this will end in tears

Чонгук вздрагивает, резко открывая глаза. Комнату заливает мягкий утренний свет, рассеивающий тени. Он поворачивает голову и видит рядом Тэхёна. Ким спит, раскинувшись на кровати звездочкой. Щека уткнута в подушку, губы приоткрыты. Рука, тёплая и тяжёлая, лежит на груди Чонгука. С каждой секундой тревога сна рассеивается, растворяясь в этом спокойствии. Чонгук проводит ладонью по своему лицу. Это был сон. Просто сон. Он облегчённо выдыхает. Затем осыпает поцелуями лицо Кима. Губами касается виска, щеки, уголка рта. — Тэхён-и, ты у меня самый красивый, — нежность плещется в голосе. — Красивее всех на свете. Нет никого красивее тебя. Ты же веришь мне? Приоткрыв глаза, Тэхён сонно бурчит: — Верю, Гук-и, только дай поспать. Несмотря на ворчание, Ким приподнимается, чтобы поцеловать Чона в щеку и вновь проваливается в сон, крепко обнимая его. Чонгук глупо улыбаясь, ещё долго лежит, разглядывая любимое личико.

***

Танцевальный зал HYBE заливает мягким золотистым светом, закат лениво растекается по высоким зеркалам, отражая усталые, но довольные лица. Музыка «Black Swan» только стихла. Парни тяжело дышат, оседая кто где: кто на пол, кто к стене, кто просто растянулся посреди зала, как Хосок, раскинув руки. Чонгук уселся у стены, вытирая лоб полотенцем. Тэхён лёг рядом, положив голову на колени Чона. — Вы только не смейтесь, — начал вдруг макнэ, — мне сегодня приснился странный сон. Про нас. — Рассказывай, — протянул Юнги, открывая бутылку воды. — Раз уж у нас перерыв. Всё равно после Black Swan ног не чувствую.

*

— Жуткая история, — хмыкнул Намджун, когда Чонгук закончил рассказ. — Тебе бы сценарий к фильмам писать, Чонгук-а. — Забавно, что даже во сне тебя достали страшилки Чимина, — хохотнул Хосок, поднимаясь на локтях. — Да ну вас! — отмахнулся Чонгук. — Я проснулся, а сердце колотится как бешеное. Реально, будто всё было взаправду. — Просто Хэллоуин на носу, — сказал Джин. — Вот и снится всякое. Юнги задумчиво почесал подбородок: — «Красота принадлежит мне…и если она сияет, я заберу её. Но вся она — лишь отблеск вечности в твоих глазах, где я навек останусь пленником твоей любви.» Надо написать песню с этими строками для нашего следующего камбэка. И пусть Чонгук с Тэхёном споют эту песню. — Фанаты тогда точно прознают, что эти двое вместе, — рассмеялся Джин. — Можно подумать, ARMY не в курсе, — усмехнулся Чимин. Чонгук вспыхнул, а Тэхён довольно заулыбался. — "BTS: Into the Mirror". Название готово. Если ещё добавить пару хоровых вставок и лёгкий бит... — не унимался Мин. — Тебе, хён, лишь бы песни писать, — смеясь, оборвал его Хосок. — Всё, перерыв окончен! Встаём, прогоним связку ещё раз! — Ладно, но в зеркало не буду смотреть, пожалуй, — пробурчал Чонгук, под смех остальных поднимаясь с пола. — После такого сна. Тэхён молча встал следом, пристально разглядывая зеркала в зале.

***

Вечер медленно растворялся в полумраке спальни. За окном моросил дождь, редкие огни города отражались в стекле. Тэхён и Чонгук лежали на широкой кровати, уставшие, разгорячённые после бесконечных прогонов. Воздух всё ещё хранил аромат шампуня и пар от недавнего душа. Чонгук вздохнул. — Хоби-хён беспощаден. Сколько можно гонять один и тот же номер? И откуда он черпает силы, чтобы после практики ещё и укатить на вечеринку? — Бедный мой малыш, — лениво протянул Тэхён, нависая над ним. Взгляд скользнул вниз, к губам Чонгука. — Так сильно вымотался. Чон облизнул пересохшие губы. — Думаю, я не настолько вымотался, — прошептал он, не сводя взгляда с Тэхёна. — Если ты, конечно, хочешь... Ким коснулся его щеки кончиками пальцев. — Если бы не хотел, — усмехнулся он, — не стал бы торчать в душе так долго, подготавливая себя. Чонгук потянулся, чтобы поцеловать Тэхёна, но Ким вдруг прижал палец к его губам. — Только у меня есть одно маленькое условие, малыш. Мы сделаем это перед зеркалом.

*

Тэхён взял Чонгука за руку и подвел к большому зеркалу в полный рост, встроенному в настенный шкаф. — Стой здесь и смотри в зеркало, — скомандовал Тэхён, и Чонгук послушно замер, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Взгляд падает на их отражение. Они стоят боком к зеркалу. Вот Тэхён опускается перед ним на колени. Чонгук не сводит с него глаз, татуированные пальцы автоматически вплетаются в мягкие волосы Кима. Тэхён не спешит. А Чон смотрит. Ким наклоняется, лизнув кончиком языка головку, истекающую предэякулятом. Затем присасывается к ней губами, обводя языком по кругу. Чонгук тихо стонет. Он видит в отражении себя — свою запрокинутую голову с затуманенным взглядом, приоткрытый рот, из которого вырываются сдавленные стоны. Он видит Тэхёна — идеальные изящные изгибы обнаженного тела, темные кудрявые волосы, в которые вцепились собственные пальцы. Вид любимого, добровольно стоящего на коленях и с таким самоотреченным наслаждением пожирающего его, сводит Чонгука с ума. Это зрелище мощнее любого афродизиака. — Боже, хён, — вырывается из губ ещё один хриплый стон. — Ты так хорош. Тэхён глубже берёт в рот, одобрительно промычав. Звук отзывается вибрацией, перекатываясь по члену, отчего Чонгук гортанно стонет, слегка толкаясь в податливое горло. — Да, вот так... Возьми глубже. Хочу видеть, как ты давишься моим членом, давай, Тэхён-и хён, — бедра начинают сами двигаться навстречу губам Кима. Он толкается глубже, Тэхён кашляет, подавившись, и в уголках его глаз выступают слезинки. — Прости, прости, хён, — тут же забормотал Чонгук, нежно стирая влагу с ресниц Кима подушечкой большого пальца. Но в ответ Тэхён расслабляет горло, плотнее смыкая губы вокруг пульсирующего члена. Чонгук понимает намек. Его пальцы сжимают волосы Кима сильнее. Он не сводит глаз с отражения и замечает, что Тэхён тоже смотрит на то, как его собственные губы обхватывают возбужденную плоть Чонгука, как язык ловко и влажно скользит по всей длине. Волна извращенного возбуждения накатила на Чона. — Тебе нравится смотреть на себя, Тэхён-и хён? Нравится смотреть, как твои губы растягиваются вокруг моего члена? Как он исчезает в твоей глотке? Он видит, как по щекам Тэхёна разливается румянец. — Потрогай себя. Ким, не отрывая взгляда от зеркала, послушно опускает руку вниз, и это становится для Чона последней каплей. Он обеими руками фиксирует его голову, и начинает остервенело трахать в горло. Тэхён давится, слезы снова выступают на глазах, но он не отстраняется, пока Чонгук не замирает, наполняя густым семенем его рот. Проглотив всё до последней капли, он поднимается. Чонгук притягивает его к себе, жадно впиваясь в губы и чувствуя на них свой собственный привкус. Затем он разворачивает Тэхёна лицом к зеркалу. — Обопрись, любовь моя, — шепчет Чонгук. Тэхён послушно упирается ладонями в холодную поверхность зеркала, запотевающую от его дыхания. Чонгук прильнул к нему сзади, прижимаясь всем телом. Он начинает покрывать поцелуями его шею и плечи. Пальцы правой руки обхватывают твердый член Тэхёна, а левая рука опускается в ложбинку между ягодиц. Пальцы оглаживают сжатое колечко мышц по кругу, слегка надавливая на него. И без какого-либо сопротивления проскальзывают внутрь. Мышечное кольцо, обычно такое тугое, сейчас податливое и обильно смазанное. Чон одобрительно хмыкнул прямо в шею Кима, губы растянулись в ухмылке. — Сколько же ты смазки в себя влил, Тэ? Тэхён выдохнул в зеркало: — Немало... Войди уже, Гук-и, я жду не дож— Ах! Чонгук, не сдерживаясь больше, одним мощным, точным толчком бедер вошел в него. Головка члена раздвинула мышцы и с хлесткой силой ударила прямо по передней стенке прямой кишки, где сквозь тонкую перегородку располагалась предстательная железа. Взрывной спазм удовольствия пронзил Тэхёна с ног до головы. Глаза его закатились, зрачки исчезли под веками, а из горла вырвался громкий стон. — Посмотри на нас, — прошептал Чонгук, его дыхание горячим облаком окутало ухо Кима. С усилием Тэхён заставил себя открыть глаза. В запотевшем зеркале сквозь дымку проступало их отражение: его собственное разгоряченное лицо и темные, полные абсолютной власти и обожания глаза Чонгука, пристально смотрящие на него. От одного этого вида по телу пробежала новая, огненная волна. Чон наклонился, чтобы поймать его губы в глубоком, влажном поцелуе. Тэхён простонал прямо ему в рот, ноги дрожали, но пальцы, побелевшие от напряжения, цепко вцепились в зеркало. Чонгук начал двигаться. Сначала медленно, вымеряя каждый толчок, чтобы головка его члена с размаху била точно в тот чувствительный узелок нервов внутри Тэхёна. Правая рука Чонгука вновь сомкнулась вокруг набухшего члена, двигаясь в такт его фрикциям. Пальцы левой руки игрались с горошинами сосков, теребя, сжимая и прокручивая их между подушечек, отправляя в мозг Тэхёна очередные разряды острого, почти болезненного удовольствия. И все это время Чонгук не прекращает целовать его шею, оставляя на карамельной коже влажные следы. — Я... Я скоро... Не останавливайся, пожалуйста... — хнычет Ким, пока слёзы скатываются по щекам. Пара мощных толчков и он с резким, высоким вскриком заходится в мощном оргазме. Его спина выгибается дугой, а струя спермы выстреливает прямо на зеркало, заляпав отражение мутными, белесыми каплями. Чувствуя, как сладко Тэхён сжимаются вокруг его члена, Чонгук вогнал себя в него до упора, залив горячее нутро пульсацией собственного семени. Силы Кима вытекли из него вместе с оргазмом, оставив лишь приятную, сладкую пустоту и легкую дрожь в коленях. Но прежде чем Тэхён упал на пол, Чонгук успел подхватить его на руки. — Похоже, нам снова нужно помыться, — улыбнулся Чон. Тэхён лишь устало кивнул, зарывшись лицом в шею Чонгука. Чон осторожно, почти благоговейно, понес его через спальню. — Почему ты захотел сделать это перед зеркалом? — спросил он, уже на пороге ванной. Ким пожал плечами: — Хотел, чтобы зеркала у тебя ассоциировались не с твоим кошмаром, а с тем, что мы только что сделали. Ответ был настолько простым, настолько очевидным и в то же время бездонно глубоким, что Чон невольно засмеялся. — Ты просто нечто, Тэхён-и, хён. Я бы не додумался до такого. Тэхён наконец поднял голову, и в его уставших, но сияющих глазах вспыхнула знакомая озорная искорка. — За это ты меня и любишь. Чонгук поймал его губы в долгом, медленном, бесконечно нежном поцелуе. — Да, люблю. Безумно. Улыбка Тэхёна расцвела на его губах. — А я люблю тебя. Теперь неси меня в ванну!