Role swap!

Последнее, что она слышала, будто бы совсем издалека. в серой дымке вокруг - это металлический звук щелкнувщего курка. Конец..? -Х-Хена?..Но что ты здесь делаешь?... Смотреть в эти глаза больше не было пыткой, ведь теперь это уже не важно. Ничего, кроме них, и не осталось. Перепуганный взгляд Луки, возвращающий совсем в детство, ведь уязвимость была неприемлима на сцене. Он всё такой же до невозможности милый и, наконец-то, она снова может ему помочь. Хёна берет Луку за руку, и всё стены окончательно рушатся, она его больше не подведёт. - Всё в порядке. Пока мы рядом, мы справимся со всем. Лука слышит решимость в её голосе и улыбается в ответ, его глаза загораются робкой надеждой. Им больше не нужно убегать. ________________________________________ В один момент, когда под острую боль в шее его голова коснулась пола, слепящий свет и миллионы звуков растворились в небытие. В одно мгновение всё пропало. Он в ужасе открывает глаза. Где это он? И..кто? В отчаянных, но безуспешных попытках лёжа на земле оглядеться по сторонам, неясное зрение наконец сфокусировалось. Звёзды. В небе над собой он видел звёзды. Давно забытый трепет пробежал по телу. Нервное дыхание волшебным образом выровнялось, он просто не мог поверить своим глазам. Пейзаж этого странного места отдаленно напоминал игровую зону Сада, но здесь всё было... по-настоящему? Трава была мягче и не слепила глаза ядовито-зеленым, воздух пах свежестью, а не пластиком, а небо раскидывалось от горизонта до горизонта, рассыпалось тысячей сияющих звёзд, казалось бесконечно высоким... Но так ведь не бывает? От красоты перехватило дыхание - космос, который всегда был так далеко, сейчас окутывал его со всех сторон. Будто бы впервые, он был сам собой, даже пока не помнил, кто он. Но чувствовал себя так прекрасно... Тишина. Её невозможно увидеть, но сейчас он ощущал ее каждой клеточкой своего тела. Спокойствие вокруг и благоговейная пустота в голове. Ветер мягко донес до него шорох, напоминающий чьи-то шаги. Совсем знакомые шаги, но он не вспомнит. Ни на секунду не отрывая взгляда от неба, он поднялся - лишь бы стать поближе к звёздам. Хотелось протянуть руки вверх, к мерцающим небесным огонькам, но почему его пальцы так сильно дрожат? Ведь свет так близко... - Иван? Силой злостной привычки и чего-то ещё он моментально обернулся на голос, не успев осознать, кому тот принадлежал. Что-то сломалось. Мир вокруг рухнул. Ему хватило секунды, чтобы понять. Воспоминания, одно за другим, снова ранили его. Знакомая фигура в нескольких шагах от него будто бы силой перетягивала взгляд туда, но Иван не мог заставить себя посмотреть. Тот самый голос, что позвал его по имени, неумолимо стучал в голове : Иван.. Иван. Иван. ИВАН. С каждым разом громче. Страшнее. Настойчивее. Нет... Дрожа всем телом, он поднял взгляд. Тилл тоже смотрел на него. Боль, что была забыта на короткое мгновение, вернулась, изо всех сил забившись в груди. Стоять на месте невыносимо, но мысль о разочаровании, о ненависти, что он может увидеть в таких родных глазах, заставляет разрываться между извечным желанием сократить дистанцию и мыслью снова исчезнуть, сбежать и больше никогда, НИКОГДА не подводить, не надоедать, не омрачать жизнь Тилла своим бессмысленным присутствием. Но он слабее этого. От этой мысли, одной только жалкой попытки сделать шаг в сторону Тилла, снова принять неверное решение, ноги подкашиваются и Иван бьётся коленями об землю. Он подвёл его. Слезы - первое от чего дети избавлялись в Саду Анакт. Никчёмное проявление чувств - пришельцы не терпели шума и сильно наказывали за них. Иван не хныкал с самого детства. Одно из удобных качеств, за которые его любили. Тилл никогда не прекращал, ведь сломать себя по прихоти инопланетян равносильно тому, чтобы принять поражение и сдаться. Пусть слёзы и были символом слабости, Иван был тише и ни разу не плакал. До этого момента. Тилл мертв, они оба мертвы - это его вина. Глаза наполнились незнакомыми, обжигающими слезами. Он не может ни дышать, ни говорить, ни кричать, ничего - это больно, это жалко, просто жалко... Острый звон в ушах заглушил все звуки, кроме собственных всхлипов. Так глупо - даже сейчас, когда терять нечего, Иван упорно продолжает подводить Тилла - единственного человека, которого он любил до самого конца. Это неправильно... Слёзы быстро стекали по лицу и капали в траву. Нет, нет... Прекратить рыдания не получалось - чем больше он пытался зажать глаза руками и заставить себя успокоиться, тем сильнее сердце билось об ребра, а тяжёлое дыхание всё чаще и чаще прерывалось всхлипами. Нет... Прекрати, хватит, неужели тебе правда так хочется жалеть себя после произошедшего? Так глупо, так до безумия никчёмно, бессмысленно... Он правда не слышал, как Тилл подошёл. Мир вокруг замер в тишине. Чьи-то руки мягко взяли его запястья, осторожно отводя их от лица. ..лишь бы он не отпускал - отозвалось в голове. Звон в ушах затих, Иван услышал знакомое дыхание рядом с собой, спокойный полушепот : - Посмотри на меня. Это была просьба. Слишком тихая, слишком нежная, он не заслуживал... - Пожалуйста. Когда-то, смотреть на Тилла было самой простой вещью на свете. Теперь же поднять взгляд стоило усилий, несравнимых ни с чем. Но теперь Тилл смотрел на Ивана, а Иван, сквозь слезы, смотрел на Тилла. И не видел на его лице ни ненависти, ни злобы, ни осуждения, ничего, что заставило бы его чувствовать ужас того дня. Взгляд, почему-то, был полон теплоты. До того, как Иван успел осознать и засомневаться в происходящем, руки Тилла невесомо проскользнули с его запястий на спину. Его обняли... Иван лишь шумно вдохнул, боясь пошевелиться. Слабое спокойствие закралось к нему в душу. Тилл рядом, он всё ещё позволяет Ивану оставаться с ним, ведь Иван чувствует тепло его тела так близко себе, прямо как тогда... Ледяной дождь. Вкус крови. Сердце снова забилось в вопле ужаса. Руки задрожали. В глазах защипало ещё сильнее. Всё, что ему остаётся - это прижать Тилла поближе к себе и мысленно пообещать никогда не отпускать. Перед глазами всё ещё стоит та самая сцена. От головокружения становится плохо. Иван уже не знает, где реальность, когда шелест ветра медленно перетекает в шум дождя, когда холод пробирает до дрожи, его когда он чувствует влагу под глазами, когда кажется, что это конец, когда пальцы Тилла осторожно зарываются в волосы Ивана и нежно гладят по голове, когда он едва слышит взволнованное бормотание : - Чшш, я здесь, держись, всё будет хорошо, всё ведь уже хорошо... Может быть, Тилл и сказал что-то ещё, но на то, чтобы поверить, что это всё правда, просто не осталось сил. Иван лишь уткнулся лицом в плечо Тилла, сосредоточившись на прохладных руках, нежно касающихся его. Он никогда не знал, что так сильно в этом нуждался. У него снова перехватило дыхание, но сейчас он не чувствовал вины за это, ведь Тилл сейчас просто не оставлял ему выбора. От понимания, что он снова вот-вот расплачется не хотелось сбежать. Иван просто даёт этому произойти, пока Тилл одной рукой прижимает его к себе, а другой гладит по голове. Они просидели так очень долго, а может и вовсе нисколько. В словах Тилла скрывалось очень многое - от слов поддержки, до бесконечных извинений и сожалений. Иван так и не смог извиниться в ответ - не получилось вымолвить ни слова - боль, усталость и слёзы в тот момент стали комом в горле и напрочь забрали у него способность говорить. Но Тилл всё понял. И когда Иван, совсем вымотанный, уснул у него на плече, Тилл с ужасом осознал, что так не сказал самого важного. "Я люблю тебя" - тихое, честное обещание разнеслось по ветру, оставшись теплом в их сердцах. Слышал ли это Иван? А если слышал, то поверил ли? В любом случае, теперь у них достаточно времени. И когда-нибудь, Иван поймет. _______________________________________ Странное чувство. Будто бы, секунду назад она была совсем нигде, но сейчас она чувствует землю под собой. Это было как очень медленное, спокойное пробуждение ото сна. Лишь через некоторое время она поняла, что может слышать, дышать, и, возможно, открыть глаза? Действительно, ведь теперь ей жмурит глаза яркий, но теплый солнечный свет. Суа отдаленно помнит, что с ней случилось, и совсем не представляет, что здесь делает. В любом случае, это не важно - Суа мертва. И если её действительно отправили к "великому Анакту" или любому другому Богу, то Суа есть, что ему высказать. Эти мысли были напрасны - стоило ей повернуть голову в сторону, и она понимает, что, похоже, не сможет вымолвить ни слова. Это действительно её Бог. Её вселенная. Девочка в цветочном венке, дремлющая под деревом. Всё те же нежного цвета волосы, та же челка, падающая на глаза, тот же острый подбородок, длинные ресницы, и такое же спокойное выражение лица, что она видела сотни раз, когда Мизи, уставшая от занятий и уроков, засыпала рядом с ней. Забыв обо всем на свете, Суа в секунду оказалась около неё. Тяжело дыша, она лишь рассматривала знакомые прекрасные черты и не могла отвести взгляд. Всё, о чем она при жизни хотела спросить у так неожиданно покинувшей ее Мизи, отошло на второй план. Суа и раньше не знала, как повела бы себя при такой встрече. Когда она перед сном из раза в раз представляла перед собой её силуэт этой девушки, ей хотелось кричать. Неизвестно на кого : на неё, на себя, на тех, кто лишил жизни её вселенную - итог был один - она засыпала и просыпалась в слезах. Но здесь и сейчас, её разум необычайно чист. Суа уверяет себя, что если она выдержала так долго, то сможет подождать ещё несколько мгновений, не пугая Мизи, и не прерывая ее сна. Тяжёлый туман в голове, что заставлял её тонуть в собственной печали, остался там - на сцене в свете слепящих прожекторов. Она смотрит на спящую Мизи и в груди у неё необычайно легко, пусть ей и всё ещё страшно. Суа осторожно улыбается - ведь так тепло спокойно может быть только рядом ней. Не важно где Суа, и не важно зачем - вот он, её смысл. Ресницы Мизи слегка дрогнули, и она сонно приоткрывает глаза. Сердце Суа замерло в лёгкой панике - Может ли быть, что Мизи не захочет её видеть? Она ведь хотела совсем не этого... Жёлтые глаза распахиваются и девушка несколько долгих секунд смотрит на неё так обескураженно, будто тоже не верит в реальность происходящего. - Суа... Солнце моё! Секунда, и она снова лежит на траве, но теперь в теплых объятиях Мизи, одновременно заливаясь слезами счастья и горя от долгой разлуки. Мизи быстро говорит, и по голосу ясно, что её тоже слишком переполняют чувства: - Прости, что оставила тебя. Просто... Я знала, что ты собираешься делать и... старалась это принять, но... Я просто не могла позволить тебе умереть! Мне жаль, я ведь правда знаю, что тебе было больно... Суа сильнее прижимается к Мизи, зная, что этим успокаивает не только себя, но и её. - Всё в порядке. Ведь когда ты рядом, всё хорошо. Мизи трепетно берёт Суа за руки и смотрит на неё, не то с болью, не то с благодарностью, а Суа просто рада её видеть. Когда они вместе, все страхи кажутся пустыми и такими далёкими. Сейчас это правильно. И когда Мизи осторожно притягивает Суа к себе для поцелуя, их сердца бьются в унисон. Теперь, всё действительно было хорошо.