Волхв

Антон Долохов стоял у стола в столовой Оакридж мэнора, вокруг которого разместились и его давние соратники, и новые, неожиданные союзники. Бартемиус Крауч-старший сидел справа от Антона. Рядом с ним расположилась его супруга, Линда, которая не отводила взгляда от сына, сидящего напротив. По левую руку от Антона разместилась Августа Лонгботтом, спина прямая, взгляд цепкий и решительный: сразу видно, почему её называют «железной леди». Рядом с Сириусом Блэком оказался Родерик Берроуз, глава Аврората. Его присутствие придавало собранию особый вес — всего неделю назад его авроры проводили массовые аресты сторонников Неназываемого, а теперь сидел с ними за одним столом. Крауч-старший лично посетил его и под клятву рассказал о том, что на самом деле происходит. Берроуз и до этого сомневался в их действиях, и такое открытие сразу подвигло его присоединиться к третьей стороне. — Итак, — начал Антон, обводя взглядом присутствующих, — что мы имеем из того, что можем доказать: манипуляции Дамблдора в истории с Поттерами, провокация, повлекшая за собой нападение на Лонгботтомов... С одной стороны это сильная информация, но с другой стороны… Он лично никого не убил, не совершил иного страшного преступления, а в Магической Британии у Дамблдора слишком прочные позиции, чтобы его свалить на «такой ерунде». Скажет, что сам был введен в заблуждение. — Вы правы, — кивнул Крауч-старший, его голос звучал непривычно тихо для тех, кто знал его публичные выступления. — Альбус не только контролирует Визенгамот, но и имеет большой вес в обществе. Многие из волшебников даже не подозревают, что являются его марионетками, просто безоговорочно верят каждому его слову. — Министерство тоже под его влиянием, — добавил Руквуд. — Дамблдор способствовал избранию Багнолд, и она, если и не прикроет его своей грудью, то не допустит дискредитации, если только не будет железных доказательств его вины. — «Пророк» превратился в его личный рупор, через который Альбус влияет на сознание волшебников, — хмыкнул Родерик Берроуз. — После той статьи о «героической гибели» Поттеров мои авроры несколько дней разгоняли толпы скорбящих возле разрушенного коттеджа. Люди приносили цветы, игрушки, рыдали о «мальчике-который-победил-и-погиб». Джеймс поморщился, как от внезапной боли. — Прости, Джеймс, — быстро сказал Берроуз. — Но такова реальность. Он создал из вашей семьи образ мучеников, символ победы над Воландемортом. И люди охотно в это верили. — И каким образом мы разрушим эту веру? — спросила Августа Лонгботтом. — Если Джеймс вдруг появится живым, большинство не воспримет это  как свидетельство лжи Дамблдора. Фрэнк Лонгботтом кивнул, соглашаясь с матерью: — Директор слишком долго и тщательно создавал свой образ добродетельного защитника света. Даже когда мы с Алисой начали замечать нестыковки в его версии событий, мы сами с трудом верили собственным выводам.

***

В комнате повисла тяжелая тишина. Казалось, что Дамблдор неуязвим. Антон медленно обвел взглядом всех присутствующих, и его губы тронула легкая улыбка. — У меня есть решение, — спокойно сказал он. — Мы выведем игру на международный уровень. Туда, где Дамблдор силен и уважаем, но не всесилен. — Международная конфедерация магов? — быстро сообразил Руквуд. — Вы хотите воспользоваться его положением Верховного чародея? — Именно, — кивнул Антон. — Со времен Гриндевальда все, что связано с появлением и деятельностью Темных Лордов, подпадает под юрисдикцию международного магического права, а не является внутренним делом отдельных стран. — А как это поможет нам? — спросил Джеймс, наклоняясь вперед. — Дамблдор же возглавляет МКМ. — Да, но он обязан соблюдать её устав и подчиняться коллективным решениям, — ответил Антон. — И самое главное, там у него меньше рычагов непосредственного влияния, чем здесь, в Британии. Он не может заставить замолчать представителя другой страны. Северус Снейп, до этого молчавший в углу комнаты, подал голос: — Какую страну вы имеете в виду? Антон повернулся к нему: — Конечно, Магическую Русь. У нас давние счеты с Дамблдором еще со времен Гриндевальда. Он фактически лишил русских магов возможности возмездия за всё, что натворил Геллерт на наших землях. — Это правда, — неожиданно вмешался Крауч-старший. — Я помню дипломатический скандал сорокапятилетней давности. Русские требовали выдачи Гриндевальда для их собственного суда или, в крайнем случае, хотя бы международного. Но Магическая Британия, на территории которой он был «побежден» Дамблдором, осудила его сама, отправив в заключение даже не в Азкабан, а в Нурменгард, где даже нет дементоров. — И тем самым мы, русские, были лишены законного права на возмездие. Я точно помню, было объявлено, что Геллерту сохранили жизнь по настоянию его победителя. По словам Дамблдора, «он не желал опускаться до убийства, выбирая милосердие», ведь «Гриндевальд принял свое поражение, испытывая раскаяние», — добавил Антон. — Суд на территории Магической Руси закончился бы для Геллерта Пологом Забвения — это хуже, чем смертная казнь. Полное стирание личности, превращение в пустую оболочку. Алиса Лонгботтом, молчавшая до этого момента, вздрогнула: — Примерно как последствия «поцелуя дементора»? — Да, — просто ответил Антон. — Поэтому в Магической Руси недолюбливают Дамблдора. Вот почему князь Волконский может быть заинтересован в том, чтобы помочь нам. — Итак, ваш план? — спросил Берроуз, подавшись вперед. — Я отправляю письмо главе Собора князю Волконскому, кратко опишу ситуацию и прошу созвать внеочередное заседание МКМ, — объяснил Антон. — Формальная причина: Воландеморт объявил себя Темным Лордом, и мировое магическое сообщество имеет право знать подробности его поражения. Дамблдор, как Верховный чародей, обязан будет явиться. И там, вдали от своего привычного окружения, мы загоним его в угол. — Разумно. Но какую именно «правду» мы предъявим? — уточнил Барти Крауч-младший. — У Дамблдора столько грехов, что можно выпускать их энциклопедию. — Только историю Поттеров, — твердо сказал Антон. — Ничего больше. По крайней мере, на первом этапе. — Почему? — не понял Рудольфус Лестрейндж. — Почему не показать всё сразу? — Потому что слишком много негативной информации сильно пошатнет репутацию всей Магической Британии, — пояснил Антон. — Нам не нужен международный скандал такого масштаба. К тому же, для того чтобы показать истинное нутро Альбуса будет достаточно истории Поттеров — того, как он их фактически подставил под удар Волдеморта, а потом использовал их предполагаемую смерть для укрепления собственной репутации. Джеймс Поттер сжал кулаки на столе: — Он поплатится за это. За то, что он готов был пожертвовать моей семьей. — Поплатится, — согласился Антон. — Но с минимальными репутационными потерями для Магической Британии. — Когда планируете отправить письмо? — спросил Северус. — Сегодня вечером, — ответил Антон. — У меня есть специальный канал для срочной связи, как у члена Собора. Волконский получит послание в течение часа. — А мы? — спросил Фрэнк Лонгботтом. — Что нам делать? — Готовиться, — сказал Антон. — Джеймс, Сириус, Питер. Вам придется выступить перед МКМ. — Мы готовы, — кивнул Джеймс. Сириус Блэк мрачно улыбнулся: — О, я с удовольствием расскажу международному сообществу, как Дамблдор фактически сделал живую приманку из малыша, из моего крестника, из наследника рода! — Хорошо, — кивнул Антон. — Тогда давайте обсудим детали.

***

Альбус Дамблдор сидел за своим столом в директорском кабинете Хогвартса, перебирая бумаги. За последнюю неделю ему пришлось проделать огромную работу, чтобы сохранить контроль над ситуацией после внезапного исчезновения Воландеморта. Пропажа Поттеров была неприятной неожиданностью, но он быстро превратил это в преимущество: героические мученики, погибшие в борьбе со злом, вызывали у магов сочувствие и желание поддержать его политическую линию. Дамблдор как раз продумывал дальнейшие ходы, решая объявлять или нет Сириуса Блэка сторонником Воландеморта, когда в окно его кабинета постучала сова, принесшая почту. Нахмурившись, Дамблдор взмахнул палочкой, открывая окно. Птица опустилась на стол, протягивая лапу с прикрепленным к ней свитком, запечатанным золотой печатью Международной конфедерации магов. Альбус осторожно сломал печать и развернул пергамент. Его брови поднялись, когда он прочитал короткое, но недвусмысленное послание: Уважаемый Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Председатель Международной конфедерации магов, Верховный чародей Визенгамота, Кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник и директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Настоящим уведомляем Вас о созыве внеочередного заседания Международной конфедерации магов, которое состоится через три дня в штаб-квартире МКМ в Страсбурге. Ваше присутствие обязательно. Тема заседания не подлежит разглашению до его начала. С уважением, Секретариат МКМ Дамблдор перечитал послание дважды, его обычно спокойное лицо выражало легкое раздражение. Внеочередное заседание? Сейчас? Когда ему нужно постоянно держать руку на пульсе жизни, контролируя ситуацию в Британии? — Фоукс, — обратился он к своему фениксу, — что-то странное происходит. Птица наклонила голову, словно в согласии. — Что за внеочередное заседание? Кто мог его инициировать? И почему тема держится в секрете? — размышлял вслух Дамблдор. Он потянулся к одному из серебряных инструментов на столе, что-то настроил в нем и некоторое время наблюдал за вращающимися частями. Затем вздохнул: — Ничего не понимаю. В дверь постучали, и после короткого «Войдите» в кабинете появилась Минерва Макгонагалл. — Альбус, я хотела обсудить новый учебный план на... — она заметила озадаченное выражение на его лице. — Что-то случилось? — МКМ созывает внеочередное заседание, — ответил Дамблдор, протягивая ей свиток. Минерва быстро пробежала глазами послание: — Как странно. Обычно повестка всегда прилагается. — Именно, — кивнул Альбус. — И время выбрано крайне неудачно. Сейчас, когда мы пытаемся восстановить порядок после падения Воландеморта, каждый день на счету. — Вы обязаны присутствовать? — К сожалению, да. Как председатель МКМ я не могу игнорировать прямое предписание Конфедерации. Минерва задумчиво посмотрела на него: — Возможно, это связано с Воландемортом? Может быть, представители других стран хотят поздравить нас, поэтому хотят знать подробности? Дамблдор кивнул, его лицо прояснилось: — Вполне возможно. В таком случае я просто представлю официальную версию событий, и мы закроем этот вопрос. — Когда вы туда отправитесь? — Послезавтра утром, — ответил Дамблдор. — Минерва, на это время школа остается на вас. Если будут срочные новости или происшествия, требующие моего присутствия, немедленно свяжитесь со мной в Страсбурге. Макгонагалл кивнула: — Конечно, Альбус. Положитесь на меня. После её ухода Дамблдор еще некоторое время смотрел на пергамент, затем аккуратно сложил его и убрал в ящик стола. — Неважно, что кто-то задумал в МКМ, — тихо произнес он. — Я адаптируюсь к любым новым обстоятельствам. Как всегда.

***

Страсбург встретил Дамблдора неласково. Дул холодный ветер, разбрасывая водяную пыль и микроскопические иголочки-снежинки. Здание городской ратуши четырнадцатого века возвышалось над площадью Брольи в центре города. Его готический фасад, украшенный многочисленными скульптурами и горгульями, скрывал от маглов то, что для волшебников было очевидно: здесь был один из проходов в комплекс сооружений Международной конфедерации магов. Дамблдор прошел через специальную дверь, заметную только для магов, и оказался в обширном атриуме, где уже собирались представители разных магических анклавов. Он вежливо кивал знакомым, обменивался короткими приветствиями, но не задерживался ни с кем для длительной беседы. Все было как обычно, и, в то же время, чувствовалось в атмосфере нечто напряженное, словно кто-то следил за ним, кто-то, кто знал то, чего не знал он сам. — Альбус! — окликнул его Гуннар Свенсон, представитель Скандинавского магического союза. — Рад видеть тебя в добром здравии. — Гуннар, — Дамблдор пожал протянутую руку. — Как поживаешь? — Неплохо, неплохо... — Свенсон оглянулся по сторонам, затем чуть тише спросил: — Ты в курсе, о чем сегодняшнее заседание? — Боюсь, что нет, — честно ответил Альбус. — Мне сообщили только дату и время. — Странно, очень странно, — пробормотал скандинав. — В кулуарах говорят, что инициатором созыва стала Магическая Русь. Дамблдор нахмурился: — Русские? Чего они хотят? — Понятия не имею, — Свенсон пожал плечами. — Но Иван Рылов с самого утра выглядит очень довольным собой. А он обычно так себя ведет, только когда собирается устроить кому-то неприятности. Альбус посмотрел через атриум, где среди группы восточноевропейских представителей выделялась высокая фигура в темно-синей мантии с серебряной отделкой. Иван Рылов, постоянный представитель Магической Руси в МКМ, человек с репутацией жесткого дипломата и принципиального противника недостойных политических компромиссов. — Что ж, — спокойно произнес Дамблдор, — скоро мы все узнаем. Пора начинать заседание. *** Главный зал заседаний МКМ представлял собой кольцеобразный амфитеатр, где места для представителей разных стран располагались полукругом, а в центре находилась круглая платформа для выступающих. Дамблдор, как Верховный чародей, занял свое место на возвышении, откуда мог видеть всех присутствующих. Когда все делегаты заняли свои места, Дамблдор трижды ударил молотком в гонг, призывая к порядку: — Объявляю внеочередное заседание Международной конфедерации магов открытым. Согласно традиции, слово на внеочередном заседании предоставляется инициатору созыва. Иван Рылов поднялся со своего места и неторопливо направился к центральной платформе. Он являл собой образа классического русского мага — мощного, глубоко укорененного в древних традициях и независимого от  влияний запада. — Благодарю, господин Председатель, — начал он на безупречном английском с легким акцентом. — Уважаемые представители магических наций! Прежде чем я объясню причину созыва этого внеочередного заседания, позвольте мне прочесть кое-что, что прояснит предмет нашей сегодняшней встречи. Он вытащил из внутреннего кармана мантии сложенный лист газеты. — С вашего позволения, мистер Дамблдор? — обратился он к председателю. Альбус, чувствуя на себе взгляды всего зала, кивнул: — Разумеется, господин Рылов. Прошу вас. Рылов развернул газету, и Дамблдор с неприятным холодком узнал первую полосу того самого «Ежедневного пророка». — «ГЕРОИ СПАСЛИ БРИТАНИЮ! — начал читать Рылов. — ЧУДЕСНОЕ СПАСЕНИЕ: СЕМЬЯ ПОТТЕРОВ ЦЕНОЙ СВОИХ ЖИЗНЕЙ ОДОЛЕЛА ТЬМУ! Эксклюзивный репортаж Варнавы Каффа» По мере того, как он читал, лицо Дамблдора становилось все более бесстрастным, хотя внутри нарастало беспокойство. Особенно когда Рылов зачитал строки, содержавшие его собственные цитаты. — «Лили сотворила величайшую магию из всех возможных, — заявил директор Хогвартса Альбус Дамблдор, первым прибывший на место трагедии. — Материнская любовь создала защиту, которая помогла одолеть тёмную силу». В зале стояла абсолютная тишина. Все взгляды были прикованы либо к читающему Рылову, либо к Дамблдору, сидящему с непроницаемым выражением лица. — «Джеймс, Лили и Гарри Поттер отдали свои жизни, чтобы мы все могли жить в мире. Пусть их имена будут помнить вечно, — заявил директор Дамблдор. — Война окончена. Тьма отступила. И всё это благодаря героической семье Поттеров, чьи имена навеки останутся в истории как символ победы добра над злом». Рылов сложил газету, и некоторое время молчал, давая прочитанному осесть в умах слушателей. Затем он медленно обвел взглядом всех присутствующих и, остановившись на Дамблдоре, произнес: — Мы все хотели бы знать подробности! Эти слова, произнесенные громко и четко, буквально повисли в воздухе. Представители разных анклавов зашевелились, послышался шепот. Дамблдор выдержал паузу, затем спокойно ответил: — Господин Рылов, я признателен за ваш интерес к событиям в Магической Британии. Действительно, победа над Воландемортом — событие исторического масштаба, которое... — Простите, господин Председатель, — перебил его Рылов, — но я спрашивал не об общей оценке события. Нас интересуют конкретные факты. Как именно был побежден Тёмный Лорд? Что произошло в доме Поттеров? И главное: вы так подробно всё описали, как если бы Темный Лорд взял вас с собой к этим Поттерам, чтобы потом свидетельствовать вашим словам. Как всё так вышло? Дамблдор внутренне напрягся, внешне оставаясь спокойным: — Конечно, меня там не было! Я получил сигнал о нарушении защитных заклинаний, которые сам же и устанавливал на дом Поттеров. К сожалению, я прибыл слишком поздно... — Как именно вы получили этот сигнал? — снова перебил его Рылов. — Какой магический артефакт использовался? И почему вы, получив сигнал о нарушении защиты, не отреагировали достаточно быстро, чтобы спасти семью, находившуюся под вашим непосредственным покровительством? В зале поднялся шум: вопросы Рылова были прямыми, почти обвинительными, что необычно для дипломатического протокола МКМ. Дамблдор сохранял внешнее спокойствие, но его глаза уже не мерцали привычным дружелюбием: — Господин Рылов, при всем уважении, мы собрались здесь не для того, чтобы проводить расследование моих действий. Если у Конфедерации есть вопросы относительно победы над Тёмным Лордом, я готов предоставить все имеющиеся у меня факты. Но я не вижу необходимости в таком... допросе. — Я не провожу допрос, господин председатель, — улыбнулся Рылов. — Просто задаю вопросы, которые интересуют мировое магическое сообщество. История с Воландемортом подпадает под международную юрисдикцию, как любое дело, связанное с магом, получившим статус Тёмного Лорда. Это правило действует со времен Гриндевальда. Теперь это общепризнанная практика. И мне кажется странным, что вы, памятуя об этом, не предоставили подробный отчет о случившемся по собственной инициативе. Делегаты снова заволновались, многие закивали, соглашаясь с аргументом представителя Магической Руси. — Если Конфедерация требует официального отчета, я, разумеется, предоставлю его, — сказал Дамблдор. — Но сначала я хотел бы понять, что именно вызывает такой... необычный интерес у представителя Магической Руси. Особенно учитывая, что инициатива созыва внеочередного заседания исходила именно от вас, господин Рылов. Рылов улыбнулся шире, словно ждал именно этого вопроса: — О, причина проста, мистер Дамблдор. Мы получили информацию, которая существенно отличается от официальной версии событий, представленной в «Ежедневном пророке». — Какую именно информацию? — спросил Дамблдор, уже предчувствуя неладное. — Возможно, лучше будет, если источник этой информации выступит лично, — ответил Рылов и обернулся к залу. — Господа, позвольте представить вам одного из героев прочитанной мною статьи. И этот маг, безусловно, жив. С места, где он сидел, поднялся Джеймс Поттер и пошел по проходу в сторону трибуны.