностью: так жила бо́льшая часть ангелов и демонов — в постоянной борьбе друг с другом. В целом это даже жизнью сложно назвать — одно лишь противостояние.       И если поначалу это была борьба всех против всех, мешанина из ангелов и демонов, кровопролитная и жестокая до крайности, то со временем бои приобрели локальный характер, стали распадаться на группы, а там и двойки: ангел-демон, которые готовы были порвать своего врага.       Для Гэвина, — ангела второго эшелона, — ничего не изменилось, кроме вселенской усталости. По крайней мере, он старался так думать. Он не был старейшим или более опытным защитником небес, просто на эти сражения он потратил слишком много сил, а желание нести свет постепенно трансформировалось в «выжечь всё дотла».       Из-за усталости у него было ощущение, что даже собственные крылья стали неподъёмными, и они почти всегда были приспущены и едва не стелились по земле. К тому же они не были белоснежными, как у большей части его сородичей. Они больше походили на соколиные: рыжевато-коричневые, с чёрными подпалинами. Гэвин надеялся, что это из-за постоянных сражений, а не потому, что последнее время его терзали смутные, неясные желания, то, что не могло быть у служителей света по определению.       Хотя его враг называл Гэвина растрёпанным воробьём, а не соколом… Возможно, он был и не так уж не прав в своих суждениях. Хотя соглашаться со словами демона — это всё равно что подписать себе смертный приговор.       И всё же, всё же…       В последнее время что-то между ними радикально изменилось. Нет, демон тщеславия, напыщенный индюк, который носил множество имён, но в «общении» с Гэвином почему-то предпочитал имя Ричард, стал провоцировать его на каком-то другом, новом уровне. Если раньше это были бесконечные сражения и желание быть правым, нести свет, даже этому падшему созданию, то сейчас всё изменилось.       Гэвин не мог бы сказать с уверенностью, когда произошёл этот переломный момент, просто в один миг он захотел стереть чужую ухмылку не ударом меча или кулака, а собственными губами…       И в этом крылась проблема…       Не могло быть у ангела таких желаний, просто не могло быть.       Демон тщеславия являлся достаточно сильным в иерархии демонов, но почему-то вёлся на провокации Гэвина. И провоцировал сам. Но ему это и было положено. И совершенно не объясняло того, почему у Гэвина появилась необъяснимая тяга именно к этому демону.       С ним хотелось ругаться, биться до последнего вдоха, сломить, но не сломаться самому. И так снова, и снова, и снова. Как будто это могло изменить их природу. Как будто это объясняло бы эту ненормальную тягу к своему противнику. Как будто стало бы понятнее, почему Гэвин стоял на вершине скалы, открытой солнцу и ветрам, и ждал своего недруга, как дорогого друга с непонятным трепетом и волнением.       И как на нож напоролся на лукавую улыбку, на прозрачно-серые глаза, на витые рога с выраженными продольными гранями, на длинный, гибкий хвост, который обвивал стройное бедро. Гэвин не мог объяснить, зачем он так внимательно разглядывал своего визави, если мог воспроизвести его образ под веками в любой момент. Но продолжал смотреть. Любоваться. И демон не мог этого не заметить.       — Ты соскучился, Гэвин? Не ожидал, что ты позовёшь меня, — Ричард с интересом оглядывался по сторонам, но на такой высоте смотреть там было решительно не на что. Поэтому он вернул всё своё внимание Гэвину. — Чего ты хочешь от меня, пернатый?       Гэвин и сам бы не смог сказать. Они столько раз сражались. Погибали и возрождались, что можно было сбиться со счёта. И всё равно он позвал его. А тот пришёл. Зачем Гэвин это сделал? Почему Ричард не проигнорировал?       — Ну же, ты же призвал меня, милашка, так чего смущаться? — Ричард гибко повёл плечами, словно в начале танца, и заинтересованно склонил голову набок в ожидании ответа.       — Тебе нужно было быть демоном искушения, а не тщеславия. Тебе об этом не говорили? — выдохнул Гэвин. Он старался звучать ровно и отстранённо, цепляясь пальцами за клинок, как за его единственное спасение.       — Ох, какой ты нежный, пернатик. Что, уже поддался моим чарам?       Он выставил вперёд длинную ногу, и Гэвин невольно повёл по ней взглядом. Обласкал. И нахмурился от своих действий и странных желаний. Неправильных, ненужных.       Глупый-глупый ангел, который повёлся на демоническую провокацию. Сколько их было? Множество, огромное множество. И других демонов, и их провокаций… так почему он реагировал именно на это существо?       Стоило прояснить.       — А может, это ты без ума от меня, а, хвостатый? Повёлся на мою очаровательную улыбку, раз прибежал по первому зову?       Гэвин оскалился во все зубы, но не мог не заметить тяжёлого взгляда, который прошёлся от губ, по шее к бёдрам. Медленно. Вдумчиво. Так, что становилось горячо под одеждой.       — Так чего ты хочешь от меня, Гэвин, ангел второго эшелона? — змием-искусителем протянул демон, делая крадущийся шаг вперёд к нему, Гэвину. Захотелось отпрянуть, сохранить хоть какую-то дистанцию, но Гэвин остался стоять на месте, лишь опустил голову, смотря на него исподлобья, моментально забывая, что на вопрос он так и не ответил.       Ах да, они же здесь по делу, а не для разглядываний друг друга.       — Я хочу, чтобы наша бессмысленная война закончилась, — весомо проговорил Гэвин.       — Вот это номер, — притворно восхитился демон, прищуривая свои выразительные глаза. — Ты решил выступить в роли миротворца или просто надоело умирать, ангелочек?       — Я просто не вижу смысла в этом противостоянии, — привычно пропустил мимо ушей все неоднозначные обращения в свой адрес Гэвин.       — Вот как. Замечательно! Может, ты ещё знаешь, как это сделать, лапушка?       Ричард неожиданно оказался совсем рядом и провёл пальцем, украшенным длинным когтем, по руке Гэвина, едва не царапая, маня и пугая такой возможностью.       Гэвин силой подавил дрожь, которая стала зарождаться в теле. И тут же подался вперёд, обхватывая чужую шею своей ладонью, устрашающе распахивая крылья и вздыбив перья.       — Или, может быть, ты пришёл сюда потому, что тебе уже плевать на высшую цель, тебе просто хочется чего-то более приземлённого? — прошептал демон, даже не пытаясь вырваться из крепкой хватки, сверкая своими глазищами и облизывая порочные губы. Гэвин придавил сильнее, но тот гортанно рассмеялся и хрипловато выдохнул в самые губы: — Или ты просто хочешь меня?       Гэвин почувствовал, как гибкий хвост обвил его ногу, скользя по голени, забираясь под одежду и оглаживая чувствительную кожу. Тёплый. Ласковый. С огромной скрытой силой — Гэвин видел, как демон мог проткнуть им насквозь.       — Ну же, Гэвин, ты столько времени был таким неуступчивым, принципиальным…— Гэвин не ослабил хватку, но, кажется, это не мешало Ричарду болтать без умолку. — Неужели не хочешь чего-то большего?..       Ох, Гэвин хотел, очень хотел, но только и делал, что открещивался от своих желаний. Помогало это слабо. Вообще не помогало, если честно.       — Тебя же свои порвут за связь с ангелом, — принимая внутреннее поражение, Гэвин попытался припугнуть демона кровожадностью его же сородичей.       И раз его бастион добродетели пал, не в силах больше сдерживаться, он провёл носом по шее и линии острых скул. Втягивая чужой запах. Гэвин думал, что от демона будет пахнуть серой и копотью, но от него пахло костром и тёплой комнатой, в которой можно укрыться от целого мира. В котором хотелось создать новый мир, поделённый на двоих. Глупости, какие глупости… Но так хотелось в это поверить…       — Они не узнают, — выдохнул Ричард, шало блестя глазами и пристраивая руки на боках Гэвина, всё так же не пытаясь ничего сделать с чужой рукой, пережимающей шею. — Никто не узнает. Если это не твой план, как свергнуть текущий порядок… — и охнул, когда Гэвин всё же не выдержал и смял его губы в жёстком, настойчивом поцелуе.       Ричард ответил мгновенно, жарко, жадно вылизывая его губы и рот длинным языком. Не пытаясь ослабить хватку на шее, оплёл руками и ногами, как лозой, так что Гэвин был вынужден сам убрать руку, чтобы подхватить Ричарда за бёдра и не позволить с себя свалиться. Демон что-то одобрительно промычал и тут же углубил поцелуй, проталкивая язык глубже в чужой рот. Метя собой. Клеймя.       Гэвин прижал его к себе как величайшую ценность и спрятал их сплетённые силуэты своими крыльями, как в кокон.       Щелчок когтистыми пальцами, короткая рябь телепортации — и они оказались в незнакомой комнате с огромной кроватью. Под ногами шуршали чьи-то шкуры. Ричард не дал оторваться от губ и как следует осмотреться, схватил его голову руками, вплетая пальцы в волосы, и продолжил с поистине дьявольской ненасытностью целовать Гэвина.       Под колени ткнулась кровать, и Гэвин позволил себя опрокинуть, на мгновение отрываясь от желанных губ и бегло осматриваясь по сторонам.       — И давно ты подготовил это логово, а, Ричард? — демон оседлал его бёдра и выглядел до того порочно с зацелованными, потерявшими контур губами, с поплывшим взглядом и тяжело дышащий. Возбуждённый. Успевший забраться под одежду Гэвина хвостом и мягко им потереться.       — Достаточно давно, мой ангел, — Ричард провёл языком по губам, не отрывая алчущего взгляда от Гэвина.       От такого обращения, от той нежности, от той жажды, что сквозила в каждом движении, в каждом касании, Гэвин почувствовал, как последние мысли хоть о каком-то сопротивлении покидают его. Их и раньше было критически мало, а сейчас они рассеялись как дым на ветру. Ему нужен был этот демон. Так нужен, что можно был отказаться от всего на свете.       — Ты заставил меня ждать дольше, чем я рассчитывал, — и длинным плавным движением проехался по паху, так что Гэвин почувствовал, как в голове вспыхнули искры, но он упрямо продолжал любоваться своим демоном. Жадным. Нужным. Важным. Горящим вмести с ним одной страстью.       — А на что ты рассчитывал, Ричи? — судя по тому, как полыхнули чужие глаза, ему тоже понравилось такое обращение, пусть никто из них в этом и не признался. — Что я не задумываясь упаду в твои объятья, стоит тебе поманить?       Гэвин поймал хвост, который, потеряв всякий стыд, скользил по бедру, в то время как руки Ричарда оглаживали рёбра.       — Ты слишком много думаешь, Гэвин. И мне всё чаще казалось, что тебе нравится протыкать меня своим мечом. Хотя, знаешь, я не против получить другой твой клинок… и стать для него ножнами.       Гэвин почувствовал, как жар залил щеки. Какое бесстыдство. В этом весь его демон. Жаждущий. Интригующий. Красивый до умопомрачения.       Гэвин резко перевернулся, меняя их местами, прижимая своим телом к постели.       Ещё один щелчок когтистыми пальцами — и одежда исчезла с их тел, оставив в нагой первозданной красоте. Ричард смирно лежал под ним, позволяя любоваться изгибами тела и нежной кожей. Трогательной. Безволосой. Хотя низшие демоны настолько волосаты, что их легко можно спутать со зверьём. Но Ричард был совершенно другим, и от всех этих открытий сладко щемило в груди.       — Мне жаль, — Ричард неожиданно оттолкнулся от кровати, потянулся и мягко поцеловал шрам, что он оставил на лице Гэвина зачарованным оружием. Несмотря на несколько последующих перерождений, шрам оставался на том же месте. — Но, мне кажется, он тебе идёт.       — Тебе тоже, — Гэвин провёл по длинной белой полосе, что осталась на чужих рёбрах от его нового клинка. Тот, что служил ему верой и правдой несколько столетий, Ричард уничтожил.       Демон легко улыбнулся и снова расположился на кровати, раскинув свои длинные ноги. Хвост обвился вокруг бедра Гэвина, не давая ему двинуться с места, да он и не хотел. Сейчас он совершал своё падение и собирался насладиться им в полной мере.       Гэвин смял в ладонях эту мягкую, нежную кожу на груди, добился поощрительного выдоха и припал к ней губами. Обласкал, разнежил, легко прикусил зубами чувствительные вершины сосков. Ричард был обжигающе горячим, отзывчивым, плавился в его руках, льнул к ладоням.       Крылья шуршали за спиной: в бою это огромное подспорье, но сейчас они мешали. Пришлось немного отстраниться и сосредоточиться, чтобы они осели чернильной вязью татуировок на спине.       — Не знал, что вы так можете, — удивился Ричард, оглаживая спину когтями, ощутимо, почти царапая, но не переходя эту тонкую грань.       — Ну, нам как-то же нужно находиться среди людей, не всё же вашего брата уничтожать.       — Я тоже так могу, — Ричард взялся за левый рог и сосредоточился, но Гэвин остановил его, легко поцеловав, отвлекая от процесса трансформации.       — Оставь, мне нравится. Мне крылья просто мешали. А вот твои рога нам ничем не помешают.       Гэвин длинно и широко лизнул его, по животному, призвал бутылочку с сандаловым маслом — его запах всегда дарил Гэвину успокоение и ощущение тепла, даже в самые сложные периоды своего существования. На коже Ричарда он раскрылся совершенно новыми нотами.       Демон протяжно выдохнул и расслабился под чужими руками, позволяя проникать в него, ласкать, растягивать. Гэвин отвлекал его, целуя грудь и шею, вылизывая губы, мягко поглаживая красивый длинный член с рядом уплотнений-шипов по нижней его стороне.       Демоны могут не иметь половых признаков, как и ангелы, а могут, подобно любимым созданиям Господа, познать чувственное удовольствие. Только для них это сложнее, и нужно прожить много лет, чтобы понять, как можно обойти этот запрет.       Гэвин — знал.       Ричард, очевидно, тоже.       Демон мягко толкался в ладонь и был упоительно податливым. Блестел своими глазами, облизывал губы и низко порочно стонал, так что по коже Гэвина пробегали мурашки от предвкушения и жажды обладания этим телом.       — Давай, так нам будет удобнее, — Гэвин перевернул его на живот, но Ричард, глядя на него через плечо, встал на колени и локти, поднимая свою очаровательную задницу. Хвост выгнулся и свился в кольцо. Гэвин не мог отвести взгляда от представившейся порочной красоты.       — Очарован, ангелочек? — Ричард довольно щурил свои глазища, наслаждаясь произведённым эффектом.       Гэвин глухо рыкнул и стал аккуратно вводить член — по комнате поплыл вязкий запах сандалового масла. Как хорошо, что они могут только получать удовольствие, без всяких неприятных сюрпризов в виде срамных болезней, как у человечества.       Ричард сильнее выгнулся в спине, подставляясь и принимая Гэвина в себя. Обхватывая плотно и крепко, как перчатка. Становясь ножнами для его члена. И было это так восхитительно хорошо, что Гэвин рисковал потерять себя в этом.       Тёплый, почти жаркий, упоительно нежный и шелковистый внутри.       Гэвин обхватил его грудь, вгоняя член на всю длину и от полноты ощущений прикусывая плечо Ричарда.       — Вот теперь в тебе, Ричард, точно есть хоть что-то святое.       Демон под ним низко, хрипловато рассмеялся, а потом словно захлебнулся вибрирующим постаныванием и начал двигаться на встречу. Сильно. Резко.       Правильно.       Гэвин не отказал себе в удовольствии и разглядывал заломленные, словно от боли, брови и зажмуренные глаза. Яркий румянец на щеках, переходящий на длинную жилистую шею. И плечи, которые тоже приобрели приятную розоватость.       — Такой открытый, такой красивый, такой отзывчивый… мой, — исступлённо шептал Гэвин, начиная размашисто двигаться в своём вечном сопернике, который сейчас был податливый, как воск, и льнул к его рукам.       — Ох, все демоны преисподней, — выдохнул Ричард, — сделай так ещё раз.       И Гэвин повторил, не имея сил отказать своему любовнику.       Их близость растянулась во времени патокой. Гэвин не мог бы сказать, сколько прошло — час, день или больше. Они двигались в унисон, ласкались, царапались, кусались, целовались и снова двигались в едином порыве. Резко и плавно, сцеловывая с потерявших контур губ стоны и выдохи, прижимаясь, наслаждаясь, отдаваясь. Так что голова шла кругом, а дыхание терялось в стонах.       Ричард крупно задрожал и излился в чужую ладонь. Снова. Но Гэвин и не думал останавливаться. У него всё ещё крепко стояло. До боли. Так что хотелось не выпускать своего демона из объятий никогда, наплевав на все заветы и устои. На весь мир, что был за стенами этой комнаты. Остаться здесь навсегда и не вылезать из кровати.       — Везельвул и Сатана, ты трахаешься, как настоящий демон, Гэвин. Может, вступишь в наши ряды, а, ангелок? — устало выдохнул Ричард, когда Гэвин от него ненадолго отстранился, переводя дыхание.       — А может, это ты примкнёшь к нам? Мне кажется, я добавил святости в это тело, — довольно пророкотал Гэвин, втирая капли семени в покрытую испариной кожу Ричарда. Тот не сопротивлялся, просто лежал рядом, открытый и податливый. Хвост по-хозяйски обвивался вокруг бедра Гэвина.       Спустя ещё несколько заходов, когда они наконец-то насытились друг другом, их дыхание выровнялось и стало важным что-то ещё, кроме загнанных выдохов своего любовника, они лежали рядом — два существа, созданные быть врагами. Ангел и демон. Свет и тьма. Две стороны одного целого.       — Что теперь? — спросил Гэвин, глядя в потолок, за которым раскинулся бескрайний небосвод. Кажется, он никогда не был таким упоительно счастливым и лёгким, словно пёрышко. И удовлетворённым.       — Не знаю — пожал свободным плечом Ричард. На втором Гэвин устроил свою голову, и демон не сопротивлялся.       — Всё изменилось, — тихо сказал Гэвин, словно боясь нарушить воцарившуюся идиллию. Но всё равно что-то нужно было делать. Решать… Хотя бы обсудить, что делать дальше. — Даже если мы больше никогда не встретимся… всё уже не будет прежним.       Ричард не ответил сразу. Лишь хвостом плотнее сдавил его бедро, будто не планировал его от себя отпускать ближайшую вечность. Чуть повернул голову и аккуратно провёл когтями по груди Гэвина, словно рисуя невидимый знак.       — Мы ещё встретимся. И не раз, Гэвин, — прозвучало как обещание, и Гэвин был этому рад. Он бы тоже хотел, чтобы у них было будущее, чего бы оно ни несло. — Но ты прав, старый мир не выдержал бы нас, ангелочек. Придётся строить новый.       Ричард говорил это как шутку — с привычной насмешкой, с блеском тщеславия в глазах, — но Гэвин слышал под словами другое: решимость. Не бежать, не прятаться, не рвать себя на части от тоски и отчаянья. Остаться. Быть рядом. Меняться самому и менять мир.       Гэвин переплёл их пальцы, оставляя на груди Ричарда. Любуясь контрастом цвета и фактур. Любуясь своим демоном. В очередной раз.       — Пожалуй, такой вариант возможен, — задумчиво проговорил Гэвин. — Если двигаться постепенно, шаг за шагом, менять не резко, а исподволь… Тогда однажды то, что мы сделали сегодня… не будет ошибкой, грехом.       — Оно и не было ошибкой, — мягко возразил Ричард и коснулся губами его волос. — Это просто было нами.       Их союз не мог разрушить вечную войну вот так сразу. Но отныне каждый их шаг, каждое решение, каждый взгляд друг на друга нёс в себе зерно перемен. Они не отвернулись от своих миров. Они не отказались от своей природы. Они просто решили, что их место — рядом друг с другом.       И если ради этого придётся переписать рай и ад — что ж, значит, так тому и быть.