Могилы

Прохлада ночной улицы после обжигающих лучей солнца ощущается словно дар с небес. В это время суток люди передвигаются активнее. Намного легче искать укрытие, когда твоя кожа не плавится на тебе, словно сыр на сковородке. Да и большинство теперь не спит ночью, принимая жильцов или ожидая очередной обход КЧС. Мир изменился, переврнулся вверх дном. Теперь стало абсолютно неважно день или ночь за окном, какой день недели, какой праздник сегодня. Какая к черту теперь разница? Правительство пытается создать иллюзию безопасности. Будто весь этот апокалипсис с гостями из под земли и взрывами на солнце – это просто временный сезон гриппа, из-за которого нужно будет посидеть какое-то время дома, чтобы самому не заразиться. Все эти проверки признаков, доставка продуктов не выходя из дома, советы КЧС по телефону – все это глупо. Больницы уже не работают, у людей отбирают и дома, и машины, на улице творится хаос в лице диких стай голодных собак и мародеров. Какое-то болезненное напоминание того, что жизнь продолжается, хочешь ты этого или нет. Либо борешься и довольствуешься тем, что имеешь, либо же пытаешься выжить под солнцем. Нужно выбирать меньшее зло. Пожалуй, последнее, что имеет смысл – это телевидение. Да, в основном там крутят рекламу и какие-то странные передачи про безумные теории заговора, возникновение гостей и подобное же "промывание мозгов". Но есть и положительные стороны в виде новостных репортажей. Оттуда и про признаки гостей можно узнать, за неимением стационарного телефона, и про ситуацию в мире, да и новости на то и новости, чтобы узнавать важную и новую информацию. Правда смотря на экран телевизора никто никогда не задумывается о том, что находится по другую сторону. Многие не осознают, что там тоже живой человек. Да, именно человек. Практически один в большой студии. С началом всего апокалипсиса, если его можно так назвать, их осталось совсем немного. Пару человек начальства, которых они даже не видят и не знают, что с ними; оператор, следящий за ходом эфира, а так же режиссёр всей программы ну и непосредственно сам телеведущий. Пока есть возможность зарабатывать хоть какие-то деньги, то почему бы и нет? Хотя новостей все меньше и меньше, и они все печальнее и печальнее... Он не помнит, когда впервые увидел его. Но помнит, что через пару дней уже рассказывал о нём в новом репортаже. Трудно не узнать–фоторобот почти идеально совпадает, разве что нет той идеальной улыбки в, явно больше чем 32, зуба. Бледный, со странным взглядом и худощавым телосложением. Он его помнит. Он его не может забыть. Как можно забыть, если видешься каждую ночь?

***

—Спокойная сегодня ночь... – немного нервничая и перебирая свои же пальцы, разбавил тишину обладатель больших очков. Руки были чистые. Пока что везет. Собеседник ничего не отвечал, сидя рядом с ним на какой-то железной перекладине, больше напоминавшей трубу или странные перила у тротуара. В чем их смысл? Неважно. Они сидели меньше чем в метре друг от друга, прямо неподалёку парочки жилых домов и нескольких пятиэтажек. Практически соприкасаясь плечом к плечу друг друга. От одного веяло живым теплом, от второго мертвым холодом. Людей меньше обычного этой ночью. Может, от того, что завидев с расстояния бледную фигуру, все просто прячутся в домах и подъездах, или обходят парочку стороной? — Мне кажется недолго мне еще работать здесь... Знаешь, новостей все меньше и меньше, а КЧС... – не успел он было договорить, как услышал скрипучий и протяжённый смешок, оборачиваясь на бледного гостя. — Хороши они, да? Много людей забрали, много моих людей забрали. А смысл? Смысла-то нету. Правильно ты говоришь. Ничего не меняется. Ничего. Все только держатся за что-то, а зачем? Зачем держаться за жизнь до последнего? Исход то один: либо ты, либо тебя. Телеведущий отвёл взгляд обратно на траву, потупя какое-то время на черты улыбки своего ночного собеседника. Он говорил много правды. Тяжело было подобрать тему для разговора, но если вдруг и были какие-то идеи, то он всегда говорил только правду. Может в своём странном, ехидном стиле, но правду. Вопросов к нему всегда было много, но чётких ответов тот никогда не давал. Или не хотел давать. Да и сам телеведущий как-то не решался слишком быстро и часто о чем-то спрашивать. Если уж и хотелось что-то узнать, то стоило это делать в редких, определённых моментах. Но и даже так не было гарантии, что ему ответят четко и понятно, или ответят вообще. Молчание могло бы и продолжаться, если бы не странный, немного мерзкий звук. Похожий на смех гостя, протяжный скрип, но с некоторым другим дефектом, который описать было невозможно. Словно кого-то тошнило, или словно кто-то очень искажённо кашлял. Само собой голова машинально поднялась, желая найти источник звука. И он нашелся так же быстро, как и возник. В нескольких метрах от них, еле-еле передвигая лапами, с несколькими весьма жуткими ранениями по бокам, и грязной от пыли и крови шерсти, ползло животное. Подобие животного. И судя по двум ушам и длинному хвосту – это был кот. Но вот остальные его... "Признаки" были крайне знакомы и казались странными. Шерсть на лапах грязная от земли, зубы виднелись при странном подобие мяуканья, и были они идеальными, белыми. Репортёр проморгался несколько раз. Снял очки, протер глаза, вновь надел их. Нет, животное ещё было на месте. Немного погодя, он все-таки решил, и с помощью известным многим звука подозвал животное к себе. И оно, хоть и с огромной тяжестью, но попыталось подбежать ближе к человеку. Руки потянулись, и с огромной неуверенностью огладили голову животного, пытаясь не задевать открытые, неестественные раны, кровь в которых засохла вместе с землёй. — Ничего не понимаю... Но как он вообще на ногах-то держится? Выглядит так, будто его сбили. – А ты думал, что только человеческие мертвецы восстают из мёртвых? Осознание неприятным холодом проскользило по всему телу. Снаружи это понять нельзя было, но вот внутри что-то сжалось. Замерло, страхом обжигая грудную клетку. Кот был мёртв. Выкопался из земли точно так же, как и все те... Люди? Которых он видел по ночам, пытающихся найти убежище в чужом доме. —Если даже животные восстают из могил... То что будет дальше? Собеседник молчал. На бледном лице растянулась жуткая, болезненно широкая улыбка. Что будет дальше?