KRAMOLA

Каждый медленный шаг становился тяжёлым по мере того, как Тэхён приближался к своему дому, будто он вязнет в черном бездонном болоте. Его преследовало навязчивое чувство беспокойства, словно совсем скоро что-то должно произойти, но иной раз старался противоречить этому, скинув все на нервозные последние дни. Упавшие листья шуршали под чёрной подошвой кед, пока ветер завывал по верхушкам деревьев. Фонари слабо бросали свет на сухую промозглую землю, навевая мрак и тень с голых ветвей. Вечерняя тренировка и прогулка хоть и помогла расслабиться, однако тело моментально напряглось, как только на его пути возле подъезда показался альфа, грозно выглядящий в своем классическом черном пальто в пол. Чонгук отстранился от холодной белой стены здания, следуя навстречу к парню, который встал на месте, устало хлопая глазами. — Я просил не приезжать, — Тэхён сразу выпускает шипы, не спеша заходить домой. — Мне захотелось проведать тебя, а утром вместе поехать до университета, — альфа протягивает ему одну розу, купленную по пути в цветочном. Раз целые букеты неподвластны завоевать холодное сердце омеги, то вполне возможно, что маленькая роза с этим справиться? За то время, пока он ехал до дома омеги, Чонгук думал, что сразу пройдет в квартиру, потому что надеялся, что Ким уже там, но на домофон никто не отзывался. Поэтому решил подождать у подъезда и не ошибся, когда завидел долгожданного человека, который шаркал ногами по асфальту и смотрел то на небо, то вниз. — Я не разделяю твоих желаний. Оставь себе. — Тэхён, — с долей ласки зовёт Чон, преобладая необъяснимым умиротворением в голосе, как только парень очутился рядом, когда как думал, что будет издалека ругать за ночные прогулки. — Что? Мне не нравится получать от тебя всё. Ты бы как себя чувствовал на моём месте, когда спустя столько лет узнал, что ты зависим финансово от альфы? — снова накатывает ком в горле, будто сейчас окончательно сдавит его. Подбородок начинает дрожать на последних словах, отчего Тэхён прикрывает рот тыльной стороной ладони и отходит на шаг назад. Чонгук опускает розу, намереваясь ответить с защитой в свою сторону, но его перебирают: — Ни один вон и роза не заставит меня забыть обо всем, — уже тише добавляет омега. Земля бы покрылась в Африке снегом, если бы альфа сказал, что не почувствовал укол мимолётной грусти. Тэхён так близко, но так далеко. — Не хочешь найти общий компромисс и выгоду от свадьбы? — Для чего? — Пошли в квартире обсудим. На улице вечерами прохладно, — «особенно после горячей тренировки». — Это сейчас такой способ омег затащить в уединённое место под предлогом переговоров? — хмурится Тэхён, недоверчиво ступая ближе к подъезду, откуда сверху над дверью подсвечивает фонарь. — Я обещал не трогать тебя, — напоминает Чонгук, хотя так хочется коснуться наверняка прохладных ладоней, прижать к себе, зарыться волосами в мягкие локоны, что с детского возраста не утратили своего сияния в свете фонарей. Омега на это заявление фыркает и держит себя крайне враждебно. Не сейчас ему нужны были эти обещания. Уже находясь в квартире, Тэхён негостеприимно по отношению к Чонгуку уходит в гостиную, где из своей небольшой спортивной сумки достает новые побрякушки для дома, купленные по дороге в незнакомом магазине на краю перекрестка. А альфе и не надо особого приглашения, поэтому снимает верхнюю одежду, следуя за Кимом, который теперь задвигает шторы и включает неосновной свет, чтобы в квартире присутствовала комфортная ненавязчивая атмосфера, хотя расслабиться было нереально трудно. Присутствие мужчины в своей новой обители раздражало. — Хочешь что-нибудь сказать? — подаёт голос Чонгук, откидываясь на спинку дивана. Ему несомненно нравилось, что Тэхён старался сохранить невозмутимость, но его слабо дрожащие руки при расставлении разных фигурок выдавали состояние. Время в его компании шло медленно, тягуче, отчего хотелось вдоволь им насладиться, не упустить ни один момент. Взгляд альфы очертил мягкие и плавные изгибы тела с плеч по пояс, виднеющиеся из-под белой полупрозрачной рубашки. Талия была настолько тонкой, что мысленно Чонгук ощутил её хрупкость в своих ладонях. Совсем лёгкие штаны, в которых Тэхён был на улице, так и остались на нем. Изящество так и сочилось от затаившегося омеги. Младший боялся, что его трепещущее нутро будет слышно через обычное дыхание, поэтому дышал плавно и тихо, не желая даже поворачиваться лицом к Чону. Спина и все тело горело от его пристального внимания. — Ты первым предложил уступки. Альфа опирается локтями в колени и теперь устремляется смотреть в пол, пребывая в неопределенности. Возможно, он бы не хотел предлагать Тэхёну то, о чём он думает, но и спустя столько лет в нём, возможно, нет того пылкого и резкого желания обладать и подчинить в физическом плане. Куда делась его уверенность в своих чувствах и решениях? Ему пришлось кардинально поменять свой характер, хранящий в себе импульсивность, чтобы добиться одобрения отца и стать идеальной заменой на пост президента компании. Однако до возвращения омеги в нём пребывало холодное и здравое решение ко всему окружающему, а сейчас, как на карусели, эмоции крутили его из крайности в крайность. Подростковый максимализм бурлил воспоминаниями и ностальгией при виде медвежьего беззащитного взгляда, который спустя года стал более глубоким и дерзким, что невольно воронкой затягивает. Чонгук не хотел его держать у себя на поводке, но и в свободное плавание до свадьбы тоже не пылал отпустить. Быть может, его мимолётно затмевал страх от неизвестных ему чувств. Сейчас он резко принял это решение. — Я видел тебя сегодня в спортивном зале. И мне не по душе, что ты там был, — альфа переводит взгляд на Тэхёна, который вздрагивает от его слов, отчего с отчаянием поворачивается к нему, чтобы что-то сказать, но Чонгук поднимет указательный палец к верху, тем самым заставляя в немом голосе открыть рот. — Тэхён, я готов пойти навстречу тебе и твоим желаниям, если ты сейчас выслушаешь меня и мои условия. Тебе они вреда не принесут, поэтому не паникуй раньше времени. Чон поднимается с дивана, почти вплотную подходя к застывшему Тэхёну, который начал уже прокручивать в своей голове все возможные варианты дальнейших слов мужчины. Сердце лихорадочно отдает ритм, пуская жар по всему телу. Ему слишком волнительно от недосказанного предложения и от того, что ему некуда деться. Сзади край белого комода, а спереди альфа, который оказался в одно мгновение до дрожи в ногах близко. Быть может, ему предложат отмену свадьбы? Это предложение жирным шрифтом крутилось во всех исходах, но оно было настолько глупым, что хотелось рассмеяться. Вряд-ли ему дадут такое снисхождение, ведь Чонгук ясно сказал, что будет обмен своими ценностями с обеих сторон. Тэхёну страшно. — Я не буду тревожить тебя до конца года. Ни звонить, ни писать, ни приезжать, — ещё один короткий шаг, после которого Тэхёну приходится прижаться сзади к деревянному покрытию и чуть наклониться назад верхней частью корпуса тела, — если ты сейчас позволишь мне поцеловать тебя, — Чонгуку необходимо проверить свои чувства через этот близкий контакт и свое условие. Омега пугается, инстинктивно слабо мотая головой в разные стороны. Он снова один в комнате с ним. Детская травма с того дня так ярко сейчас полыхает в груди и сознании, которое готово погрузиться в самозащиту. Тэхён начинает дышать глубоко и резко, бегая глазами, но стараясь сохранить самообладание, лишь бы не смотреть на альфу, который подавляет своей сильной аурой и феромонами. — Чонгук, отойди. Ни шагу назад. — Ты обещал не трогать, — омега сжимается всем телом, застеленными жалкими слезами в глазах смотря на хмурое лицо впереди. Руки Чонгука становятся по бокам от Тэхёна, опираясь на край комода. — Я не трогаю тебя и спрашиваю твое разрешение. Разве не выгодно для тебя? До свадьбы живи и занимайся, чем пожелаешь. Всего лишь поцелую тебя разок. Тебе не обязательно отвечать мне, — на последние слова Чонгук даже мельком улыбается краем уголка губ, пуская лёгкие теплые выдохи на лицо взволнованного Кима. — Так когда будет свадьба? Ты не сказал точно. — Возможно, в январе или в феврале. А теперь Тэхён молчит, еле-еле сдерживая себя, чтобы не заплакать. Три месяца мнимой свободы? Перед его лицом всплывает подростковое лицо Чонгука, пылающее ядом и страстью. — Только попробуй зубы сомкнуть, — сильные руки подростка грубо сжимают руки омеги над его головой. Как мальчик не пытался вырваться — не получается. Он беспрерывно плачет, кричит, в надежде, что взрослые услышат, но никого и рядом не проходило. Комната погружена в абсолютный мрак, где заглушаются всхлипы и липкие звуки поцелуя. Настолько мерзко было чувствовать его влажные губы и язык на своем теле. Повсюду. Это было только начало кошмара. Тэхён мечется в сомнениях. Для него поцелуй уже утратил свою ценность, когда его забрал первый недельный друг. Но это был первый и последний контакт его губ с кем-либо. И он снова повторится? Предложение Чонгука было весьма привлекательным, потому что омеге не хотелось его видеть каждый день. Свадьбу не миновать, поэтому стоит ли сейчас позволить мужчине поцеловать его? Будет ли он потом жалеть, что согласился на это? Когда за Кимом следует слабый положительный кивок, Чонгук приближается к отчаянному лицу, лишь на секунду останавливаясь перед губами омеги, которые покрылись дрожью, почувствовав на своих губах теплое дыхание. — Не бойся. Не думаю, что в Америке ты не развлекался, — мужчина слишком аккуратно касается правой рукой розовой щеки омеги, для которого эти прикосновения наравне с ожогами. Его задели слова Чонгука про развлечения. У него был небольшой и глупый опыт отношений с альфой, но от сознания, что ему надо будет потом раскрепоститься перед ним, Тэхён спустя пару недель предложил расстаться, соврав, что он его разлюбил. Это было в его неполные пятнадцать лет. Как быстро вспыхнул огонек от подростковой любви, так быстро и угас, потому что боялся близости. Как телесной, так и душевной. Вряд-ли кто-то захочет быть вместе с омегой, который лишился своей невинности в десять лет. Всё из-за Чонгука, который разгоряченно и осторожно прижался своими сухими губами к губам Тэхёна. Альфа ощущает телом, как сбивчиво выдыхает парень, как начинает подрагивать, оказавшись прижатым к нему впритык. Оба прикрыли глаза. Один — от бушующих эмоций испуга и тупика, а другой — от сокровенного момента, в котором ему все также приятно целовать мальчика. Чонгук пытается не давить на него, но так одолевает желание увеличить напор, смять влажно, проникнуть языком. Он чувствует соленые слезы в поцелуе, сдерживает себя, наслаждаясь тем, насколько трепетно тот застыл, сжался, боясь лишний раз сделать движение. Ласково гладит по щеке, стирая мокрые дорожки. Губы Тэхёна настолько мягкие, что хочется в прямом смысле укусить, распробовать с ним все пошлости, поэтому стоит Чонгуку пустить язык в полуоткрытый горячий рот, то омега толкает его в грудь, смотря на него так разочаровано, так горько. Ожидал, но неприятно колет в груди. — Теперь можешь уходить, — Тэхён отчаянно настаивает, то-ли просит, гадко вытирая тыльной стороной ладони свои губы, которые обжигаются недавним поцелуем. Чонгук облизывает свои губы языком, всем своим видом показывая, насколько ему понравилось, а затем отходит к ночному окну, откуда возвышаются и светятся макушки многоэтажных домов и башен. Открывает наполовину форточку, потому что в комнате ему в моменте стало невыносимо жарко. В груди беспокойно билось сердце. Поцелуи с другими омегами выходили без таких трепещущих чувств. Ему отвечали взаимностью, где вскоре все постепенно, а иногда и рьяно, переходили в секс. Для него это ничего не значило, лишь способ снять возбуждение и напряжение. Альфе не было никакого дела до того, что чувствует омега под ним, что у того, возможно, зародилась надежда на любовь с его стороны. Абсолютно все равно. А сейчас... Что-то действительно его кольнуло. Тэхён, которого он подверг насилию в детстве, все также пылал яростной ненавистью и неприятием. Он хочет, чтобы тот подчинялся. Всегда хотел, с того момента, как в детстве маленький мальчик в первый день не захотел знакомиться с ним, прячась за ножкой своего папы. И это не то желание, которое Чонгук испытывает на работе, раздражаясь, что его приказами пренебрегают. Тут конкретно его душу скребёт чувство обладать всецело. Чтобы каждая частичка тела Тэхёна была обращена к нему, чтобы ни один альфа больше не смог занять место в его мыслях и сердце. Ему не нравится так себя вести. Понимает, что так нельзя с Тэхёном, нельзя было позволять в детстве брать над ним господство и осквернять в той комнате. Ни за что жалеть не будет о своем поступке, но сейчас не одобряет такой ход событий. А Тэхён неожиданно начинает плакать больше, обнимая себя руками. Теперь это решение ему кажется глупым. Отпустил бы его Чонгук, если бы он отказался? Сдержит ли вообще свое обещание? Всего лишь поцелуй, так почему ему так больно из-за этого? Как будто его душу вывернули наизнанку и наносят острым лезвием ножа жгучие порезы. Ему придется жениться и запереть себя в клетку статуса «замужем».. Он не должен так реагировать, но эмоции берут верх, вырывая громкий вопль. С открытого окна доносятся звуки машин с проезжей части дороги. Где-то вдалеке слышен вой сирен, возможно, скорой помощи или же полиции. Жизнь во всю кипит. Она даже на секунду не остановится, как того желает мальчик внутри. Время — гиблая и проворная вещь. Кто-то умирает в какой-то час, минуту, секунду, а кто-то рождается. Кто-то сейчас счастлив, а кто-то думает, что больше никогда не сможет улыбаться, потому что тоска и грусть поселились в душе глубоко, под самую корочку сердца. Кто-то достиг сейчас своей цели и радуется, получая долгожданное облегчение, а кто-то вновь сдался на старте, вытирая слёзы неудачи и разрушая все вокруг. А Тэхёну сейчас невыносимо больно. Настолько больно, что хочется перестать чувствовать. Лишь одна мысль о свадьбе с Чонгуком, о том, что он бессилен перед ним, приводит в ужас. Что ему дадут эти месяцы мнимой свободы? Вряд-ли он когда-нибудь будет думать иначе. Альфа рядом всегда будет неосознанно напоминать о своем скверном поступке в детстве. Чонгук поворачивается и размерным шагом ступает к омеге, захватывая его в крепкие объятья. Тот даже не пытается вырваться. Ему стыдно за свои слёзы, стыдно, что опорочен, стыдно, что проявляет слабость, стыдно, что это все связано с ним. — Я останусь, — ненавязчиво зарывается носом в мягкую макушку парня, когда тот так раскрепощен и не отталкивает. Тэхён неосознанно жмется к широкой груди альфы, своими слезами смачивая его рабочую рубашку. Сколько слёз ещё будет пролито на груди этого мужчины? Будет ли когда-нибудь ему все равно на то, как с ним он поступил? Почему Чонгук изменился? Ведь говорят, люди не меняются. Значит, он притворяется? А что если после свадьбы вся сущность выйдет наружу? — Зачем? — после долгой паузы, в которой омега пытался заглушить свои всхлипы, спрашивает. На его затылке покоится рука мужчины, не позволяя отойти на шаг. — Завтра утром поедем вместе в университет. И на этом больше не буду тебя беспокоить, — низким голосом поговаривает Чонгук, наконец-то отпуская парня из своего тиска. Вглядывается в красные заслезившиеся глаза, в которых плескается волнами океана неумолимая скорбь. Тэхёну были противны его поцелуй и прикосновения. Но настолько устал, что больше не отступает. В принципе ему некуда бежать. Он в клетке с притихшим львом. Иллюзия безопасности. В ответ хмыкает, снова не в силах сдержать слёзы, что произвольно стекают по щекам. За год столько не плакал в Америке, как за неделю плачет в родной стране. Парень прикрывает рукой глаза, чувствуя насколько сильно его сейчас колотит. Он всегда оказывался слабым перед ним. Тэхён уходит в ванную комнату, не обращая внимания на вопросы Чонгука, который понимает, что сейчас тому надо побыть одному, поэтому не останавливает, хоть и мимолётное беспокойство накрывает сверху, и закрывается там. Красные глаза с осуждением глядят в ответ. Лицо опухло от соленых слёз. Выглядит омега нелепо, и он снова прокручивает в воспоминаниях их поцелуй, отчего смеётся тихо, вот-вот норовя снова пустить слёзы. Эту ночь Чонгук будет ночевать у него. Вода быстротечно спускается в канализацию по трубам, как время, которое Тэхён провел под душем. Не замечает, что уже почти полчаса сидит под теплыми струями воды, спускающихся сверху. Вроде, стало намного легче и спокойнее, но так не хотелось выходить. Смахнув смоченные пряди назад, омега выключил воду и направился босиком к белому шкафчику за сменной одеждой, оставляя после себя мокрые следы. Чонгук за то время, пока его жениха не было в поле зрения, заказал доставку еды, которую курьер успел принести за пятнадцать минут, накрыл стол на двоих, потому что сам жутко проголодался и подумал, что Тэхён хочет покушать то, что ел в Америке. Розу, не принятую омегой, альфа любезно поставил в длинный призрачный стакан с водой на тумбу в гостиной. На его взгляд это единственный яркий атрибут, что стоял на поверхности стола. Без разрешения Кима Чонгук зашёл в его спальню, чтобы найти футболку для того, чтобы переодеться. С трудом, но в поле зрения ему попалась чисто белая футболка оверсайз, подходящая под его большой размер тела. Несколько раз из-за лёгкого переживания альфа подходил к двери в ванную комнату и прислушивался к звукам льющейся воды. Для одного из них время шло незаметно и моментально, а для другого – в ожидании. Чонгук чистил апельсин, стоя перед окном на кухне, когда из ванной комнаты вышел Тэхён и сразу же направился в свою спальню, собираясь там запереться, но его быстро же догнали, услышав шаги. — Тэ, пошли покушаем, — альфа поставил ногу, применив силу, чтобы тот не смог закрыть дверь. Тэхён опустил хмурый взор на выдвинутую ногу мужчины, затем выше пробежался им до своей новой футболки с надписью «fri(end)s», которая сейчас по-свойски была надета на Чоне, и остановился на чужом лице, выражавшем, как показалось омеге, победу, но и что-то в его взгляде поменялось. — Я не хочу есть. — Ты худой, — Чонгук поставил руку на косяк двери и мазнул по открытому декольте омеги, которое не прикрывал халат. Аромат свежести и насыщенных сладких фруктов неистово проникал под кожу альфы, желающего до умопомрачения вдохнуть его глубже. — Тебе-то что с этого? — Тэхён сжимает пальцы на дверной ручке, чувствуя небывалую ярость. — Я твой жених, мне есть дело до того, как выглядит мой омега, — до ушей Чонгука доносится лёгкий смешок. — Сомневаюсь, что в договоре прописаны такие обязательства. Нас ничего не связывает, кроме бумажек. Хоть других целуй. Мне все равно, если это не касается меня, — Тэхён рывком тянет на себя дверь, но ему этого не дают сделать, с силой отрывая его руку с ручки. В комнате стоит мрак, но омега готов поклясться, что видит раздражённое лицо Чонгука, как при дневном свете. Кисть сжимают крепко, но без боли, хоть Тэхён и резко выдыхает от неожиданности. Страха нет, потому что от альфы хоть и сочится неблагоприятное настроение, но ему же он не причинит вреда? Его взгляд говорит об этом. — Я с тобой по-хорошему пытаюсь. Если пожелаю, то такие обязательства по взмаху руки появятся в договоре, — Чонгук в лицо выплёвывает эти слова, наклоняясь к нему вперёд, пока тот держится стойко, введя борьбу глазами, полными презрения. — Так или иначе целовать в конце концов я буду тебя. Законным супругом мне будешь ты. И дополнять мои выходы в свет будешь только ты. Так что меня волнует твое здоровье. Вряд-ли ты ел после тренировки. Альфа говорит размеренно, спокойно, со стороны могло показаться, что в его голосе просачивается безразличие, но глаза стеклянные, отражают всю его натуру. Тэхён для него многое значит, а тот для него... — Отпусти. Чонгук толкается языком в щеку, не скрывая, как смотрит на чужие оголённые участки тела. А омега свободной рукой запахивает с двух сторон халат у шеи, готов действительно встать на свою защиту, если тот посмеет к нему пристать. Он не верит теперь ни одному обещанию альфы, хоть тот и плавно выпускает из своей хватки его запястье. — Сам дойдешь до кухни или тебя прокатить на руках? — Чон открывает проход на выход из спальни, до сих пор держа носок ноги внизу. — На своих двух. Ногу убери, я переоденусь. Не сказать, что Тэхён был счастлив увидеть еду, издалека напоминавшую еду в Америке, но на вкус ему понравилось. Было бы идеально, если бы его не буравил взглядом Чонгук, свободно сидевший напротив, закинув одну согнутую ногу на стул. Его мышцы бедер в таком положении в шортах в разы увеличились, показывая насколько мощный на самом деле альфа. Омегу ещё больше напугали те слова Чона. Супруги... Ему же всего восемнадцать лет, почему настолько рано надо проводить свадьбу? Нельзя ли отложить? Тэхён допускает мысли, что после замужества им нет необходимости спать в одной кровати, в принципе жить в одной комнате. Позволят ли ему вообще не жить под одной крышей с ним? Не будет ли это странно? Принудят ли его к половому акту? Какие права он будет иметь от этого брака? Почему судьба с ним настолько безжалостна? — ... Тэ, о чем думаешь? — Чонгук теперь медленно отпивает крепкий черный чай, все время разглядывая своего жениха, обладавшего изысканной красотой. Приятно это осознавать. Приятно целовать эти пухлые губы, которые теперь подвергались укусам от Тэхёна. Неудивительно, что его что-то тревожило. — Почему свадьба будет именно в январе? — омега откладывает кусочек недоеденной курицы на тарелку. Чонгук хотел все рассказать перед свадьбой, но теперь думает, что предупредить Тэхёна заранее будет верным решением. — Каждые пять лет проводится церемония с новым выпускном бренда от компании «KRAMOLA». В начале года церемония будет иметь крайне важное значение, потому что впервые за всю историю модельного бизнеса показ откроет жених президента, дабы впечатлить светских представителей и показать достоинство своего статуса. Ближе к концу этого года будет официальное заявление, что компания теперь под моим руководством. Пока ещё неизвестны даты показа, поэтому можешь не переживать. Но я вернусь за тобой раньше, чем все объявят, тебе надо будет готовиться к этому. Я не сомневаюсь в тебе, так что любой исход будет иметь огненный результат для всего, — альфа встаёт со своего места, забирая грязную посуду со стола в раковину, и поворачивается к ошарашенному Тэхёну, — поэтому свадьба будет через пару дней после показа. Неплохой пиарный ход для новой коллекции одежды, где в главных статьях будет твое изумительно кукольное лицо. И почему стены собственной квартиры начали давить на лёгкие и сознание, забирая способность дышать без щемящей боли. Живая кукла для пиара... Будет ли у Тэхёна возможность бежать от своей уготовленной судьбы?